Алексей Елисеев – Край Галактики. Реверс II (страница 9)

Молодой вынул из кармана белый кругляш. Рука дрожала. Он протянул. Один из троих взял это лениво, как обычно берут сдачу. Движение было настолько привычное, что мне стало неприятно. Вся безобразная сцена не выглядела нападением. Потому и нарушением режима не являлась. Просто один искусственник решил поделиться пищевой таблеткой с другими. Ежедневное занятие, рутина.

Я пошёл дальше. Слабые и неопытные проигрывают быстрее всего. Слабые характером, слабые в смысле готовности принять реальность. Они пытаются договориться, когда им уже выворачивают карманы.

К своему сектору я дошёл без остановок. Поток здесь был реже. Люди двигались осторожнее. Лица становились ещё более одинаковыми, потому что станция стирает различия постепенно, оставляя только функциональные остатки. Я вошёл в свою жилую капсулу, и тесное пластиковое нутро встретило меня тишиной, плотной, как вата. Уюта здесь не было, зато дверь закрывалась и открывалась только по моему штрихкоду на запястье из-за протокола безопасности.

Я сел, положил ладонь на колено и несколько секунд слушал, как бьётся сердце. Пульс был ровным, дыхание тоже. Лишние полтаблетки работали как успокоительное, снимая тремор и накопленную усталость. Тело остывало, и вместе с этим возвращался станционный холод, тот самый фон, который не даёт тебе забыть, что комфорт считается привилегией. Я не мёрз так, чтобы искать второй слой одежды, просто постоянно чувствовал, что мне не дали расслабиться до конца. В этом холоде таилась дисциплина.

Я лёг и расслабился. Сон пришёл быстро и тяжело, словно капсула отключила сознание вместе с освещением, а проснулся от сигнала. Веки поднялись с трудом. Во рту сухо. Глотка просит воды. Голова держит фантомный отголосок вчерашней скорости, липкий, как шум после долгого погружения. Я сделал несколько глотков, чувствуя, как холодная вода проходит по горлу и выравнивает дыхание. И снова поймал этот фон. Температура позволяет жить, но не даёт чувствовать себя живым. Тело всё время держится в состоянии лёгкой напряжённости, и дешевле способа управлять людьми на станции, видимо, не нашли.

Сегодня я не собирался идти к технике. Я это понял ещё ночью, когда уснул. Глайдер показал предел. Не абсолютный, но точно наивысший текущий. Ошибка произошла не из-за отсутствия соответствующего навыка. С навыками как раз всё было более или менее нормально. Она родилась из доли секунды, на которую я не успел. Задание выше моего физиологического потолка. И если система дала мне эту проверку, значит, она ждёт, что я сделаю вывод и отреагирую действиями.

Рефлексы не покупаются таблетками. Таблетки дают топливо. Рефлексы выращиваются через повторение, через боль, через то чувство, когда тело начинает действовать раньше мысли, и мысль только потом догоняет, что тело уже спасло тебя. В космосе можно держать дистанцию. В коридорах дистанция исчезает. И тогда остаётся ближний бой.

Мне не нравилась эта мысль. На Земле я мог бы спорить, рассуждать о цивилизованности, о том, что разумное существо не обязано жить на грани. Здесь цивилизованность сводилась к тому, что процесс выжимания был упорядочен и проходил по расписанию. В таких условиях умение держать человека на расстоянии вытянутой руки и умение сдвинуть его с траектории одним движением становится тем, что определяет срок жизни.

Я зарегистрировался на расширенный курс физической подготовки и рукопашного боя. Интерфейс принял запрос молча. Станция не спорит с теми, чьи желания совпадают с её задачами. Я провёл пальцем по экрану и закрыл панель. Решение далось легко, потому что росло давно. Глайдер показал потолок в скорости, коридор показал потолок в безопасности, и оба потолка упирались в одно – тело не успевало за ситуацией. Мне нужно было добрать то, что таблетки дать не способны.

По пути я снова увидел старичков. Они уже работали. Трясли другого и делали это аккуратно, без лишних движений. Их интересовал результат. Молодой, которого держали, уже не спорил. Он протягивал им то, что требовали.

Я прошёл мимо. Плевать. Голос первого догнал меня почти дружелюбно, как будто речь шла о бытовой мелочи.

– Видишь, Арсений… Молодёжь к экономике приучаем.

Я не ответил, просто криво усмехнулся в ответ. Плевать.

Дальше коридор повёл меня к блоку капсул полного погружения. Там свет был ярче, воздух суше, шаги звучали иначе, будто пол под ногами стал жёстче и официальнее. Всё говорило о том, что я вхожу в место, где человека ломают и собирают заново.

