Алексей Федоров – МБК 2: Драконья кровь (страница 62)

«Я не смогу победить лирса. Вся эта затея оказалась глупостью. Моих знаний оказалось недостаточно, и я загнал себя в ловушку. Ради чего? — сознание Инка колебалось. С ним происходило нечто странное. Было абсолютно непонятно чего ждать от тёмной бездны впереди. — Остаться на месте — ждать смерть. Шагнуть вперёд, видимо, тоже… По крайней мере, я смогу испытать нечто новое до того, как погибну.»

Инка охватило спокойствие. Он смотрел на каменную руку. Его голос души звучал спокойно, с полным осознанием своего выбора.

— Лад.

Каменная ладонь продвинулась чуть вперёд и уверенно схватила полупрозрачную руку, порожденную воображением Инка. По ней передалась волна силы. Светоч Инка неожиданно стал невероятно крепким. Лирс недовольно зарычал, когда его когти отбросило прочь. Нить сознания — одна из девяти — вылетела резкой плетью и ударила по закованному в металлическую броню зверю. Отброшенный в сторону Лирс жалобно вскрикнул, хоть и не получил никаких ран. Инк выпустил еще несколько нитей. Удары дождём посыпались на энергетическое существо, но не могли навредить лирсу.

Инк бросился вперёд, к единственному месту, не имеющему защиты доспеха титана — глотке зверя. Светоч растягивал пасть противника. Лирс вскрикнул и попытался когтями отбросить его прочь. Инк ощутил, как хватка каменной ладони на его воображаемой руке стала сильнее. Он пролез в пасть зверя, который вопил всё сильнее. Инк двигался по лучшему из указателей — нити сознания, которая связывала его с остатками разума демонического бога трёх вихрей. Эта мутная розово-фиолетовая клякса должна была занять место в разуме лирса. Именно туда Инк и пробирался. Он хотел решить проблему с энергетическим существом раз и навсегда. Светоч Инка медленно просачивался в голову лирса. Ему казалось, что он двигается в нескольких направлениях сразу. Мир казался на многомерным запутанным лабиринтом.

Наконец всё вокруг преобразилось. Инк видел множество летающих частиц, сталкивавшихся друг с другом в пространстве. Это походило на огромное метеоритное облако, в котором камни двигались по своим траекториям, сталкивались, но не ломались, разлетались в стороны, чтобы столкнуться вновь. Иногда они натыкались на остатки разума демонического бога. Клякса розово-фиолетового цвета была сильно побита. Разум лирса понемногу перемалывал её. Инк выпустил все девять укреплённых нитей сознания. Они разрезали кляксу на части, обрывая и связь остатков души демонического бога с разумом Инка. Нити летали вокруг, вмешиваясь в работу астероидов внутреннего мира лирса.

Инк заревел, а его силовое поле выплеснулось наружу поддержанное силой из каменной ладони. Все астероиды вокруг замерли. Остатки души демонического бога стали распадаться на энергию и твёрдую пыль воспоминаний, убеждений и стремлений погибшего высшего существа. Инк аккуратно обхватил их силовым полем, опасаясь коснуться оголённой материи души. Астероидное поле было тихим и неподвижным. Инк чувствовал, что стоит ему коснуться одного из камней и движение этого огромного механизма начнётся заново, с новой точки отсчета.

«Верно… — понял вдруг Инк. — Разум лирса — это мёртвый механизм. Это создание… Оно не живое существо? И… Кто тогда его создал? Для чего?»

Инк ощутил чувство опасности. От каменной ладони шла не только сила, но и предупреждение. Что-то случилось там, снаружи. Инк аккуратно вышел из разума лирса. Запутанный лабиринт многомерной реальности не был помехой после первого прохождения. Первая ступень кинра была всё так же полезна, чего не скажешь про остальные.

Инк не был уверен, что делать с остатками разума демонического бога. Из них сочилась могучая энергия, но в итоге он решил не рисковать и выбросил её прочь из своего микрокосма. Снаружи бушевал дождь из сверкающих радужных клочков силы. Некоторые из них проходили в опасной близости от Инка. Одна летела прямо в его микрокосм. Каменная ладонь засияла желтым светом, создав над Инком защитный зонт. В момент удара радужного пятна на руку статуи бога появилась маленькая трещина. Это стало для Инка сигналом к действию. Он быстро нашёл взглядом место, в которое упала его броня духа. В широком радиусе вокруг камня-ключа не было следов разрушения. Инк тут же устремился к этому месту, удерживая в тумане мнимого тела свой кристаллический мозг и два глаза-гэррона, которые удалось уберечь от повреждений в битве благодаря превращению в каменного лирса.

