Алексей Елисеев – Край Галактики. Реверс II (страница 10)

Я опустил локти, принял удар, почувствовал, как виртуальная боль делает вдох короче, и сразу поймал спарринг партнёра на захват. Я потянул его на себя, заставил поставить ногу шире, и в этот момент срезал баланс. Он попытался вытащить ногу, вернуть опору – я не дал, подхватил под корпус и провёл бросок.

Схватка заняла минуту, но минута эта была плотной, без пустых пауз. В теле осталось лёгкое напряжение – как после быстрого подъёма на этаж, когда сердце почти срывается, и помнит, что только что работало на повышенных оборотах.

Третий держал дистанцию твердо. Этот уже не рвался вперёд, он ждал, держал руки выше и стоял так, будто привык ловить противника на ошибках. Этот спарринг партнёр уже проверял, начну ли я спешить. В пустом пространстве это ощущалось особенно чётко.

Я дал ему секунду. Он сделал шаг, и в этот шаг я встретил электронного болвана ударом, подловив на противоходе. Прямой в челюсть, ладонь поднялась ровно туда, где должен был быть его кулак. Я сразу перевел спарринг в борьбу. Он хотел держать дистанцию, но клинч и борьба ломали всю осторожность искусственного противника. Он пытался выскользнуть, но задняя подсечка уронила его на лопатки. Без пауз, просто взял на удержание и выкрутил руку на болевой. В тишине симуляции полного погружения, с удовлетворением услышал как хрустнули виртуальные кости противника. Третий спарринг партнёр рассыпался в красную пиксельную пыль. Победа засчитана.

Первый, второй, третий это так… Разминка. Эти тесты я уже закрыл, но так устроена обучающая машина Имперской Колониальной Администрации. Нужно подтверждать свою квалификацию и постоянно доказывать собственную пригодность. Организм держал запас энергии, а психика не просила остановиться. Что там дальше? Я только разгрелся.

После минутной паузы появился ещё один. Четвёртый оказался уже намного неприятнее и неудобнее. Никакого колдунства, просто он ставил ноги иначе. Он не давал мне привычной линии входа, уходил на полшага и возвращался с ударом, пока я сам не начну ошибаться.

Обнаружилось это не сразу, а только на третьем обмене, когда поймал воздух вместо плеча электронного болвана. Раздражение поднялось мгновенно, но я убрал его внутрь и сменил стойку, замах сократил, шаги сделал короче. Я перестал ловить его на красивый вход и начал вырезать ему пространство маленькими действиями. Спарринг партнёр уходил на полшага – я не бросался, а занимал место, куда он уходил, чтобы не было куда вернуться. Он возвращался ударом – я принимал его на блок и отвечал сразу или уходил, не давая ему забрать инициативу.

Мы несколько раз поменяли рисунок и ритм. Он пытался обойти, я не давал. Затем спарринг партнёр пытался оставить мне пустое место перед собой и поймать на прямой – я продолжал планомерно его давить, без скачков и выпадов, чтобы не подарить ему удобного момента. На очередном обмене он попробовал увести меня в сторону и зацепить ударом висок, но сам открыл корпус на долю секунды. Я вошёл туда и ударил коротко, но резко. Электронный спарринг партнёр потерял баланс. Я помог, проведя нижнюю подсечку, не давая встать обратно, взял на удержание и вывел на удушающий приём.

Пятый прошёл быстрее, чем четвёртый, но оставил другой след. Он работал по корпусу, точнее по рёбрам, виртуальная боль или нет, она всё равно сбивала дыхание. Да, в полном погружении всё мираж, но организм принимал сигналы нервной системы всерьёз. Я поймал вдох на втором обмене, когда он попал под ребро и заставил воздух выйти резко. Главное не давать себе расплыться. Я сделал глубокий вдох, поднял локти чуть выше и начал работать так, чтобы его удары попадали в руки и в плотный каркас, а не в мягкое.

Он пытался пробить меня серией, надеясь, что я начну откатываться. Но я встретил его своей серией, сбивал руки, отвечал короткими ударами по корпусу. Спарринг партнёр попытался уйти на шаг и перезапустить темп, но я догнал и дожал этот бой.

Шестой вышел так, что я понял разницу в первую секунду. Он держал голову ниже, руки выше, плечи закрывали подбородок. И двигался этот электронный болван так, будто жил в таком режиме годами. Он не бил много. Этот противник бил туда, куда больнее, и уходил в сторону, пока я пытался вернуть темп. А удары были такие… Как ишак лягнул. Он не давал мне диктовать рисунок.

Первый обмен закончился тем, что я поймал удар в корпус. В глазах вспыхнуло, и на долю секунды потерялся, перестал контролировать дистанцию. Вторая связка оказалась короткой, но в таком темпе, когда платишь за любую ошибку. Я ощутил, как меня начинают разбирать по кускам, если продолжу работать на привычке.

