Алексей Евстафьев – Добрые книжки. Книжка странствий. Книжка умелых рук. Книжка чудесных дел (страница 2)

Совсем поникший мальчик Павлик захлюпал носом и вознамерился пуститься в громкий плач.

– Отпустите ребёнка, ему ещё уроки учить. – потребовала голова из форточки. – Сами нихера не делают, и другим не дают.

Форточка со звоном захлопнулась, и мальчик припустился рысью домой.

– Это Виктор Леонидыч, это Витёк! – кивнул на форточку дядя Валера. – Он мужик такой безобидный, правда, грубоватый и… как бы это сказать…

Дядя Валера с показательной хитринкой растопырил руки, наподобие ветвистых кустов, являющихся рассадниками клещей, заражающих мирное население энцефалитом.

– Лучше с ним не связываться.

– А Павлик, вроде, тихий мальчик. – сказал Алексей Николаевич. – Зря ты его растерзанными кошками пугал, он с виду безобидный.

– Да много ты понимаешь в этих безобидных детях. Разве его папаша сможет воспитать хорошего человека?.. В нём психические девиации шебуршат похлеще любого муравейника. А с виду, конечно, посмотришь на такого мальчика и посочувствуешь: тихий ребёнок, дескать, безобидный интроверт!..

Нежным запахом приготовляемого компота повеяло из окна квартиры на третьем этаже и напомнило, что Алексею Николаевичу и дяде Валере пора отправляться на рынок.

– …Михалыч! – вдруг дядя Валера окликнул сутуловатого человечка в безразмерных штиблетах и аккуратно выцветших штанах, показавшегося из-за угла дома. – Клюковки не хочешь?.. Мы вот посоветовались с Алексеем Николаевичем и решили за клюквой сходить на Липовую Гору. Её очень дёшево продают.

– В добрый путь, друзья мои, удачной дороги! – пожал руки Михалыч и присмотрелся к бутылке портвейна. – На двоих вам мало будет, но если клюква действительно окажется дешева, то сможете ещё бутылку купить.

– Я не пью. – сказал Алексей Николаевич.

– Брось, Михалыч, не для того нам перепадёт купить клюквы, чтоб жрать её без всякой нужды. Винца я взял, когда вознамерился выгулять собаку, потому что не надо закусывать. Это вот если водку на улице пьёшь, то приходится жрать что придётся. Пальцы затем становятся липкими и жирными, их нужно постоянно облизывать.

– Можно просто хлебушком закусить. – заметил человечек в штиблетах.

– Ну это, знаешь, очень скромно. Скромность, конечно, украшает любого мужика, но за здоровьем необходимо следить, надо хорошо закусывать. – дядя Валера приосанился, словно неопровержимая надпись на заборе. – Ты вот лучше подумай и определись с дальнейшим своим движением: согласишься ли стать нам попутчиком до Липовой Горы?

– Да нет, мне сейчас некогда.

– Чем это ты таким занят? – усмехнулся дядя Валера.

Человечек в штиблетах не мог долго стоять на одном месте, постоянно перетаптывался, крутился, жеманился с таинственным видом, словно пытаясь скрыть у себя сзади либо петушиный хвост, либо бесцеремонно оттопыренный карман.

– Мне необходимо вещичку одну найти, просто одну такую вещичку. – забегал Михалыч глазками по земле. – Дощечку небольшую или железячку, размером с ладонь.

Михалыч выпятил ладонь как можно шире. Дядя Валера и Алексей Николаевич внимательно осмотрели её.

– Зачем?

– Да мне надо. Это же ерунда – если правду сказать – такая железячка, до сих пор без неё обходился, а теперь вдруг понадобилась. Вынужден искать.

– Не бзди, Михалыч, найдёшь ты свою железячку. – упорно заманивал дядя Валера приятеля на стезю путешествий. – На Липовой Горе полно разных железяк, я постоянно об них запинаюсь. А тебе всё-таки зачем?

– Ну надо… – замялся Михалыч.

– Ещё один шпион!! – обрадовался дядя Валера. – Люди, что такое с вами творится, почему вы скрытные такие стали и неприветливые?.. Я, кажется, не кусаюсь, и собака у меня до чужого куска мяса не охоча. Зачем от нас скрывать свои интересные потребности?.. Мы не претендуем ни на вас, ни на ваши железячки. Нам просто хочется знать: зачем?..

Собака внимательно посмотрела на хозяина, не слишком соглашаясь с его мнением насчёт себя и чужого куска хлеба, но спорить не стала.

– Мне просто надо одну вещь в доме отремонтировать, а там всё очень сложно, и я не знаю, как подступиться. – страдальчески загундосил Михалыч.

– Нет, ты вознамерился дребеденью заниматься. – коротко засмеялся дядя Валера. – Я тебя, Михалыч, знаю, как облупленного. Давай бросай это дело и дуй с нами за клюквой.

– У тебя всякое дело дребедень – что не скажи.

– Потому что я умею различать настоящее дело от дребедени. Поход за клюквой мне безоговорочно представляется мероприятием достойным, и я – по сути – навязался Алексею Николаевичу в попутчики. А ты мне хоть миллион заплати – я не пойду с тобой железяки искать. Иди лучше ты с нами.

– Нет, ребятки, бывайте здоровы. – пожал руки на прощание Михалыч. – Как-нибудь, в следующий раз встретимся и поболтаем, а вы меня клюквой угостите. Будьте здоровы!..