Эссерт медленно приближался к выходу из маленького мира. Пробираться сквозь дождь разрушения было тяжело. На каждые три шага вперёд приходилось делать два назад, во время уклонения от сверкающих пучков нитей. Он активно работал крыльями, маневрировал хвостом, но не мог действовать в полную силу из-за своей хрупкой ноши. Если бог-зверь будет делать слишком сильные рывки и резкие повороты тела, девочка получит травмы внутренних органов. Эссерт не мог допустить подобного. Его затея с защитой ребёнка от звериных повадок родни из нулевого мира обернулась еще более сильной опасностью.

«Нужно было оставить её под присмотром в торговом дворце, — корил себя Эссерт. — Смотрительницы наверняка смогли бы успокоить её. Даже если нет — это было куда лучше риска смерти в маленьком мире из-за чужой для неё битвы.»

Краем глаза Эссерт заметил странное поведение законов. После разрушения тела каменного зверя осталось небольшое облако тумана. Оно становилось всё тоньше, таяло под непрерывным дождём разрушения. Нити алого цвета притягивались к одной из частей облака. Туман двигался к неповреждённому участку земли. В безопасном месте лежали скомканные тряпки, в которых Эссерт узнал броню его противника. Созданные из одухотворённых материалов они не могли выдержать подобной бомбардировки фрагментами законов, но золотой дракон помнил движения Инка Фейта. Он то и дело что-то проверял в своём кармане. Теперь Эссерт понимал, что парень устроил ловушку и даже имел некое средство для сохранения своей жизни.

«Лирс не сожрал его… Как он смог пережить нападение? — Эссерт не мог поверить своим глазам. — Без помощи могучего бога, он должен был просто…»

Мысли бога-зверя оборвались, когда к облаку стянулись алые нити законов. Они сплелись в подобие зонта над маленьким облаком, а их цвет изменялся от красного к рыжему и затем — к оранжевому и спокойному коричневому. Превращение сил законов было возможно лишь между родственными связями. Ярко-алая нить была одной из разновидностей могущества любви, но теперь от щита законов веяло спокойным благородством дружбы. Лавовый поток горячей страсти затвердел надежным и неколебимым камнем взаимного уважения и поддержки.

Эссерта охватило чувство обиды. Дружба была редкой силой среди богов. Золотой дракон не мог даже предположить откуда здесь взялся некто настолько сильный, чтобы оказать подобную помощь его врагу. Самым неприятным было понимание родства этого закона с благородством. Эссерт пошел против своего внутреннего бога. Предоставленная его врагу помощь казалась неотвратимой насмешкой судьбы. Благородный должен был помочь этому брошенному потомку богов, а не ускользнувшему от присмотра родни молодому золотому дракону.

Эссерт чувствовал пылающий стыд, но вместе с ним разгоралась и непримиримость. Бог-зверь уже зашел так далеко и не был намерен останавливаться.

«Он не умрёт здесь, поэтому и я не должен. С каждой минутой дождь становится лишь плотнее. Я должен поставить на кон всё или моя месть так и не будет достигнута, — Эссерт посмотрел на пятачок свободного от дождя пространства. — Слишком далеко. Я уже не смогу ничего сделать ему здесь, но в нулевом мире… Мягкосердечность стала для меня непосильной ношей.»

Эссерт плотнее окутал своей силой девочку. Она не получила ни одной травмы и это было маленьким поводом для гордости бога-зверя. Он был намерен защитить её не смотря ни на что. Эссерт бросился напрямую к выходу, без всяких уловок и манёвром. По его спине тут же ударили несколько пучков острых нитей, оставив кровоточащие раны на мирской плоти и духовных телах. Бог-зверь едва не упал. Втянув силу из фиолетовых нитей боли он взмахнул крыльями особенно сильно, чуть не забыв о хрупком ребёнке в коконе силы, прижатой к его животу.

Перед глазами Инка всё помутнело, но он всё же смог добраться до пяточка свободного пространства. Щит над его головой рассеялся, а пальцы каменной ладони разжались. Рука статуи бога оказалась покрыта густой сетью трещин, но пока сохраняла форму.

— Спасибо, — Инк чувствовал благодарность к этому богу. Падение в бездну неизвестности завершилось более, чем благополучно.

Из трещины в незримой стене Инк уловил эмоцию божества. Он не видел статую целиком, только рука постепенно уходила обратно, но на каменном лице сейчас должна быть улыбка. Трещины в пространстве закрылись сразу после ухода Лада. Незримая стена восстановила свою монолитность. Лишь легкие колебания силы показывали, что в этом месте происходили необычные явления.

Сознание Инка еще помнило многомерность мира. Его глаза выхватывали в мире мечты дополнительные детали. Словно зрачки научились фокусироваться сразу в нескольких плоскостях мироздания.

«Теперь я знаю, что ты за бог, — Инк отлично запомнил энергию, которая укрепила его светоч. Даже сейчас она оставалась внутри него. Назвав имя божества, он вверил себя его закону и пустил эту силу внутрь. — И всё-таки. Зачем бог дружбы просил меня верить в предательство? Он просил меня искать кого-то свободного, но о чем шла речь?»