Алексей Евтушенко – Чужак из ниоткуда 4 (страница 24)
— Слушай, Кристи, я верю в твои чувства, и ты мне очень дорога…
— Дорога? И это всё?
«Я люблю тебя», хотел сказать я и… не смог. Не смог. Потому что понял — она права: не доверял я себе. Кристина мне очень нравилась, мне было с ней хорошо везде, и в постели особенно. Но любовь? Любил ли я эту девушку на самом деле? Любил ли я её так, чтобы пожертвовать ради неё всем, если придётся? Этого я не знал. Хотя нет, не надо врать себе. Знал. Не был я готов. Скажи она мне: «Оставь свой Гарад и все эти космические смертельно опасные и непонятные дела, давай просто жить, создадим семью, я рожу тебе детей…» Пошёл бы я на это? Нет, не пошёл бы. В смысле, вряд ли бы согласился оставить Гарад и всё, что с ним связано. Другое дело, что я не знаю, могла бы она так сказать или нет. Это только в голливудских фильмах последнего времени героини любят навязать свою волю героям штампованными фразами типа «ты любишь работу больше меня». У нас, в СССР, не так. И на Гараде не так.
— Прости, — сказал я. — Мне не хотелось бы тебя потерять. Надеюсь, этот разговор происходит между нами не потому, что я… не совсем человек?
— Это подло, Серёжа, — сказала она.
— Что? Что подло⁈ — я повысил голос. — Откуда я знаю, что у тебя на уме?
— Тебе и не нужно знать, что у меня на уме, — ответила она. — Достаточно знать, что у меня на сердце. Думаю, ты это знаешь. А вот что на сердце у тебя… Найди меня, когда поймёшь. Пока, Серёжа. Или мне лучше звать тебя Кемрар?
И положила трубку.
Кажется, я выматерился.
Кажется, я кинулся снова набирать московский номер.
Кажется, мне ответили длинные гудки.
Кажется, я швырнул трубку на рычаги и выскочил из комнаты.
От обсерватории Аресибо до побережья Атлантического океана порядка тридцати километров. Можно было попросить у кого-нибудь машину, но я выбрал другой вариант.
Возле гравилёта дежурил Антон.
— Скажи Нодия и Сергееву, если спросят, что я скоро вернусь, — ответил я на его немой вопрос, забираясь в гравилёт. — Нужно слетать на побережье по срочному делу.
— Но…
— Всё хорошо будет, не волнуйся. Скоро вернусь.
В конце концов, я пилот, а пилоту без неба — никуда. Ни в счастье, ни в горести. И не особо важно — синее это небо Земли и Гарада или чёрное, усыпанное звёздами, и окружающее тебя со всех сторон небо-космос.
Зашумел электродвигатель, тронулся, ускоряясь над головой, винт. Я включил гравигенератор, плавно убрал силу тяжести на три четверти и поднял машину в воздух.
Ушли вниз, покрытые лесом холмы с гигантской чашей радиотелескопа. Впереди, на севере, блеснула полоса океана.
Вот чего мне не хватало.
Я бросил машину в набор высоты. Затем, на полутора тысячах метров, плавно направил гравилёт вниз и через десять минут опустился на белый песок пляжа.
Выключил двигатель. Вылез из машины, захлопнул дверцу.
Тихо, никого.
Город Аресибо остался где-то справа. Сразу за безлюдным пляжем по зелёным холмам пролегала автострада, на которой время от времени появлялись и исчезали машины. Люди ехали по своим делам и не обращали внимания на одинокий, напоминающий вертолёт необычных очертаний, аппарат внизу на песке и человеческую фигурку рядом с ним.
Легче не становилось.
Я снова залез в гравилёт, нашёл в «бардачке» пилота початую пачку сигарет «Ява», которые курил Нодия, спички.
Вылез, пошёл к океану, загребая ногами песок.
Теплый северо-восточный ветер ерошил волосы, срывал пену с гребней волн.
Мощный прибой накатывал на берег, заглушая звуки моторов, проезжающих за спиной по дороге автомобилей.
Бакланы и чайки кружили над головой в пронзительно-синем небе.
Остановился, сунул в рот сигарету.
Говорят, помогает.
Мне, видит бог, нужна помощь.
Первая спичка погасла под порывом ветра.
Я вспомнил, как это делают курильщики, повернулся спиной к ветру, чиркнул второй, спрятал огонь в ладонях, прикурил.
Теперь вдохнуть.
Вдохнул.
Горький дым проник в лёгкие, вызвал спазм, я закашлялся, с недоумением посмотрел на сигарету.
Зачем люди это делают?
Голова закружилась, подступила лёгкая тошнота. Отлично. Ради этого, что ли?
Весьма странно, если не сказать резче.
Я подавил головокружение и тошноту, сделал ещё одну затяжку. На этот раз сдержал кашель, но горький и какой-то противный вкус дыма мне совсем не понравился. К тому же лёгкие решительно протестовали против вторжения в них чёрт знает чего в газообразном виде. Я прямо слышал, как они мне сердито кричат: «Хозяин, ты умом поехал? Прекрати немедленно!»
Всё-таки гадость неимоверная, правы лёгкие. На фиг.
Бросил сигарету, затоптал. Сел на песок, обхватил руками колени, уставился на океан, глядя, как играет солнце на зеленоватых волнах и вслушиваясь в шум прибоя. Да, вот это реально помогает лучше всякой сигареты.
Впереди, мелькнули чёрные мокрые спины с плавниками. Одна, другая, третья…
Морской народ!
Вошёл в
«Привет, Морской народ!» — помахал им мысленно рукой.
Радость, узнавание.
«Привет!»
«Привет, Древний!»
«Привет, привет!»
«Я не Древний, меня зовут Сергей, Серёжа»
Недоумение.
«Что это значит?»
«Тот, кто служит. Тот, кто достоин» — вспомнил я примерный перевод своего имени с латыни.
«Тот, кто понимает?»
Я засмеялся.
Смех в ответ:
«Видишь? Мы будем звать тебя Древний. Ты первый Древний за великое множество оборотов Воды вокруг Света».
«Вы называете Водой Землю, а Светом — солнце?»
«Зачем спрашивать о том, что правильно понял?»
«Я передал ваше послание сильным мира сего».
«Ты ошибаешься, считая их сильными. Но мы благодарны».