– И тебе не хворать, Михалыч. – сказал Алексей Николаевич.

Сутуловатый человечек изобрёл мимикой неслыханную работоспособность и скрылся за тем-же углом дома, из-за которого возник.

– Чувствую, что нам следует поторопиться. – после тревожной паузы, произнёс дядя Валера. – Этот вот Михалыч вовсе не дурак, и сейчас явно спешит домой, чтоб взять денег побольше и опередить нас в покупке клюквы. Не удивлюсь, если он закупит всю клюкву Липовой Горы, а нам только и останется, что кусать локти.

– Так чего же мы ждём? – встряхнулся Алексей Николаевич.

– Сейчас, секундочку. – дядя Валера отхлебнул винца.

Изящно запинаясь об трещинки асфальта, мимо прошла молодящаяся старушка, имени которой никто не знал, и все её звали по отчеству – Петровна. Старушка направлялась в магазин, расположенный напротив дома, в котором проживали Алексей Николаевич и дядя Валера. Она тщательно шамкала губами, пересчитывая в уме денежные средства, которые безбоязненно можно было бы потратить.

– Кстати, о деньгах. – дядя Валера сопроводил старушку понимающим взглядом. – У меня в наличие с собой небольшая сумма, а значит, хочется быть уверенным, что денег хватит на покупку клюквы. Почём её продают на Липовой Горе, как ты говоришь?

– Задёшево её там продают. Это не я говорю, это тётки сказали.

– Ну, тётки… Петровна! – окликнул дядя Валера старушку. – Как по-твоему, сколько сейчас может стоить клюква, если продают задёшево?

– Это ты продаёшь? – с необычайной заинтересованностью застыла на месте старушка и заработала мозгом, подсчитывая сумму своего кошелька.

– Я что, похож на человека, способного, как говорится, с бухты-барахты, взять и начать продавать клюкву?.. Про клюкву я услышал от Алексея Николаевича, а он услышал от тёток, которые цену не называли. Сказали просто, что дёшево. Подтверди, Алексей Николаевич.

Алексей Николаевич кивнул головой.

– Вот я и подумал, Петровна, что ты можешь знать сезонное ценообразование. – сказал дядя Валера. – Тебе ли этого не знать? Ты у нас всё знаешь.

Петровна с удовольствием зарделась.

– Если килограммами продают – тогда одна цена будет. – сообщила Петровна. – А если продают в лукошках – то стоимость будет совсем другая.

– Вот как? – призадумался дядя Валера. – Впрочем, ты давай иди куда шла, а на обратном пути всё-таки попробуй уточнить цифру.

– Ты если соберёшься покупать, то про меня не забудь – и мне купи пару килограмм, а там рассчитаемся как-нибудь. – едва ли не потребовала старушка.

– Хорошо, хорошо… как же тебя забудешь…

Старушка, недоверчиво оборачиваясь на путешественников, побрела в свой магазин.

– Ты собираешься ждать возвращения Петровны? – удивился Алексей Николаевич. – Хочу тебе напомнить, что нам некогда.

– Я понимаю, что нам некогда, но и не хочется топать в этакую даль понапрасну. Ты, кстати, можешь вообразить себе ситуацию, когда приходишь на рынок Липовой Горы, протягиваешь деньги продавцу клюквы, и тут оказывается, что клюква продаётся в лукошках. Хотя это по-своему дёшево, но денег у тебя на покупку не хватает. Возможно, даже самую малость. В лучшем случае ты рассмешишь продавца, а в худшем – разгневаешь, и он пошлёт тебя куда подальше.

Петровна добралась до крылечка магазина, передохнула и взялась за ручку двери.

– А у тёток-то вы чего не спросили, в лукошках клюкву продают на Липовой Горе или не в лукошках? – крикнула она с крылечка.

– Да с тётками вообще никто не разговаривал. Алексей Николаевич постеснялся, а меня в этот момент рядом не было. – ответил дядя Валера.

– Понятно. – сказала старушка и вошла в магазин.

– Хоть кому-то что-то понятно. – вздохнул дядя Валера и отхлебнул из бутылки. – Я давно замечаю, что вот этаким старушкам очень многое понятно из того, что понятным вообще быть не может, им в этом деле парадоксы жизненного опыта помогают. Да ты, Алексей Николаевич, брезгуешь со мной, что ли, винца выпить или здоровье бережёшь?

– Ты же знаешь, я не пью. – сказал Алексей Николаевич.

– Он не пьёт. – подтвердила собака. – Ты ему ещё в прошлый раз предлагал, а он отказался. Пей один.

Дядя Валера встряхнул головой и опасливо уставился на собаку.

– Что??

– Пьёшь всякую дрянь, я бы даже постеснялась её кому-нибудь предлагать. – просипела собака. – Так что пей один.

– Какого чёрта тут происходит? – едва ли не подавившись глотком вина, дядя Валера покосился на собаку. Затем он покосился на Алексея Николаевича, но тот делал вид, что ничего странного не происходит.

– Слушай, я вообще понять не могу: зачем тебе клюква?.. – укоризненно заговорила собака. – Это ведь такая дрянь, что её есть невозможно. Она до следующего года в холодильнике проваляется, поскольку потреблять её некому. Бесполезная вещь.