Алексей Евтушенко – Чужак из ниоткуда 4 (страница 23)
— Просто вы не астроном, мистер Киссинджер, — сказал Борис Натанович. — Пояс астероидов не так страшен, как его, бывает, изображают наши коллеги писатели-фантасты. Между двумя метеорами, способными уничтожить космический корабль, могут пролегать миллионы километров пустоты.
— Наш «Пионер-10» пересёк пояс астероидов в феврале этого года, — добавил Фрэнк Дрейк. — Мы с ним на связи до сих пор.
— Понятно, — сказал Киссинджер. — Спасибо за разъяснения. И всё-таки даже маловероятное событие может когда-нибудь произойти. Не мне вам об этом говорить.
— Это правда, — сказал я. — Но поверьте, что «Горное эхо» очень хорошо защищён от метеоритной атаки.Если даже не успеет затормозить или увернуться, включится силовое поле, в котором сгорит любой объект, величиной от песчинки до танка М60.
— А если больше М60? — спросил Киссинджер.
Я внимательно посмотрел на советника президента США по национальной безопасности. Не прост. Ох, не прост.
— Если больше, мы его просто распылим на атомы, — сказал я. — Есть чем.
— Даже так? — приподнял брови Киссинджер.
— Можете не сомневаться, — ответил я. — Но и это ещё не всё. Самое главное — звездолёт ещё не успел добраться до пояса астероидов. Хотя, разумеется, вы правы: теоретическая, я подчёркиваю —
— Чистая фантастика, — пробормотал Аркадий Натанович.
— Именно.
— Тогда — что? — спросил Киссинджер. — Бунт? Эпидемия неизвестной болезни? Взрыв реактора? Захват корабля инопланетянами?
— Ещё одни инопланетяне и все в нашей Солнечной системе? Не верю, — сказал Аркадий Натанович. — Опять фантастика. Причём ненаучная. Бунт тоже малоубедителен. Хотя…
— Бунт искусственного интеллекта? — тут же подхватил мысль Борис Натанович и посмотрел на меня. — Серёжа, это возможно?
— Вряд ли, — ответил я. — Искусственный интеллект «Горного эха» хоть и обладает зачатками личности, но взбунтоваться против человека не может.
— Три закона роботехники Азимова? — продемонстрировал похвальную осведомлённость Генри Киссинджер.
— В общем и целом — да. ДЖЕДО способен к самостоятельным действиям, но только в рамках, прописанных в него программ. Среди которых нет и не может быть ни одной, способной навредить человеку или кораблю.
— Зачатки личности, — повторил Фрэнк Дрейк. — Насколько э-э… развиты эти зачатки?
— Я не специалист, Фрэнк, — сказал я. — Могу сказать одно. За всю историю возникновения искусственного интеллекта и работы с ним, ничего подобного не случалось. ИИ верно служит силгурдам. Не наоборот. Поймите главное. Существование и развитие ИИ жёстко связано с существованием и развитием человеческой цивилизации Гарада. При этом силгурды и, как я надеюсь, в ближайшем будущем люди смогут прожить без ИИ, а вот ИИ без людей — нет.
— Бритва Оккама, — сказал Борис Натанович. — Всё верно, не нужно о ней забывать. Давайте не множить излишние сущности.
— Тогда эпидемия, — сказал Киссинджер. — Неизвестная болезнь. Или, учитывая, вашу способность побеждать любые болезни, неизвестное космическое воздействие, приведшее к болезни, с которой даже вы, силгурды, бороться не в состоянии.
Всё-таки он был очень умным человеком.
— Солнечная система мне, как космонавту, не знакома, — сказал я. — Однако инженер-пилот Кемрар Гели имеет большой опыт космических путешествий по системе Крайто-Гройто. Ничего подобного припомнить не могу. Бывали случаи лучевых ударов, когда по тем или иным причинам отказывала противорадиационная защита, и поток космического излучения поражал экипаж, но… — я покачал головой. — В-первых, в таких случаях смерть не наступает мгновенно. А во-вторых, она вообще не наступает, поскольку наших внутренних резервов организма хватает, чтобы купировать последствия лучевого удара, чтобы затем отремонтировать защиту или же, в крайнем случае, вернуться домой.
— А если нет возможности вернуться? — спросил настырный Киссинджер. — Скажем, критический отказ двигателя.
— Тогда сигнал бедствия, и на помощь придёт ближайший корабль. В точности, как это происходит на море.
— Вот, — сказал Киссинджер. — Что мы видим и слышим. Сигнал бедствия, а на помощь прийти некому. В конце концов, не так важно, что произошло. Важно, что мы не можем прийти на помощь.
