Алексей Евтушенко – Чужак из ниоткуда (страница 48)

– Вот построим такой космический корабль, тогда и назовём, – сказал я. – Не лети впереди гравилёта.

– Ладно. Кстати, о полётах. Слушай, а мне можно… это… полетать?

– И мне, – подал голос Слава.

– И мне! – это уже Наташа.

– И мне тоже! – оживился Васёк.

– Начинается, – проворчал дед. – У нас тут что, лётный клуб? Я вообще-то первый в очереди.

– Даже мне захотелось, – улыбнулся Илья Захарович. – Но думаю, всё не так просто. Этому учиться надо. Так, Серёжа?

– Да… – подтвердил я и осёкся под внимательным взглядом Наташиного папы. Действительно. Где это мальчик Серёжа Ермолов мог научиться летать на параплане с мотором? Придумать – ещё ладно. Придумал же он антиграв. Гений, допустим. Вундеркинд, бывает. Особенно в нашей советской стране. Но – летать?

– Надо учиться, – продолжил я. – Мне самому в первую очередь. Это первый полёт, пробный. Можно сказать, на чистом кураже летел. Поэтому не всё сразу. К тому же это опасно, даже с антигравом. Как доказал товарищ Галилей, лёгкие и тяжёлые предметы падают с Пизанской башни с одной скоростью и достигают земли одновременно. А уж если антиграв вдруг откажет… Он простейший, дублирующей системы нет. Мало ли! Нет, лучше не рисковать. Сначала всё отладим, усовершенствуем…

– Правильно, Серёжа, – заявила прабабушка Дуня. – Сам рисковал – ладно, на то и мужчина. Молодец, горжусь тобой. А вот другим не надо. А ежели что случится, не приведи господь? Кому отвечать потом? Да не перед властями – перед своей совестью, что во сто крат больнее.

– Ты права, мам, – сказал дед. – И внук прав. Вообще, с полётами заканчиваем, пока не будет полной надёжности.

Разговор продолжился вечером, за столом. На двойной праздник – удачные испытания антиграва с парапланом и свой день рождения дед широко пригласил всех присутствующих, включая Толика, Славу и Васька.

– Нет, – сказал Слава. – Спасибо вам большое за приглашение Алексей Степанович, но мы не придём. У вас семейный праздник, что мы будем мешаться? Тем более, мальчишки среди взрослых. Мы лучше завтра отдельно отпразднуем с вашим внуком. В кафе. С лимонадом и пирожными. Да, Серый?

– Не вижу препятствий, – сказал я. – Угощаю.

– Нам тоже неудобно… – попробовала отговориться Марина Петровна.

– Ну уж нет, – настоял дедушка. – Что значит – неудобно? Напоминаю, что в первую очередь мы празднуем изобретение Серёжки. Великое изобретение, прямо говорю. Так же, Илья Захарович?

– Великое, – подтвердил Илья Захарович. – Я до сих пор в себя прийти не могу и осмыслить до конца увиденное. Это не просто прорыв. Это новая научно-техническая революция, не меньше.

– Вот, – поднял вверх палец дед. – Революция! Научно-техническая. И вы в эту революцию влезли с головой и даже уже с ногами. Без вас её просто не случилось бы. Правильно я говорю, внук?

– Правильно, – подтвердил я. – Илья Захарович, сами подумайте, как бы я сделал стержни и обмотку без вашей лаборатории?

Так что никаких неудобно не может быть. Ждём вас сегодня вечером.

Праздник прошёл душевно. Бабушка и тётя Фира наготовили вкуснейшей еды, а дед, дядя Юзик и Илья Захарович выпили ровно столько, чтобы быть весёлыми, но не пьяными. Обошлось даже без песни про Ермака. Говорили много. Больше всего обсуждали дальнейшую судьбу изобретения и, как следствие, мою собственную. В какой-то момент мне даже пришлось их слегка осадить. Не люблю, когда за меня что-то решают. Пусть и с самыми благими намерениями.

Гости ушли около одиннадцати вечера.

– Значит, ни о чём не беспокойся, я в ближайшее время займусь оформлением патента на изобретение, – пообещал мне на прощанье Илья Захарович. – Дело знакомое, хоть и тягомотное. Но без него – никуда.

– Спасибо, Илья Захарович, с этим я точно не справлюсь.

– Не за что. Если уж, как твой дедушка говорит, влезли в научно-техническую революцию с головой и ногами, то нужно идти до конца.

До моего отъезда в Кушку оставалась неделя, и я решил, что это время, наконец, можно использовать для полноценного отдыха.

