Алексей Елисеев – Звездная Кровь. Изгой X (страница 8)

Пауза, повисшая между нами, вышла хорошая — тяжёлая, вязкая и долгая. Витория прекратила меня тискать, отстранилась и снова внимательно всмотрелась мне в лицо, словно пытаясь найти там ответ на невысказанный вопрос.

— Вот как? — наконец протянул Соам, и в его голосе не было ни удивления, ни осуждения — только сухой, деловой интерес. — И как у тебя с контрактами?

Я позволил себе кривую ухмылку.

— Постоянный. Дом ван дер Джарн. Не сказать, что особо выгодный, но живём сейчас не хуже, чем в Легионе.

Витория резко, почти истерически рассмеялась.

— Ля! — выдохнула она, хлопнув себя по бедру. — А я‑то всё голову ломала, как эта пигалица ван дер Джарн умудрилась поставить генерала Витора ван дер Киила себе в подчинение! А оно вон как…

Соам медленно, словно нехотя, повернул ко мне свою тяжёлую голову. Взгляд его сделался острым и внимательным.

— Это правда? — спросил он тихо и очень спокойно.

Так спокойно, что по спине у меня пробежал холодок.

— Витор ван дер Киил сейчас служит у меня, — отчеканил я каждое слово. — Он командир в моём наёмном отряде «Красная Рота».

Несколько секунд они оба молчали, переваривая услышанное. Ветер свистнул над равниной, принеся с собой запах грядущего дождя. Потом Соам медленно выдохнул.

— Ну ты и докатился, Кир. И как только дошёл до жизни такой?

Я коротко, без лишних деталей и украшательств, пересказал им всю цепь событий, приведших меня сюда. Когда я закончил, по площадке снова прошёлся порыв ветра — и мне вдруг стало совершенно ясно: это лишь начало долгого разговора.

— Ладно, — сказала Витория, решительно надевая шлем и защёлкивая фиксаторы. — Значит, жив и даже при деле. А с остальным разберёмся, ля. Не впервой.

Соам кивнул, соглашаясь с её прагматичным выводом.

— Тогда пошли? — произнёс он с той самой тяжёлой иронией, за которую я его всегда ценил. — Разведка, я полагаю, может подождать пару часиков. Мы тут пролетали совсем недавно одну весьма примечательную кантину… Обещаю, что выпивка там отвратительная, а компания ещё хуже. В самый раз для нашей компании.

Я усмехнулся и кивнул. Старые друзья, старые привычки.

443

Дорога до той самой кантины, о которой с такой многозначительностью упомянул Соам, заняла у нас менее часа, хотя по внутреннему ощущению времени, растянутого ожиданием и тяжёлыми думами, прошла целая вечность. Боевые крылатые звери кружили вокруг моего механического исполина, словно назойливые мухи вокруг слона. Они шли низко, стелились над самой землёй, едва не касаясь крыльями верхушек деревьев, и их тени, длинные и изломанные, плясали по оврагам. Я же, управляя многотонным импом, вынужден был огибать возделанные поля и редкие, убогие хозяйственные постройки, дабы не превратить скудный урожай местных бедолаг в грязное месиво.

Деревянное здание возникло перед нами внезапно, как это всегда и бывает в подобных местах, где пространство имеет свойство скрадывать расстояния. Казалось, что это строение и не возводили вовсе человеческие руки, а просто кто-то, обладающий весьма дурным вкусом, забыл убрать гигантскую, сколоченную из гнилья детскую игрушку. Потемневшие от времени и дождей брёвна, напоминающие рёбра давно сдохшего голиафа, перекошенная вывеска, на которой уже невозможно было разобрать ни единой буквы, вросшие в жирную землю ступени крыльца. Крыша просела, словно под тяжестью грехов всех, кто когда-либо пил под ней, а навес держался на честном слове и двух кривых столбах, покрытых лишаем. Кантина эта жила не благодаря своему внешнему виду, а вопреки ему, вопреки законам физики и здравому смыслу.

Появление двух гиппоптеров произвело на местную публику эффект, сравнимый разве что с падением метеорита или явлением пророка. Люди высыпали наружу, точно тараканы из щелей, когда на кухне выключают свет. Кто с жестяной кружкой, кто с деревянной ложкой, а кто и просто так, бессмысленно вытирая грязные руки о ещё более грязные штаны. Крылатая Кавалерия здесь, в этом захолустье, была зрелищем редким, почти сказочным, сродни цирку уродов или королевскому кортежу. Шум поднялся мгновенно и повис над округой бестолковым гвалтом. Один старик открывал и закрывал рот, бабы, прикрывая рты ладонями, пятились назад, мальчишки тыкали пальцами в небо, визжа от восторга и ужаса.

Когда же над всей этой мышиной суетой, заслоняя собой серое небо, вырос, лязгая сервоприводами, угловатый силуэт боевого импа, шум оборвался. Его словно отрезали тупым ножом. Наступила та звенящая, ватная тишина, которая бывает перед казнью или перед грозой.

