Алексей Евтушенко – Чужак из ниоткуда (страница 50)
– Знаю. Конечно, знаю. Но этикет нужно соблюсти.
Он хорошо говорил по-русски, вообще без всякого акцента.
– Кому? – спросил я.
– Что – кому?
– Кому нужно соблюсти этикет?
– Нам всем. Молодёжь, в силу своего возраста, этого ещё не знает, но этикет настраивает человека на нужный лад, соблюдение его не позволяет допустить грубых ошибок в общении. Особенно это важно у нас, на востоке.
– Я думал, советская власть и коммунистическая партия отменили старые реакционные восточные традиции, – сказал я. – Но из уважения к вашему возрасту так и быть. Меня зовут Сергей.
– Наташа, – сообщила Наташа, закидывая ногу за ногу. – Акил Ровшанович, у вас закурить не найдётся? А то мальчики-комитетчики так быстро посадили нас в машину и привезли сюда, что я не успела купить сигарет.
– Разве вы курите?
– Теперь – да!
– Прошу, – человек за столом пододвинул к Наташе пачку дорогих болгарских сигарет «BT» и золотую зажигалку.
Наташа взяла сигарету, прикурила, выпустила дым к потолку.
– Спасибо. Так о чём вы хотели с нами побеседовать? – спросила она.
– И хорошо бы знать, с кем, собственно, мы имеем дело, – добавил я. – А то как-то неправильно получается. Вы знаете, кто мы, а мы – нет.
– А кто вы? – спросил Акил Ровшанович. – Лично я вижу перед собой нарушителей нашей социалистической законности, которые втайне от советской власти ведут работу по созданию фантастического прибора с неизвестной нам целью. Вполне возможно, для дальнейшей его продажи на Запад.
Да, недооценил я советскую власть и Коммунистическую партию. Фантастического прибора, надо же. Это кто же донёс, или, как здесь говорят, настучал, интересно? А кто-то явно донёс, иначе бы так быстро не узнали. Да непросто донёс, а с убедительно – так, чтобы поверили. Ладно, пока неважно, потом всё равно узнаю.
– Вы, Акил Ровшанович, говорите да не заговаривайтесь, – произнёс я ровным тоном. – Нашли нарушителей социалистической законности. Перед вами – советский пионер Сергей Ермолов и комсомолка Наталья Черняева. Ты ведь комсомолка, Наташа?
– Всем сердцем, – подтвердила Наташа, выпуская к потолку очередную порцию дыма.
– Вот. И что ещё за фантастический прибор? Не понимаю, о чём вы. Если о лазере, который мы с моим другом Толиком сделали, так его схема имеется в открытом доступе. Откройте третий номер журнала «Юный техник» за этот год и сами посмотрите.
– Если бы лазер, – сказал Акил Ровшанович и щёлкнул клавишей селекторной связи. – Шавкат, Рустам, принесите.
Не сказал, что именно принести, отметил я про себя. Значит, договорился заранее. Срежессированно всё. Спектакль разыгрываете, многоуважаемый Акил Ровшанович? Хорошо, будет вам спектакль.
Дверь отворилась. Шавкат и Рустам – те самые «Двое из ларца одинаковых с лица» – внесли в кабинет моё детище – гравилёт. Антиграв с аккумуляторной батареей; электромотор и пропеллером и, сложенный в отдельную, специально пошитую бабушкой по моей выкройке сумку, крыло-параплан.
Я почувствовал, как в районе сердца рождается чистая благородная ярость.
Ах вы ж, суки. Значит, пока товарищи Петров и Боширов заговаривали нам зубы и везли сюда, остальные…
Перед глазами встала картина. Дедушка на работе. Бабушка пошла на рынок за продуктами. Дома одна прабабушка Дуня на лавочке у ворот.
Лязгает засов, без стука входят двое из ларца и начинают шарить в доме… Чего там шарить – вот он, гравилёт, в мастерской лежит, собранный, хоть сейчас надевай и лети. А замок в мастерской сорвать – раз плюнуть.
Не приведи Создатель ещё прабабушку Дуню обидели…
Я дал ярости как следует разгореться и взял эту бешеную силу под контроль. До поры.
– На диван положите, – скомандовал Акил Ровшанович и кивком выпроводил обоих. – Твоё, Серёжа, советский пионер? – посмотрел на меня.
– Моё, – сказал я медленно. – Только я не понимаю, как моё могло оказаться у вас. Я разрешения не давал. Это что, грабёж? Или, как это партия называет, экспроприация?
– Ну вот что, – тон Акила Ровшановича изменился. Стал жёстким, ледяным. Впору оцарапаться и тут же замёрзнуть. – Хватит комедию ломать. Будет тут строить из себя… Я спрашиваю – это твоё?
– Кто вы такой, чтобы вам отвечать? Напоминаю, что мы до сих пор не знаем, с кем говорим.
– Я тот, – прошипел Акил Ровшанович, – кто может одним щелчком пальцев упечь тебя, сопляк, в колонию для малолетних. А твоего деда, его друга – этого еврея-ювелира, и папу твоей девки – в тюрьму. Саму девку тоже, к слову, туда же. За развращение малолетних. Ты же малолетний у нас? Свидетели найдутся, даже не сомневайся.
