Алексей Елисеев – Пятый угол (страница 15)

Анна прошла водонапорную башню, миновала закрытый гастроном и вышла к центральной улице, где недалеко от неё уже был интернат. Фонари уже горели желтым тусклым светом, прямо под себя. Анне было легко, и тревожные мысли которые она прокручивала периодически, приходили волнами, но не застревали на всё время. Анна подумала, что она не очень хочет возвращаться в интернат. Потому внутри, она должна быть самой сильной и смелой. Она должна поддерживать воспитательниц, улыбаться и быть мамой для детей, и защищать их от того, что их преследует. Создавать впечатление, что всё вроде бы под контролем. Но это не так. Сейчас она просто хотела позволить себе просто быть, на этой пустой улице. Просто идти и дышать. Жить.

Чем ближе Анна подходила к зданию интерната, тем отчетливее давала себе отчет о том, что страх, который она испытывает последние дни, сильно изменился. Он не исчез, он приобрел новую форму, он перестал быть парализующим. Теперь он был похож на холодный огонь, который периодически загорался внутри. Он не грел, но давал ясность. Главное сейчас в её голове, это правильно продолжить работу, найти зацепки, поговорить с оставшимися людьми. Создать связь между тем, что уже у неё есть на руках. Все, то что происходит, не может появиться из неоткуда, где то есть тайна, которая скрывается годами, десятилетиями, а может даже и веками.

Когда Анна подошла к воротам территории интерната, было уже темно. В окнах горел свет, а на втором этаже в комнате отдыха персонала, двигался силуэт. Анна аккуратно толкнула калитку и вошла во двор. Под ногами сырая земля, чередовалась вместе с тонким слоем льда, который хрустел оглушительно громко. Анна поднялась на крыльцо и открыла тяжелые входные двери.

В коридоре стояла обычная тишина интерната в вечернее время. Только часы издавали монотонный звук на всё здание. Анна сразу же направилась в комнату отдыха персонала, где видела силуэты с улицы. Поднимаясь по скрипучей лестнице, она снимала пальто. Войдя во внутрь комнаты, она видела, что Галина Степановна вместе с Никитой и Леной трапезничали. Анна выдохнула и улыбкой прошла к ним. У детей на лице появилась радость, а Галина Степановна аккуратно кивнула Анне, показав, что в её отсутствие всё было хорошо.

— Вы вернулись, — сказала Леночка, обнимая Анну. — Я вас очень ждала.

Анна прижала ребенка к себе, и почувствовала, как она нужна здесь, детям, Галине Степановне, интернату.

— Я же обещала, — тихо сказала Анна, гладя Лену по волосам. — Я буду с вами пока вы не перестанете бояться.

Она подняла глаза на Галину Степановну, и та едва заметно улыбнулась в ответ. Анна вдруг почувствовала, как внутри что-то ослабло. Тугая пружина, которую она сжимала весь день, наконец отпустила. Она была на своём месте. И что бы ни ждало её завтра, сегодня она была нужна здесь. Никита подошел к Анне и протянул ей конфету.

— Никита, ты чего кушай сам.

— Нет, это всем раздавали, я не стал есть и оставил для вас. — Никита стоял перед ней с вытянутой ладошкой на которой лежало лакомство.

— Ты ж мой хороший.

Анна взяла конфету, и аккуратно подтянула Никиту к себе. И приобняла его.Галина Степановна попрощалась с ребятами и Анной и направилась отдыхать к себе домой.

— Спасибо, Галина Степановна, что посидели с детьми.

— Отдыхайте. Если что, на втором этаже, в комнате директора есть телефон. Звоните мне. Все номера записаны там же, в книжке.

Они кивнули друг другу и Галина Степановна покинула комнату.

Глава 9

Интернат медленно просыпался. В коридорах стояла ещё ночная тишина, только часы на первом этаже нарушали этот покой. За окнами стояла предрассветная синева, когда тени становятся более четкими, а темнота уступает место свету. Снега ещё не было, но земля промерзала, и трава хрустела под ногами, когда кто-то проходил мимо. За забором, в частном секторе, где-то неподалёку был слышен звук заведенного мотоцикла, он затарахтел и уехал куда-то в сторону центра. На голых ветках тополей, пересвистывались синицы, а выше в бледнеющем небе тянулся к югу клин поздних уток, пока мороз не сковал последнюю воду.

В котельной жизнь уже давно кипела. В этом время года, она вообще уже не останавливалась. Холода наступали и Михалычу приходилось дежурить сутками в котельной, чтобы здание не остывало. В каморке Михалыча, рядом с котельной, зазвенел будильник. Николай потянулся и потер лицо. Он сразу направился чтобы заправить котел топливом. Открыл дверку чана, закинул во внутрь несколько лопат угля и около дюжины дров. Михалыч сейчас часто смешивал топливо, потому что уголь давно не привозили. Утробный гул котла набирал силы и расходился по трубам, как кровь по венам.

