Алексей Евтушенко – Битва за небеса (страница 7)

Хотя, понятное дело, не заявись Древний, праздновать сегодня продолжили бы. Наверняка. И закончили бы только завтра. При хорошем раскладе.

— Доброго всем утра! — нарочито бодро поздоровался он, получил в ответ от Хельмута пожелание того же (ну точно — свеж, чертяка!), а от остальных — здравия, уселся за стол, решительно налил себе чаю и взял с обширного блюда — молодец, кухарка, оперативно сработала — свежеиспеченную булочку. Сначала завтрак, потом все остальное.

— Не пущу, — сказала Аня. — Даже и не надейся.

Она, подбоченившись, стояла в дверях комнаты, где жила семья Малышевых. Из одежды на молодой колдунье была лишь мужнина рубашка. Расстегнутая на все пуговицы. Светло-рыжие волосы напоминают стог сена, в котором провела ночь влюблённая парочка; в зелёных глазах пылает опасный огонёк. Даже веснушки, кажется, стали ярче.

Как же все-таки я её люблю, подумал Михаил. Это же невозможно просто. Но много воли бабе давать нельзя — на голову сядет. Вообще, странно — непохоже это на неё.

— Ань, ты чего? — удивился он. — Я только чаю с ребятами попью. Никакой самогонки, обещаю.

— Ты меня что, за дурочку держишь? — усмехнулась жена. — Уж лучше самогонка в шесть утра, чем этот твой чай с ребятами.

— Почему? — сделал вид, что не понял, Миша.

За те несколько секунд, что Аня пристально смотрела на мужа, взгляд ее последовательно менялся: гневный, задумчивый, снисходительный, решительный.

— Всё-таки иногда вы, мужчины, бываете такими дураками, что просто диву даёшься, — вздохнула она. — Так и быть, пошли.

— Э… ты со мной, что ли?

— А ты как думал? Или я не боец отряда? Не делила с вами и жизнь, и смерть? — Аня отошла от двери, скинула мужнину рубашку и принялась быстро одеваться. Михаил с трудом отвел глаза от её обнажённой груди и посмотрел на спящую в деревянной самодельной кроватке дочку.

— Кто ж спорит, — сглотнул он. — Просто…

— Если Лизонька проснётся, я сразу услышу, — заверила его Аня. — И тебе об этом прекрасно известно. Так же, как и о том, что тебя, дурака, я люблю больше жизни. Но оголтелого мужского шовинизма не допущу. Я готова, пошли.

— Оголтелого мужского шовинизма… — пробормотал Малышев. — Надо же, слова какие. Раньше я от тебя их что-то не слышал. Нэла, что ли, научила? Похоже на неё. Одно слово — фея.

— Ты много чего ещё от меня не слышал, дорогой, — сказала Аня. — Что же касается Нэлы, то мы друг у друга учимся, это верно. Но чему именно, тебе знать не обязательно.

И она, шутливо толкнув мужа бедром, первой вышла за дверь. Михаил хмыкнул и последовал за супругой.

Хельмут Дитц закурил, с видимым наслаждением затянулся и выпустил дым в сторону утреннего солнца.

— Что ж, — сказал он, — рассказывайте, Древний, зачем явились.

— Ага, — подхватил Валерка Стихарь. — Мы, конечно, рады вас видеть и всё такое, но в то, что вы по нам соскучились и просто захотели навестить, верится, я извиняюсь, с трудом.

— Да чего там с трудом, — хмыкнул Руди Майер. — Даже и без труда не верится. Проще говоря, не верится никак.

— Я бы поверил, если бы явился Распорядитель, — с сентиментальными нотками в голосе произнёс Карл Хейниц. — Этот наш, трёхглазый. Не знаю почему, но мне кажется, что он к нам тянулся душой.

— Тянулся, как же, — буркнул Курт Шнайдер. — Так тянулся, что однажды на тот свет утянул.

— Ну прямо уж и утянул, — возразил Сергей Вешняк. — Не знаю, как ты, а я не помню, чтобы там побывал. Хотя в тот свет верю. Значит, что? Значит, не был я там. Не умирал, то есть, по-настоящему. Опять же все давно живы и здоровы. Чего жаловаться?

— Я не жалуюсь, — сказал Шнайдер. — Я это… как его… констатирую факт.

Древний молча слушал трёп разведчиков, с интересом переводя взгляд с одного на другого. Наблюдая за Древним, молчал и Велга.

— А я знаю, зачем он пришёл, — заявила Аня и, глядя Древнему в глаза, добавила. — Уж простите, что я о вас в третьем лице, но настоящего имени вашего не ведаю, а обращаться по прозвищу, как это делают мужчины, не хочется.

— Ничего, — краем губ улыбнулся Древний. — Мне не обидно. Говорите.

— И скажу, — пообещала колдунья. — Тут и моих особых талантов не требуется, чтобы эту загадку разгадать. Во вверенной вам Вселенной опять где-то прорвало и хлынуло какое-нибудь опасное дерьмо, и вы привычно вспомнили о нас. Поскольку сами руки марать не хотите. А у нас, как показал опыт, дерьмо разгребать здорово получается. Верно?

Присутствующие, как по команде, посмотрели на Древнего, ожидая, что он ответит. Аня вслух произнесла то, о чём, так или иначе, думал каждый из них с тех самых пор, как увидел, кто именно заявился в гости.

