Алексей Елисеев – Кассета (страница 8)

— Я тебе тут принесла, я помню ты просил. — Она вытащила из пакета старенькую книгу. — Это "Мастер и Маргарита", ты как то сказал мне, что хочешь перечитать её, это старый экземпляр, его списали, и я подумала, что тебе он пригодиться.

Виктор, как ребенок схватил книгу и давай вертеть её, листать. Обложка была с большой царапиной, он не любил людей которые делают такие нелепости на произведениях искусства. Страницы уже пожелтели, но пахла она, как надо. Старой книгой, временем и тайной.

— Огромное спасибо! — сказал он сдерживая свой восторг. — Я честно не ожидал!

— Вот теперь, я вижу того самого Витю, с которым когда я познакомилась. У тебя ничего не случилось? Я же вижу, что с тобой последнее время что то не так? Может уже поделишься? — Она присела на стул и внимательно стала смотреть ему в глаза.

С лица Виктора пропала искорка, которая только что зажглась. Он отвернулся, чтобы налить чай и не соприкасаться взглядом с Тамарой. Он налили кипяток в кружку и подвинул ближе сахар.

— Да ничего особенного. Устал просто. Дела, заботы.

— Ну я же вижу, что врешь, Вить. Ты врать не умеешь. — Голос Тамары звучал с едва уловимой ноткой печали. — Вить, ну я же тебе не чужой человек. Или всё-таки чужой?

Безмолвная тишина повисла в салоне, только дождь начал барабанить за окном.

— Не знаю, Тома, — наконец произнёс он. — Я как-то запутался. Думал, будет по-другому.

— Что по-другому? Жизнь?

— Наверное. Я не знаю.

Она глубоко вздохнула. Не отводя взгляда от Виктора взяла кружку и сделала глоток горячего чая.

— Вить, ты пойми, что сейчас у всех "не по-другому". Но ты зачем-то пытаешься всё тащить один. Для чего? Ты знаешь что можешь это делать не один. — Она встала и будто стала ждать от него ответного действия.

Он мельком пробежал взглядом по её лицу, и увидел с каким теплом и заботой она смотрит на него. У него забилось сердце, а во рту всё пересохло. Он аккуратно положил на её плечо руку и присел рядом, облокотившись на прилавок.

— Тамара, пойми, пожалуйста, я не умею "не один" — попытался опять сам себя обмануть — У меня не получается, с тех самых пор, когда ещё что-то могло получиться, а сейчас...

— Ну, а что сейчас? — Настойчиво спросила Тамара.

— Честно. Мне просто страшно, — он сказал то, что боялся, но оно вылетело произвольно.

Она молчала и внимательно продолжала смотреть на него. Было слышно, как ложка в кружке ускорялась. Она резко убрала руку от ложки и отставила чай. И чуть наклонилась к Виктору.

— Поверь, это нормально, когда страшно. Мне тоже сейчас страшно, но одному ведь ещё страшнее.

Виктор опустил глаза и решил ничего не отвечать. Они немного посидели в тишине, глядя в окно, за которым уже давно не было ни светлого дня, ни того самого настроения, которое немного было лучше, чем в прошлые дни. Тамара встала и провела рукой по голове Виктора, так нежно, что у него пробежали мурашки от удовольствия.

— Я побегу, у меня ещё смена. Ты звони, хоть иногда или забегай, я всегда тебя рада видеть.

— Спасибо большое, Том. За книгу и за... за всё...

Она кивнула и исчезла бесследно, как мышка, которая стащила со стола, что-то вкусное и пытается быстро и беззвучно скрыться с места преступления. Виктор остался опять в той самой, мрачной тишине, которую он всем сердцем ненавидел. Он вертел в руках "Мастер и Маргариту", и взглядом рассматривал старую фотографию, приклеенную скотчем к краю прилавка сбоку, где её и не сразу заметишь. Пашка, совсем ещё мелкий, с беззубой улыбкой и лопоухим зайцем в обнимку. Виктор улыбнулся краем губ. Хороший пацан растёт, уже и не заяц, но ещё и не взрослый. Ничего. Выкрутимся. Куда я денусь.

Поздний вечер наступил для Виктора неожиданно, он только вроде общался с Тамарой, думал о сыне, а тут уже слышит стук и голос Лёши.

— Витька, привет! Ну что погнали? Коньяк сам себя не выпьет. — Лёша с улыбкой поприветствовал старого друга.

— Привет, хитрец! Щас, погоди, дай куртку накину хоть, — сказал Виктор, и у него сразу же поднялось настроение.

Алексей, мужчина, среднего роста, среднего достатка и средней удачи по жизни. Ему везло немного больше чем Виктору. Но не больше чем Гагарину. Лёша, это человек позитив, он всегда был в приподнятом настроении и с оптимистичным взглядом на жизнь. Физиономия у него была немного хитрая, но в то же время, его харизматичные черты лица, быстро отбирали эту мысль. Он любил ходить в своей неизменной черной кожаной куртке, которую ему когда то муж сестры привез из Европы. Качественная, импортная. А под ним, в холодное время года, свитер до подбородка.

В потёмках, они, как мотыльки на свет, топали к ларьку Ашота. А тот уже заждался их. Он встретил друзей широкой улыбкой и крепким рукопожатием. Всё уже было накрыто. Ящики, три гранёных стакана и разложил на газетке нарезанной яблоко и открытую упаковку печенья.