Мысль упрямо возвращалась к глайдеру. Не к катастрофе или боли, за ней последовавшей, а к короткому мгновению, когда я понял, что ограничитель не включился. Система дала мне скорость и не остановила меня, хотя обязана была. Значит, кто-то смотрел. Кто-то меня проверял и поднимал ставки.

У входа поток сгущался. Люди стояли, ждали, переминались. Кто-то ругался вполголоса. Кто-то отмолчивался. Все они выглядели одинаково, синеватая кожа, серые пижамы, одинаковая усталость и жажда. И именно поэтому мой глаз зацепился за одно место ещё до того, как я понял, почему.

В общей массе появилось движение, которое не подстраивалось под общий ритм. Там шли иначе. Спокойно. Люди рядом расходились почти машинально, будто уступали не человеку, а чему-то более весомому. Цвет кожи в том месте казался светлее, чище, словно его не успели пропитать общим оттенком усталости, а сама фигура выглядела собранной и спокойной, как будто у неё был свой маршрут и своя мера времени.

Я видел это боковым зрением и попытался повернуть голову, чтобы рассмотреть внимательнее, но не успел. В этот момент сигнал на погружение пришёл резко. Мир под ногами на секунду стал мягким, как вода. Тело уже ложилось в ложемент. Крышка капсулы сомкнулась, реальность уступила место полному погружению, и я успел увидеть это светлое пятно ещё раз, уже совсем краем.

Потом всё исчезло. И началась симуляция.

Глава 6

Тьма не ощущалась чем-то пустым. Она держала меня в мягком подвесе, словно лифт между этажами, когда ты уже понял, что едешь вниз, вот только пола под ногами нет. Тело успело вдохнуть, а мозг успел сосчитать. Три таблетки и три бутылки воды в сутки. Это норма всего здешнего существования. Норма для тех, кто просто доживает день и вечером влезает в капсулу ради очередной попытки. Норма должна стать стартовой площадкой для роста и развития курсантов. Расход жизненно необходимых ресурсов приходилось держать под контролем, иначе можно превратиться в ещё один серый силуэт у стены.

Свет включился, пространство возникло сразу, будто его держали за кулисами и ждали команды. Пол под ногами не пружинил и не гасил шаг. Воздух был лишён запаха. Ничто не отвлекало. Это место существовало для одной вполне конкретной цели. И это уже была не учёба, а тестирование. Если в квалификационном тесте по пилотированию глайдера я упёрся в физиологический предел собственного организма, то по рукопашному бою, просто выбрал все доступные занятия, прошел тестирование. Затем увидел, что это потолок и не пошёл дальше.

Перед глазами висела строка выбора. Я ткнул в углублённую рукопашку, нужно было закрыть задачу и двигаться дальше. Ответ пришёл о том, что курс пришёл мгновенно. И это было ожидаемо. Так я уже делал. Теперь я хотел попробовать пройти квалификационный тест, полный контакт. Это было что-то вроде серии испытаний, допуск к курсу будет возможен после положительного результата. Я подтвердил своё согласие.

Интерфейс исчез. Противник появился напротив моментально. Человеческая форма, пустое выражение, стойка собрана, руки подняты. Первый бой не занял много времени. Искусственный противник забрал инициативу, проверил, как я реагирую на прямой удар и на смещение. Я принял удар на предплечье, почувствовал, как по руке проходит виртуальная боль, и сделал шаг в сторону, чтобы не отдавать инициативу. Он догнал меня коротким движением, попытался провести второй удар в ту же зону, как делают те, кто ловит ритм на повторе.

Я срезал его удар костяшками, а второй ладонью толкнул спарринг партнёра в центр груди, перехватывая инициативу. Пустота вокруг не была помощником, но и не мешала. Из-за нее глаз не получал ни одной лишней опоры. Не было никаких углов, стен, предметов, за которые можно зацепиться и сказать себе: «Вот граница». Есть только мы двое и расстояние между нами.

Я сместил корпус и провёл двойку в корпус – так, чтобы он почувствовал потерю опоры. Спарринг партнёр попытался отскочить, вернуть дистанцию, но я не дал. Два шага – и мы снова снова в клинче. Он поднял руки плотнее, поставил локти, закрылся. Я провел удар правой ногой по ноге. Стойка противника распалась, колени провалились, и он упал.

Экран показал первый уровень допуска – и тут же выдал второго противника.

Второй выглядел, как первый, с тем же лицом и отрешённым выражением безмятежной идиотии, вот только двигался он уже с другой скоростью. Этот не действовал поспешно – просто двигался быстрее, чем первый, и делал это более чисто. Резал пространство шагами, не оставляя мне свободного времени, чтобы подумать. Я встретил его джебом в плечо, чтобы остановить вход, – он не остановился, принял удар, а потом перешёл на корпус, пробуя меня на дыхание.