— Прямо сейчас не можем, — сказал я.
— То есть?
— Думаю, мы можем прийти на помощь, но позже.
— Когда? — с долей иронии осведомился советник президента США по национальной безопасности. — Как вы, русские, говорите… Когда омар в четверг свистнет?
Братья Стругацкие рассмеялись.
— Рак, — улыбнулся я. — Рак свистнет. И не в четверг, а на горе. Четверг работает только после дождя.
— Как-то загадочно всё у вас, — вздохнул Киссинджер. — Одно слово — русские. Так что там с раком, свистом и горой?
— Рак — правительства США и Советского Союза, объединённые общей целью. Гора — Луна, — сказал я. — А свист — поставленная задача её достичь имеющимися у нас, землян, средствами и спасти «Горное эхо» и гарадцев. Если, конечно, к тому времени их ещё можно будет спасти.
[1] Международный сигнал бедствия в радиотелефонной (голосовой) связи, аналогичный сигналу SOS в радиотелеграфной связи.
[2] Помоги мне! (перевод с гарадского)
Глава тринадцатая
Трудный разговор. Разрыв. Снова дельфины. Советник президента США по национальной безопасности Генри Киссинджер
Я дозвонился до Кристины.
Пытался до неё дозвониться несколько раз в течение всего этого времени, что находился в Аресибо. Сначала в Новоград-Волынск, где она отдыхала у родителей, а затем в нашу съемную квартиру в Москве.
В Новоград-Волынске трубку сняла её мама и голосом, в котором можно было заморозить воду для коктейля жарким летним днём, сообщила, что Кристина уехала в Москву.
После чего положила трубку, даже не попрощавшись.
«Что ещё случилось?» -подумал я и принялся набирать московский номер.
Два дня набирал. На третий Кристина сняла трубку.
Это случилось как раз после совещания, на котором я высказал предположение, что «Горное эхо» продолжит полёт к Луне и сядет на неё в автоматическом режиме.
— Это возможно? — помнится, удивился Киссинджер.
— Вполне. Если программа была заложена в бортовой компьютер и не отменена, ИИ будет ей следовать и посадит «Горное эхо» на Луну. Больше скажу. Для этого даже ИИ не нужен, достаточно самой программы. Разумеется, и компьютер, и все бортовые системы, включая планетарные двигатели, должны работать нормально, в штатном режиме.
— Намекаешь, что ИИ… как его… ДЖЕДО тоже может быть вне игры? — догадался Аркадий Натанович.
— Не исключаю, — сказал я.
Совещание закончилось тем, чем должно было закончиться: было решено наблюдать за приближением «Горного эха» к Земле и Луне, и не оставлять попыток связаться с экипажем. Если звездолёт сядет на Луну, будем готовить спасательную экспедицию. Если не сядет… Что ж, тогда будем думать, что делать. Хотя лично мне было с самого начала ясно, что делать, о чём я и сказал… Но обо всём по –порядку.
— Алло, — услышал я в трубке знакомый голос.
— Привет, Кристи, это я. Слава богу, дозвонился.
— Серёжа?
— А кто ж ещё, не узнала, что ли?
— Не знаю, — голос у неё был отстранённый и какой-то чужой.
— Чего ты не знаешь? Алё, Кристи, с тобой всё в порядке? Это я, Серёжа. Сергей Ермолов. Звоню из Пуэрто-Рико, из Аресибо. Отсюда, знаешь ли, не так легко дозвониться…
— Со мной всё в порядке. А вот всё ли в порядке с тобой, я не знаю. Думаю, что нет.
— Что ты имеешь в виду?
— Я читала новости. Читала, слушала, смотрела… Спрашивать, наверное, бессмысленно, но я всё-таки спрошу. Скажи, ты так и планировал, чтобы правду о тебе я узнала из новостей, вместе со всеми остальными гражданами нашей страны и мира?
Вот чёрт, подумал я.
— Послушай, Кристи, меньше всего мне бы хотелось, чтобы ты сочла меня сумасшедшим…
— Брежнев Леонид Ильич счёл тебя сумасшедшим? Бесчастнов? Эти дружки твои, клоуны, — Петров с Бошировым? Родители твои, наконец? Сестра? В жизни не поверю, что они не знали, кто ты такой.
— Знали. Прости, я боялся, что ты не поймёшь. Всё откладывал… Виноват, признаю.
— Правильно боялся, я действительно не понимаю.
— Чего именно?
— Как ты мог не рассказать мне о себе всего. Знаешь, что это значит на самом деле? Одно из двух. Или ты не доверяешь мне, или себе. В первом случае, ты не веришь в мои чувства к тебе, во втором — в свои ко мне. Выбирай.