— Заходите, гости мои дорогие! — закричал он, увидев своих товарищей. — Я уж думал Виктор совсем забыл, но потом я увидел через витрину, как Лёшка подъехал и сразу понял, веселью быть!

— Конечно быть! Кто же просто так пропускает армянский коньяк? — засмеялся Лёша. — Доставай свой "Арарат"!

Коньяк был и правда очень хорошим. Душистый, мягкий и совсем не противный. Ашот разлил по рюмкам и они выпили, за хорошую жизнь. Разговор сразу полился ручейком, легко и без надрыва. Лёша травил байки про свою жену и тещу, Ашот всегда вставлял свои кавказские мудрости в каждый тост, а Виктор чувствовал себя, наконец-то комфортно, понимая, как его отпускает напряжение последних дней. Было тепло и уютно, несмотря на морось. Даже тот самый уличный фонарь мигавший на углу, казался приятным. После они выпили ещё по одной, и ещё. Вспоминали завод, когда Виктор с Лёшей трудились вместе, общих знакомых и веселые случаи из своей жизни.

— Вить, ну ты помнишь хоть, как ты на заводе телек уронил? — спросил Лёша, закусывая яблоком. — Прямо со стола, плашмя. Мы думали, всё каюк аппарату и Витю сократят, телевизоры тогда такие стоили, больше наших трех зарплат. А он ещё три дня отпахал, пока ты его зачем то разобрал.

— Ещё бы не помнить такое, — кивнул Виктор. — Там кинескоп чудом уцелел, я же его не просто так разобрал, он мигать начал. Я его подшаманил, что он ещё год работал.

— Золотые руки у этого человека, — подхватил Ашот. — Я всегда говорил, Витька наш мастер. Такие сейчас редкость. Жаль потенциал пропадает зазря.

Руки и правда были у Виктора, то что надо. Правда толку с них не было в девяносто восьмом. Времена тяжелые. Впрочем, сейчас он об этом думать точно не хотел. Он наблюдал, как за витриной ларька капает дождь, как дрожит свет в окнах домов, а ему было почти хорошо.

Прошло ещё примерно около часа, Лёша заметно захмелел. Виктор, ощущал сам, что пьян, но не чтобы сильно, больше приятно. А Ашот уже клевал, проваливаясь в свои короткие сны, из которых он быстро приходил в себя, когда слышал слово "тост".

— Мужики, а не пора ли нам пора? — сказал наконец Лёша. — Завтра всем на работу, у меня вообще смена в восемь утра.

— Это да, надо бы уже расходиться, а то я свой ларёк не открою до обеда — зевая ответил Ашот. — Вить, ты как? Дойдешь?

— Да брось, я его довезу, — не услышав ответа вклинился Лёша. — У меня же машина вон стоит. Нечего пешком по ночному городу шляться.

— Лёш, ты руль удержишь? — насторожился Ашот.

— Плёвое дело, не первый раз. Не волнуйся брат, — обнадежил Лёша в ответ.

Они прощались с Аштом, обнимались, целовали друг друга в щёки, всегда добавляя — "По-брежневски" — и смеялись. Виктор забрался в старенькую Лёшину "копейку", салон которой пропах бензином и табаком. Двигатель чихнул, машина дернулась немного назад, завелась и они поехали.

Воронеж ночью был спокоен и прекрасен. Встретить ещё одну машину было не так просто, только редкие огни фонарей скользили по мокрому асфальту, провожая "копейку". Лёша свернул на мост через водохранилище и немного добавил газу, и так ревущему мотору. Виктор упёрся головой в окно и невольно засмотрелся, как внизу переливалась вода, а в небе, в разрывах туч, зажглись маленькие яркие точки. Звезды были холодными, какие бывают только поздней осенью. Виктор взялся за ручку стеклоподъёмника, и активно начал открывать окно. Он высунул голову на улицу и почувствовал, как салон наполняется влажным ночным воздухом. Очень сильно ударил в нос запах реки. Кваканья лягушек уже не было несколько месяцев— они уже были готовы к спячке. Запах речки смешивался иногда с запахом трамвайных путей. Но Виктор в этих запахах ощущал свободу. Ту, которую он уже давно потерял, загнав себя под прилавок салона "Орион".

Кассета. Глава 5

Лёша довез Виктора почти до подъезда, дальше он не мог ехать, в асфальте были слишком глубокие ямы.

— Тебя до подъезда проводить?

— Да хватит тебе, дойду сам. — отмахнулся Виктор. — Не маленький. Спасибо, что довёз, Лёш.

— Давай беги. Не за что. На связи если что.

Виктор вылез с машины, глубоко набрал в лёгкие ночной воздух, и медленно поковылял в сторону своего подъезда. В подъезде царила тишина и мгла, только на втором этаже на последнем издыхании светила лампочка, будто скоро потухнет. Он поднялся вверх по скрипучей лестнице на третий этаж. Долго возился с замком, который иногда заедал, и наконец оказался в своей коммунальной квартире. Прошёл по длинному коридору коммуналки, в темноте нащупал второй ключ, уже от своей комнаты, и зашёл. Внутри пахло пылью, одиночеством и чем-то старым, что он не мог определить. Он не раздеваясь, упал на кровать и почти сразу заснул.