Алексей Елисеев – Warhammer 40,000. Семь Клятв Святой Девы (страница 14)
Тимон перевёл взгляд с меня на него.
— А если свидетели есть?
— Тогда это уже работа, за которую кто-то должен ответить, — сказал медикатор. — И лучше, если для разнообразия ответит кто-нибудь живой.
Сервочереп у двери внезапно щёлкнул. Линза в его глазнице мигнула жёлтым. Медикатор поднял голову.
— Вот вспомнили, что мы существуем...
Сервочереп произнёс сухим голосом без возраста:
— СООБЩЕНИЕ ЦЕРЕМОНИАЛЬНОЙ СЛУЖБЫ. ЗАДЕРЖАННОЕ ТЕЛО СВЯЗИСТА ИЛЛАРА ДОРНА ВЕРНУТЬ В ЗАЛ ПОДГОТОВКИ ПОСЛЕ ПЕРВИЧНОГО ОСМОТРА. ПОЧЁТНЫЙ ОБРЯД ОЖИДАЕТ ЗАВЕРШЕНИЯ ПАРТИИ.
Тимон посмотрел на меня. Я посмотрел на старшего медикатора крепости, а он взял карточки, вернул их на кольцо и закрыл ящик стола.
— Первичный осмотр не закончен, — сказал он.
Сервочереп повторил:
— ПОЧЁТНЫЙ ОБРЯД ОЖИДАЕТ ЗАВЕРШЕНИЯ ПАРТИИ.
— Обряд подождёт окончания первичного осмотра.
— ТРЕБУЕТСЯ УКАЗАНИЕ ПРИЧИНЫ ЗАДЕРЖКИ.
Медикатор подошёл к сервочерепу, нажал пальцем на медную пластину у него на лбу и продиктовал почти весело:
— Пятый пост подтверждает задержку тела Иллара Дорна. Горловой имплант срабатывает без питания. Сигнал повторяется у внутренней линии. До завершения проверки тело из крипты не выпускать.
Сервочереп щёлкнул.
— ЗАПИСАНО.
— И добавь, — сказал медикатор. — Кто хочет забрать связиста к саркофагу, пусть спустится сюда, посмотрит запись пятого сигнала и поставит свою подпись рядом с моей.
Сервочереп завис на месте.
— ДОБАВИТЬ В СООБЩЕНИЕ?
— Добавить.
— ФОРМУЛИРОВКА МОЖЕТ БЫТЬ ПРИЗНАНА НЕБЛАГОЧЕСТИВОЙ.
Медикатор улыбнулся.
— Тогда напиши: «Личное присутствие ответственного лица обязательно». Смысл тот же, хвостов меньше.
Сервочереп щёлкнул ещё раз и вылетел из крипты.
Тимон выдохнул.
— Вы и так можете?
— Что именно, юноша?
— Отказать обряду. Это... это...
— Я и не отказал обряду. Я сказал, что тело не готово.
— Занято? — Тимон посмотрел на мёртвого.
— Проверкой, юноша. Мёртвые редко бывают заняты, но ваш связист сегодня старается изо всех сил.
Я услышал тихий щелчок раньше, чем пульт выдал строку.
Все замолчали.
Медикатор поднял руку, не позволяя никому двигаться. Сервитор застыл с манипулятором над столом. Тимон прижался к стене всем телом.
Горловая мембрана под открытой пластиной дрогнула.
На этот раз звук был не таким, как раньше. Не сухой одиночный щелчок, а короткая дрожь, будто мёртвое горло пыталось вспомнить, как выпускают воздух.
Пульт записи мигнул красным.
РЕЧЕВОЙ СЛОЙ ОБНАРУЖЕН
ПИТАНИЕ ОТКЛЮЧЕНО
ИСТОЧНИК СИГНАЛА НЕ ОПРЕДЕЛЁН
Из горла связиста вышел хрип.
Я не сразу понял, что это не просто шум. Сначала был скрежет, потом мокрый провал, потом два рваных слога, сдавленных так, будто их тащили через сломанную мембрану.
— ...не вес...
Пульт дёрнул линию записи.
Медикатор резко наклонился к прибору.
— Тихо.
Горло связиста хрипнуло снова.
— ...не ве... сти...
Тимон посерел лицом так, что стал мало отличим от рокритовой стены.
— Он сказал...
— Прибор записал речевой обрывок, — отрезал медикатор. — Не путай.
Но голос у него стал другим. Улыбки больше не было.
На пульте появилась новая строка:
РЕЧЕВОЙ ФРАГМЕНТ: «...НЕ ВЕСТИ...»
ДОСТОВЕРНОСТЬ РАСПОЗНАВАНИЯ: НИЗКАЯ
ТРЕБУЕТСЯ ПОВТОРНАЯ ЗАПИСЬ
Медикатор медленно выпрямился.
— Вот теперь, Кром, у нас не просто щелчки.
— У нас мёртвый связист, который просит его не вести, — сказал Тимон.
— У нас прибор, который записал речевой фрагмент, — поправил медикатор. — Но да. Для четырнадцати лет ты достаточно близко попал в определение.
Я смотрел на открытую шейную пластину и красную строку на пульте и не мог поверить, что это была запись. Но кто или что её могло послать? В Бога-Императора я верил, возможно, даже более истово, чем некоторые капелланы, но вот в то, что Бог-Император найдёт время на нас грешных, — не очень.
Наверху певчие сервиторы могли сколько угодно петь благостными голосами о милости. Церемониймейстер мог ждать завершения партии. Леди-регент могла говорить таким голосом, что умирающий человек переставал дёргаться и уходил спокойно.
Но здесь, в малой санитарной крипте, у нас было тело Иллара Дорна, запись прибора и обрывок записи, на которой мы обнаружили слова «не вести».
— Старший медикатор, — обратился я. — После такого мы же к саркофагу тело не повезём?