Это неправда, что лучший отдых – смена деятельности. Вернее, правда, но не вся. Иногда мало деятельность сменить, – нужно полностью от неё отказаться. Расслабиться и получать удовольствие от простых вещей. Занятий спортом. Воды и солнца. Чтения книг. Сна. Еды. Общения с любимыми людьми. И пусть весь мир подождёт, как говорят в таких случаях у нас, на Гараде.

– Как, как? – переспросила, смеясь, Наташа, когда я донёс до неё эту простую сентенцию. – И пусть весь мир подождёт?

– Ага, – кивнул я, уплетая мороженое с клубничным сиропом.

Был четверг, двенадцатое августа. Мы сидели на открытой веранде кафе и наслаждались жизнью. Я так точно наслаждался. Важнейшее дело было сделано, впереди было ещё целых четыре дня отдыха, и рядом со мной сидела самая прекрасная девушка в мире. Так что – да. Пусть весь мир подождёт.

– Мне это нравится! – воскликнула она.

– Мне тоже.

К нашему столику подошли двое молодых мужчин.

Одинаковые летние светло-серые костюмы. Одинаковые светло-коричневые туфли. Коротко стриженные волосы. Один шатен, второй брюнет. Шатен чуть выше ростом и старше, лет тридцати. Брюнету лет двадцать пять.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался шатен. Не дожидаясь ответа, вынул из внутреннего кармана алую книжицу, махнул ею перед глазами. – Комитет госбезопасности. Капитан Петров и старший лейтенант Боширов (брюнет едва заметно наклонил голову). Сергей Ермолов и Наталья Черняева, если не ошибаюсь?

– Одну минуту, – сказал я. – Покажите ещё раз удостоверение, пожалуйста. Вы так быстро им махнули, что я не разглядел.

– Пожалуйста… мальчик, – капитан раскрыл удостоверение перед моими глазами.

Комитет государственной безопасности. Узбекская ССР. Петров Александр Николаевич. Звание: капитан. Фото. Совпадает. Действительно до 31 декабря 1971 года. Государственная печать. Роспись начальства – Председателя Комитета при Совете Министров республики. Документ подлинный.

– Ваше? – я посмотрел на старшего лейтенанта.

– А ты не слишком наглеешь, пацан? – осведомился тот.

– Пионер должен бдительным, – сообщил я. – Этому учат нас партия и комсомол. Между прочим, я председатель Совета дружины школы номер тридцать один города Кушка, а также награждён медалью «За отличие в охране государственной границы СССР». Это так, на всякий случай.

– Правда, что ли? – спросил капитан.

– Правда, – сказал я. – Удостоверение показать?

– А покажи! – неожиданно оживился капитан, присаживаясь напротив меня и кивая старшему лейтенанту: – Тимур, покажи ему своё.

Старший лейтенант сел, достал удостоверение, раскрыл.

Комитет государственной безопасности. Узбекская ССР. Боширов Тимур Русланович. Звание: старший лейтенант. Фото. Совпадает. Действительно до 31 декабря 1971 года. Государственная печать. Роспись начальства – Председателя Комитета при Совете Министров республики. Документ подлинный.

– Всё в порядке, спасибо, – сказал я. – Так в чём дело, товарищи офицеры госбезопасности?

– Ты своё обещал.

– Ах, да.

Сегодня документы были со мной, – после встречи с Наташей я намеревался зайти в кассы предварительной продажи авиа и железнодорожных билетов и взять билет на самолёт до города Мары на пятнадцатое августа.

Раскрыл планшет, нашёл удостоверение, отдал капитану. Тот прочёл его внимательнейшим образом, передал Боширову. Старший лейтенант тоже посмотрел. Они с капитаном обменялись короткими взглядами, словно сказали что-то друг другу без слов.

Боширов вернул мне документ.

– Интересный планшет, – сказал капитан. – Офицерский?

– Отцовский, – сказал я и зачем-то добавил. – Папа командует танковым полком в Кушке.

– О как. Можно посмотреть?

– Пожалуйста.

Товарищ капитан взял планшет, покрутил в руках, открыл, посмотрел, закрыл.

– Хорошая вещь, – протянул мне назад. – В детстве за такой много бы отдал.

– Так в чём дело? – ещё раз спросил я.

– Пока ни в чём. Но есть разговор.

– К кому?

– К вам обоим.

– Так говорите. Мороженое здесь вкусное. Рекомендую с клубничным сиропом.

Капитан, чуть склонив голову на бок, посмотрел на меня цепким взглядом. Я чуть ли не читал его мысли: «Уж больно ты боек, пацан. С чего бы?» Но вслух он произнёс другое:

– Не здесь. Пройдёмте с нами, пожалуйста. Тут рядом. Обещаю, это ненадолго.