Я перестал искать момент для красивого решающего удара или броска и начал работать на то, чтобы не слиться на шестом квалификационном. Шаг сделал короче. Руки поднял выше и прижал плотнее к корпусу. Отвечал низкими ударами ног и короткими отработанными рук. Этот спарринг партнёр давил, поднимал темп, хотел вымотать и выжечь моё дыхание. Бой на выносливость и волю. Оставалось только держаться. В какой-то момент я поймал его алгоритм движений и начал видеть ошибки противника. Вот он сделал лишний шаг, здесь чуть более жёстко вошёл в схватку. Так-так… А вот здесь его и можно будет попробовать подловить.

Так и вышло. Во время следующего нашего сближения спарринг партнёр открыл корпус на долю секунды. Я вошёл туда и достал его правой в челюсть. Противник поплыл и качнулся. Нокдаун. Вот только рефери здесь нет. Пришлось беспощадно добивать его вторым и третьим ударом, не давая ему придти в себя.

Шестой бой оставил после себя усталость. Не физическую, скорее психологическую. Внутри появилось ощущение, что вот теперь-то счёт пошёл по-настоящему.

Седьмой ожидаемо вышел ещё более жёстким. Он не повторял шестого, но учёл моё поведение и стиль. Электронный болван начал ломать дистанцию раньше, выбивать руки из позиции и сразу забрасывать удар в голову. Я почувствовал, как тело хочет ускориться и принять навязанный ритм, как хочется броситься вперёд и задавить, пока он не успел развернуться. Я удержал себя и вернулся к тактике от обороны.

Мы провели бой в грязи клинча, где всё решают сантиметры, вес, выносливость и резкость. Противник пытался выскользнуть из размена ударами, но я навязал ему обратное. Он пытался повесить удар сверху, я уходил и отвечал прямым пушечным. Седьмой пытался провести апперкот, но я уходил на полшага и возвращался с низким ударом ноги, сбивающим стойку и ломающим ритм. Этот бой тянулся дольше, чем все шесть до него. И в нём не было красивого финала. Было медленное, упрямое выдавливание и превозмогание. Когда он упал, я стоял с поднятыми руками ещё секунду и только потом опустил их. Пальцы сводило, с костяшек капала кровь, понятно, виртуальная. Дыхание сделалось глубоким. Симуляция не дала мне времени на передышку, выдала следующую цифру и исчезла.

Система перестала показывать лестницу ступень за ступенью. Она отрезала промежутки. Она словно сказала, что цифры между уже не имеют значения, и вывела меня туда, где проверка становится серьёзной.

Десятый.

Противник вышел, сразу начал давить темпом и заставлял работать без пауз, без накопления воздуха в лёгких. Я поймал себя на том, что в голове стало меньше слов. Остались движения и решение на каждый обмен. Отход. Захват. Бросок. Уход. Удар. Удар. Удар. Блок.

Виртуальность умела давать ощущение, что пот стекает по вискам, и кожа стала липкой, губы высохли. Эти детали лезли в голову, пытаясь отвлечь и сбить с толку. Я держал внимание на противнике, на его плечах, на бедре, пытаясь предугадать его следующее шаги.

Этот бой я вытащил не одной связкой. Он пробовал меня на ритм и на терпение. Седьмой давил, когда я хотел вдохнуть. Противник добавлял шаг, когда я хотел остановиться. Я не рассыпался. В пустоте нет угла, на который можно загнать. Есть только твоё решение и твоя способность удержаться. Когда он упал, было слышно только моё собственное хриплое дыхание. Только я успел немного восстановить тяжёлые и ритмичные вдохи-выдохи, когда увидел следующую цифру.

Одиннадцатый.

Моя догадка оказалась верна. Тормозов у квалификационных тестов нет. Так далеко я ещё не заходил. Противник вышел иначе. Он не ускорялся резко, а сразу выглядел собранным. Ставил ноги так, что у него всегда был следующий шаг. И противник не отдавал мне иницативу. Он всякий раз встречал меня не ударом, а сменой стойки. Каждая моя попытка сблизиться получала ответ в ту же секунду.

Я почувствовал, что успеваю за ним, хоть одиннадцатый и заставлял меня постоянно догонять его бешеный темп. Мне удавалось оценить и увидеть его намерение, и всё равно я едва успевал реагировать, будто он на полшага впереди.

Ответы мои были хоть и редкими, но жёсткими. Взять противника на захват не выходило, оставалось размениваться ударами. И я бил в корпус, в плечо, в челюсть. Я тоже получал и каждый удар хоть не выключал меня, но стирал кусок внимания. У меня уже были рассечены скула и подбородок. Внутри кипела чёрная злость, но тут я видел, как злость прорастает ошибками. Она толкала меня вперёд и приводила к поспешным решениям.

Самый главный бой оказался с самим собой, со своими эмоциями, но в конце концов я справился. Зажал злость внутри груди, зажав её в тисках и заставив работать, как ревкор холодного синтеза. Эта схватка оказалась самой длинной и изнуряющей. Она превратилась в работу, где каждую секунду приходилось выбирать, чем заплатить. Воздухом. Шагом. Ударом. Сломаной костью. Я поймал момент, когда спарринг партнёр слишком поверил в своё опережение, и сделал шаг не туда, где он ждал. Я ввинтился под его руку и ударил в корпус коротко и жёстко. Он потерял опору, попытался вернуть равновесие, и я добрал его вторым ударом, чтобы не дать ему собраться.