В комнате отдыха персонала уже сидела Галина Степановна перед маленьким ночником., который был в форме гриба. Он остался ей с тех времен, когда она ещё работала в яслях. Она сидела и перебирала пуговицы, это была её привычка, которая успокаивала и настраивала на день. Она доставала их из коробки по одной и раскладывала на столе. Черные к черным, деревянные к деревянным. Галина делала это медленно, будто собиралась с мыслями и просыпалась в этот момент. Она заметила одну пуговицу, коричневую. У неё был обломленный край. Воспитательница внимательно на него посмотрела под лампой и покрутила в руках. Но вместо того чтобы вернуть её в коробку, она положила в карман своего халата. Она ссыпала все остальные обратно, закрыла крышку и убрала коробку на тумбочку. Туда, где она всегда и стояла. Поправила платок и вышла в коридор, чтобы прожить свои последние рабочие дни в интернате.

Анна ещё спала в своей комнате, вместе с детьми. Дети так же спали на одной кровати, а женщина на раскладушке. В комнате было душно, от чего Лена скинула с себя одеяло. Никита спал спокойно и безмятежно, свернувшись калачиком. Анна спала так же глубоко, как и дети, без сновидений, и впервые за несколько дней её сон был по-настоящему спокойным.

Николай Михайлович вышел во двор, натянув на голову старую шапку. Он закурил и стоял у двери в котельную, разглядывая как светлеет небо. Ветер относил сигаретный дым в сторону. Он подумал о том, что они обсуждали с Анной и что она совсем не похожа на других. Но он не делал из этого ни каких выводов. Просто мысли пробежали пока он был занят сигаретой и небом. Он посмотрел на топор который лежал у пеньков и решился заняться заготовкой дров после завтрака. А пока интернат только просыпался.

Первый звук, который услышала Анна, был голос Галины Степановны. Он доносился откуда-то из коридора. Она будила детей и помогала им заправлять кровати за собой. Анна открыла глаза и осмотрела комнату. Уже было довольно светло, солнце поднялось и теперь заливало пол косыми полосами. Лена и Никита ещё сопели в кровати. Лена лежала поперек с раскинутыми руками, а Никита так же свернутый калачиком где у стенки, только один затылок торчал из-под одеяла. Анна осторожно поднялась с кровати, стараясь не скрипеть раскладушкой, и подошла к столу. Блокнот так же лежал, где она его и оставила вечером. Рядом с ним лежали несколько пожелтевших листов, которые София Андреевна ей вчера передала.

Она взяла в руки бумаги и аккуратно села у окна. Вчера когда она пыталась рассмотреть хоть что-то на этих листах, она так и не разглядела, только обрывки фраз и цифр. Но сегодня, при дневном свете, проступали буквы, которые она вчера не замечала, и можно было хоть что-то понять. Она водила пальцем по строчкам и разглядывала каждое слово. "НКВД...", "1937 год...", "допрос ...", "семья...". И очень много дат, которые настойчиво напоминали о том, что здесь что-то произошло. О чем не принято было говорить.

На другом листе, в самом углу была надпись. Которая заставила Анну почувствовать внутри холод. "Приговор приведен в исполнение...". И ниже было написано несколько имен и фамилий, которые было тяжело разобрать, как ни всматривайся. Эта надпись была не напечатана, как все остальные, а была написана от руки. Подпись, а точнее закорючка которая от неё осталась, была похожа на прописную заглавную буку "Д". Анна не стала долго смотреть на эти бумаги потому что с тем, что здесь происходит нет ни какой связи. А забивать себе голову прошлым, которое здесь возможно было, ей просто на просто не хотелось. Она убрала эти листы в блокнот, без задней мысли, будто понимала, что эти листы возможно ей ещё пригодятся.

Дети зашевелились и начали просыпаться. Никита сел на край кровати и потёр свои глаза. Лена улыбнулась, когда увидела Анну и немного потянулась. Дети чувствовали себя спокойно и в безопасности. Но Анна понимала, что это не будет продолжиться долго и нужно было, что-то предпринимать, потому что помимо Никиты и Лены, есть и другие дети, которые в такой же опасности. Просто те дети, ещё не пострадали так сильно, как те которые сидели на кровати рядом с Анной. Это был лишь вопрос времени.

После завтрака, примерно через полчаса, Анна передала детей Галине Степановне, а сама решилась пойти к директору. Она хотела решить все вопросы, которые касаются увольнения Галины Степановны и узнать знает ли он, что здесь уже происходит то, что происходило много лет назад. Анна подошла к двери директора и постучалась. Из-за двери послышалось приглушенное "войдите".