— Анечка, — мягко произнёс Древний, — я ведь всё понимаю, не думайте. Вам кажется, что вы только-только начали жить нормальной жизнью. Обрели замечательного любящего мужа, родили прекрасную дочурку, начали как-то планировать своё будущее. И тут — на тебе. Снова здорово. Опять на пороге Распорядитель… Кстати, я говорил вам, что принял должность Распорядителя? Кажется, нет. Ну вот, теперь вы знаете. Заодно сообщаю, что прежний Распорядитель, который нынче занял место Координатора, передавал вам самый горячий привет. Он о вас помнит, любит и…

— И на вас надеется, — ухмыльнувшись, продолжил за Древнего Хельмут Дитц. — Спасибо, мы тоже его не забываем. Но прошу прощения, что перебил. Продолжайте.

— Данке шен, — сказал Древний. — Я действительно ещё не закончил. — Он задумчиво почесал лоб. — Так бишь о чём я… Ах, да. О будущем Аниной семьи. А заодно и о вашем будущем. Хотите, я вам его сейчас вкратце обрисую?

— А получится? — поинтересовался Курт Шнайдер.

— Даже не сомневайтесь, — заверил Древний. — Так обрисовать?

— Валяйте, — разрешил Валерка Стихарь. — Все лучше, чем самогонку с утра хлестать. Особенно после вчерашнего.

— Любопытно будет послушать, — сказал Хельмут. — Ты как, Саша?

— Не возражаю, — ответил Велга. — Умного человека послушать никогда не помешает.

— Только не очень долго, — сказала Аня, оглянувшись в сторону дома. — Мне скоро Лизу кормить. Она вот-вот проснётся.

— Я вкратце, — пообещал Древний. — Сейчас ваша жизнь, что совершенно естественно, связана с этим миром и людьми, его населяющими. То есть, ближайшее будущее этого мира — это и ваше будущее. И каково оно? Не нужно быть семи пядей во лбу и прожить на свете столько, сколько прожил я, чтобы ответить на данный вопрос. Еще очень долго этот мир будут сотрясать войны. Сначала мелкие, а затем и крупные. Так бывает всегда, когда раздробленные части некогда более или менее единого общества вновь стремятся к объединению. Потому что те, кто успел вышеупомянутые раздробленные части возглавить, хоть и понимают необходимость объединения, но власть просто так отдавать не захотят. Мне напомнить вам, какой кровью создаются государства и империи? Думаю, не стоит.

— Только недавно мы с Хельмутом имели беседу на эту тему, — сказал Велга. — Да, Хельмут? Как ты там сказал насчёт нынешних германских князьков?

— Каждый мнит себя императором Вильгельмом Вторым, — кивнул Дитц. — Увы, это так. И очень скоро без крови не обойдётся, тут я с Древним согласен безоговорочно.

— Кто бы спорил, — встрял Валерка. — Стоит одному заявить: «Я объединю Русь», и начнётся. Мама не горюй.

— Пока всё, вроде, тихо, слава богу, — неуверенно сказал Вешняк. — Я, честно скажу, уже и жениться собрался.

— Во даёт, Рязань! — воскликнул Валерка. — Жениться. Тебе что, девок мало вокруг?

— Это тебе, ростовской шелупони, всё бы по девкам шастать, — усмехнулся Вешняк. — А мы люди серьёзные, степенные.

— Степенные — это правильно, — шумно вздохнул Малышев. — И жениться — тоже хорошо. — Он покосился на Аню. — По себе знаю. Только куда денется наша степенность, когда и впрямь начнётся?

— А начнётся? — спросил, ни к кому не обращаясь, Хейниц.

— Начнётся, — с непередаваемой грустью в голосе ответила Аня. — Рано или поздно, но начнётся обязательно. Хотя, я думаю, что около года или даже двух у нас в запасе имеется. Простите, Древний, за резкость. Мне надо было думать чуть быстрее.

— Что вы, Аня, — сказал Древний. — Это вы меня простите. Я не совсем удачно выбрал время для визита. Надо было ближе к вечеру. Но от старых привычек трудно отказаться — я начал вставать с петухами ещё в те времена, когда ещё и петухов — то не было.

— Ближе к вечеру с ними было бы труднее разговаривать, — вздохнула Аня. — Если вообще возможно.

Древний дипломатично улыбнулся.

— Ну и пусть начинается, — заявил Майер и даже для убедительности стукнул кулаком по столу. — Но только без нас. Надоело.

— Без нас не получится, Руди, — пояснил Хельмут. — Я уже говорил. Мы — сила.

— И сила большая, — поддержал Древний. — Значит, вас обязательно попытаются использовать. Так или иначе. Не мытьём, как говорится, так катаньем. В покое не оставят ни за что.

— А мы свалим, — упрямо наклонил черноволосую голову пулемётчик. — Пусть-ка попробуют достанут.

— Куда? — спросил Курт Шнайдер. — Куда мы свалим, Руди? Сейчас на всей Земле люди в одинаковом положении. А валить куда-нибудь в тайгу сибирскую или дебри Амазонки… Благодарю покорно. Жить среди дикарей — это не по мне.

— А что, в сибирской тайге до сих пор есть дикари? — удивился Валерка.

— Дикари везде есть, — философски заметил Малышев. — А уж, тайге и подавно. Только все они давно не дикари, а Охотники, если кто забыл.