Пятнадцатиметровая стальная махина остановилась чуть поодаль, даже не стараясь выглядеть мирно. Земля под ногами людей дрогнула, передавая вибрацию тяжёлого меха в самые их печёнки, ветхий навес жалобно, по-старчески скрипнул. Хозяин кантины — коренастый, седоватый мужик с лицом, на котором застыло вечное выражение глубокого недовольства мирозданием — замер в дверях. Кровь отлила от его лица, превратив его в маску из несвежего теста. Он пошатнулся и медленно, неловко опустился на колени прямо в дорожную пыль. И было в этом движении не расчётливое подобострастие, не желание угодить сильным мира сего, а чистый, животный, искренний ужас перед неведомой силой. Он так и остался стоять, превратившись в соляной столб, пока остальные посетители, придя в себя, понемногу, бочком, стали рассасываться, исчезая в кустах и за углами.

Мы спешились. Витория, стянув шлем и встряхнув волосами, окинула строение быстрым, брезгливым взглядом. Она сморщила свой аккуратный нос с благородной горбинкой — тем самым фирменным жестом, после которого обычно начинались крупные неприятности для окружающих.

— Вот ля-а-а-а… — протянула она, и в голосе её слышалось искреннее страдание аристократки, вынужденной ступать по навозу. — Я в этот клоповник не сяду. Даже если меня сюда силком затащат и прикуют цепями. Там же воняет безнадёгой и кислым потом.

— Разумно… — буркнул Соам, поправляя перевязь. — Внутри наверняка душно, да и блохи там, пожалуй, размером с матёрого маблана.

Мы устроились под навесом снаружи, выбрав место, где ветер хоть немного разгонял застоявшийся запах перегара и гнили. Старые, рассохшиеся столы, испещрённые ножевыми порезами и непристойными надписями, лавки с выбитыми сучками, грозящие занозами. Ветер гулял здесь свободно и доносил обрывки разговоров и напряжённое перешёптывание из недр заведения.

Хозяин, всё ещё бледный как полотно, наконец смог подняться с колен и подошёл к нам на ватных, подгибающихся ногах. Руки его тряслись мелкой дрожью, и он прятал их за спину, словно нашкодивший школяр.

— Что у вас есть? — спросила Витория без лишних церемоний, глядя не на него, а сквозь него.

Он судорожно сглотнул, и кадык на его жилистой шее дёрнулся.

— Карза… только карза, госпожа. Ни вина, ни крепкого. И каша из кхеры. Мяса нет. Поставки… сами понимаете, война, разруха…

Витория закатила глаза к небу и громко фыркнула.

— Прекрасно. Просто прекрасно… Карза. Пойло для свиней.

Справедливости ради, нужно сказать, что я этот забродивший сок голубых ягод недолюбливал тоже. Но большинство местных его пили и не жаловались. Соам молча поднял тяжёлую руку, прерывая её тираду.

— Три чистые кружки, — сказал он спокойно, но веско. — И можешь не суетиться, любезный. Просто принеси тару. И чтоб чистая была, а не как твоя совесть.

Когда хозяин, кланяясь и бормоча извинения, исчез в дверном проёме, Соам повернулся к нам. Он двигался медленно, без спешки, как большая гора. Его широкая ладонь легла на стол, и доски жалобно скрипнули. Пальцы сжались в кулак и разжались.

— Кир, так ты, выходит, теперь магистрат? — спросил он так буднично, словно интересовался видами на урожай. — И что? Реально сейчас управляешь кризисами в Манаане?

Я пожал плечами, чувствуя на себе их внимательные взгляды.

— Можно сказать и так. Вот, буквально при вас, решил продовольственный бунт с местными плантаторами. Начал со взяточниками бороться. Методы, правда, пришлось применить радикальные. Повесил одного взяточника. Прямо на суку дерева возде ангара, на старой верёвке. Публично. Но Слава до сих пор капает по единице — две. Заключил союз с Народом Белого Озера. Пока, признаться, не вошёл в курс дела полностью, но жёсткую метлу уже взял в руки.

Витория присвистнула, и в этом звуке было уважение пополам с недоверием.

— Ты, я смотрю, лядского времени зря не теряешь. Вешаешь, договариваешься, строишь. Прямо отец народов, не иначе…

Соам кивнул, принимая информацию к сведению без лишних комментариев. В этот момент он коротким, почти ленивым движением дотронулся до шляпки своего Стигмата на запястье, а через секунду выбора нужной Руны, воздух над столом на мгновение пошёл рябью, закрутился и опал вихрь Звёздной Крови, и, с глухим, приятным стуком на столе материализовался бочонок тёмного пива. Он возник из ниоткуда, будто всегда здесь и стоял, ожидая своего часа.

Хозяин, в этот момент выглянувший из-за двери с кружками в руках, побледнел ещё сильнее, если это вообще было возможно, и едва не выронил ношу. Необычные гости ещё и Восходящими оказались.

Соам принял у трясущегося трактирщика кружки и, сорвав пробку с бочонка, принялся разливать пиво. Густая, тёмная жидкость лилась аккуратно, без спешки, образуя плотную шапку белоснежной пены.