Слава, понял я. Это Слава. Наш красавчик и лидер. Ревность – страшное чувство. Бог знает, что с человеком делает.
– Держите себя в руках, товарищ, – посоветовал я. – В вашем возрасте опасно волноваться. Тем более, вижу, сердечко у вас не в самой лучшей форме. Опять же, сосуды, давление. Поберечься надо. А то как бы партия не досчиталась своего верного члена. Вы ведь коммунист, Акил Ровшанович? Значит должны понимать, что подобные заявления должны, как минимум, иметь под собой твёрдые основания.
– Основания? Я перед тобой, сопляк малолетний, отчитываться не обязан. Но, таки быть, скажу. Чтобы тебя в чувство слегка привести. В июне этого года ты с дедом своим Ермоловым Алексеем Степановичем, старшим мастером-электриком на Алмалыкском горно-металлургическом комбинате и фронтовым другом его Кофманом Иосифом Давидовичем, ювелиром, поехали на рыбалку. Но вместо этого свернули в горы…
Этот человек знал всё. И о нашей экспедиции, и о найденном золоте, и о двух убитых уголовниках, и даже о том, что после всего мы отправились на рыбалку.
– Итог. Незаконная добыча золота и двое убитых граждан. Мало? За глаза любому прокурору, чтобы посадить всех. А это, – он кивнул на диван, – конфискуем. Что касается Черняева Ильи Захаровича, твоего папы, – он бросил взгляд на Наташу, – то он тоже сядет.
– Интересно, за что? – осведомилась Наташа холодно.
Она прекрасно держалась. Просто отлично. Со стальным стержнем оказалась девочка. Не зря она сразу мне понравилась.
– Как это – за что? За незаконное использование государственной научно-производственной лаборатории в корыстных целях. Или ты будешь отрицать, что твой папа принимал горячее участие во всех этих делах?
– Что вы предлагаете? – спросил я. – Вы же не просто так нас сюда привезли? Иначе просто арестовали бы на месте, и всё.
– Умный мальчик Серёжа, – похвалил Акил Ровшанович. – Не зря говорили. Гений, а? Наш советский гений. Вундеркинд! Нельзя губить таланты, даже оступившиеся. Талантам нужно помогать. Но дел вы наворотили много, и просто так их замять не получится. У всего есть своя цена.
– И какова моя?
– Ну, если коротко, ты перепишешь своё изобретение на других людей. Тех, кого мы укажем. За это останешься на свободе, будешь жить нормальной жизнью. Вернёшься в Кушку, в школу пойдёшь… Про дедушку твоего, Иосифа Давидовича, а также папу Наташи и саму Наташу мы забудем. Убитые были уголовниками, находились в розыске, так что… Мало ли что там могло произойти. Нашли золотишко, не поделили, перестреляли друг друга. Неважно. Прямых доказательств вашей причастности нет. Но они тут же возникнут, если… Ну, ты понимаешь.
– Понимаю, – сказал я. – Можно подумать?
– Думай. Шесть минут у тебя есть.
Он достал из пачки сигарету.
– Позвольте, – я встал со стула, взял зажигалку, щёлкнул, поднёс ему огня.
– Спасибо, – он улыбнулся с довольным видом. – Ты и впрямь умный мальчик. Серёжа.
– Красивая вещица, – я повертел зажигалку в пальцах, подбросил на ладони. – Золото?
– Золото, – он уже не отрывал от зажигалки глаз.
А я уже был в
– Красивая вещица, – повторил я медленно и размеренно, продолжая водить зажигалкой из стороны в сторону. – Золотая. Вы любите золото, Акил Ровшанович, верно?
– Люблю…
Он рассказал всё.
О «золотой мафии» (добыча, торговля, зубные протезисты, ювелиры, криминал), под которой находился весь незаконный оборот золота в республике, а он был не малый, с учётом местных золотых месторождений и самородного золота, которое время от времени находили в горах.
О плотных связях «золотой мафии» с компартией, ведущих на самый верх. По сути, партия контролировала весь этот незаконный золотой оборот, наживаясь на нём и безжалостно давя тех, кто не соблюдал правила игры. Не абсолютно контролировала, давала, что называется, дышать и другим, не всё видела и замечала, но – достаточно, чтобы диктовать упомянутые правила игры.
Покойный друг дяди Юзика, геолог, наивно думал, что ему удалось обойти эти правила игры. Не удалось. О нём знали и прижали бы к ногтю в нужное время. Но он умер, а его фронтовой товарищ ювелир Кофман Иосиф Давидович, само собой, был под контролем. Он же золото своего товарища-геолога продавал. Его не трогали до поры до времени.
Но тут исчезли два курьера-уголовника, которые должны были взять самородное золото в известном нам месте и доставить его по назначению нужным людям. Стали искать и, разумеется, нашли. Дальше просто. Кто мог знать об этом месте? Ювелир Иосиф Давидович Кофман, которому о нём рассказал покойный товарищ-геолог. Продавал последнее время упомянутый Кофман золото на сторону? Продавал. А откуда взял? Короче, потянулась ниточка. Тянулась, тянулась и привела точнёхонько ко мне, деду, Наташе и Наташиному папе.