Снежинки поземки как иглы остры.
И руки, когда-то державшие скрипку,
Сжимают винтовку… Горят костры.
. . . . . . . . . . . . . . . .
Каменный дом за железной оградой.
Кругом обложила лесов синева.
Должно быть, тяжелым осколком снаряда
Смахнуло с подъезда чугунного льва.
Крыльцо поросло желтоватым мохом,
Белые стены обожжены.
Шли осторожно: ждали подвоха
От этой почти ледяной тишины.
Быть может, под камнем скрывается мина
И смерть притаилась за каждым кустом?
Гуськом, с полушубков стряхнувши иней,
Солдаты входили в таинственный дом.
И вот – открыта солдатская фляга,
Сало румяное на столе.
А стол, как памятник бывшим благам,
Стоит здесь не менее сотни лет.
На окнах морозных поблескивал бисер.
И, словно хозяин, вошедший в дом,
Бойцов растолкал батальонный писарь
И целиком завладел столом.
Чернила из сумки походной вынул.
Достал из планшетки листки дневника.
Товарищ толкнул Василия в спину:
«Вася, смотри-ка, – скрипка, никак?»
Тот, оглянувшись, едва не вскрикнул,
И, сняв со стены футляр дорогой,
Он вынул красивую, легкую скрипку
И нежно погладил озябшей рукой.
Щекою прильнув к ее скользкому тельцу,
Он робко по струнам провел смычком, —
И вот поднялась, закружилась метелица
Звуков, рожденных бойцом-скрипачом.
Звуки, родные и близкие сердцу,
С каждым дыханьем смелели вдвойне.
Что это? Танец? Фантазия? Скерцо?
Нет! Это повесть, рассказ о войне.
Пусть непослушны замерзшие пальцы
И, часто сбиваясь, скрипка поет,
Но слышалось в музыке – снег осыпается,
Ветер идет по полям боев.
Ходят седые, бездомные вьюги
В долгие, зимние ночи без сна.
Горько, как плач одинокой подруги,
Протяжно и долго рыдала струна.
Словно все чувства бойцов измерив,
Василий играл о прожитых днях…
Скрипнули тяжко дубовые двери —
Вошел командир и застыл в дверях.
Было в музыке столько силы,
Горя, радости, новизны!
Погибших товарищей вспомнил Василий,
Смычок постепенно ушел на низы.
И вдруг, будто первой победы предвестник,
Родился высокий, торжественный звук.
Близкая сердцу солдатская песня
Тонкий смычок вырывала из рук.
И подхватили мы песню, запели,
И разомкнулась вокруг тишина.
Там, где шумели кудлатые ели,
Русская песня была слышна.
Враг почуял, что к ним проникает
