Алексей Елисеев – Кассета (страница 7)

— Ладно. Спасибо.

— Витя.

— Да.

— Ты когда алименты пришлёшь?

— Скоро. На следующей неделе.

Она не ответила. Только вздохнула ещё раз и положила трубку. Короткие гудки ударили в ухо.

Виктор сидел с трубкой в руке и слушал эти гудки, они давили ему пульсирующим тоном на виски. Он положил трубку обратно на телефон. Ему было очень стыдно, что не может помочь Ольге и Пашке. Он любил сына очень глубоко и сильно, его любовь выросла, когда они с Ольгой разошлись. Он стал скучать по сыну, ценить то, что не ценил до этого и понимать на сколько дорог ему этот человечек.

Выключив свет Виктор разложил диван и лёг, укрывшись пледом. И попытался закрыл глаза, чтобы очередной раз провалиться в сон.

Но из темноты донесся странное жужжание. Он открыл глаза и приподнялся на локте. В углу где стоял телевизор и видеомагнитофоны, горел красный индикатор, означающий, что плеер включен. Он прекрасно помнит, что выключал всю технику и кассет внутри не было. Но магнитофон не переставал издавать жужжание, медленно, будто что то воспроизводил. Виктор сел на кровать, ещё раз осмотрелся в темноту. И направился в носках, не надевая обувь, по линолеуму к стойке с техникой. Нащупал в темноте кнопку выключения и безмолвие опять повисло в воздухе. Красный огонёк тут же погас. Он постоял немного во мгле и нажал кнопку включения. Плеер заработал без кассеты. Экран телевизора загорелся серым шумом. Телевизор ослепил Виктора, что тот даже не мог нормально открыть глаза. На сером фоне, беззвучно шла рябь, а за ней, едва различимое, как будто снятое сквозь толщу воды. Там что-то двигалось. Или кто-то. Виктор резко выключил телевизор и выдернул все шнуры из розеток. В салоне наступил покой. Даже кран который монотонно бил каплями по раковине не нарушал его.

Виктор уселся на диван, взялся за голову ладонями и начал сжимать голову, потом начал дергать и так последние волосы. Это была смесь злости и не понимания, что происходит вокруг. Чего и кому от него надо. Спать уже давно не хотелось, хотелось просто понять. Но понимание, так и не приходило. Приходило только чувства. что он уже не один в этом салоне. Слезы навернулись на глаза. Он понимал, что на него напала какая-то безнадега. Он думал о разном. И рассказать кому-то, а вдруг сочтут за дурака и отправят лечиться. А может выкинуть всё это. Бросить этот салон и забыть всё как страшный сон. Но он уже вроде бы тут свой человек. Все его знают и привыкли к нему.

Так он и остался, со своими мыслями, сидеть до самого рассвета.

Кассета. Глава 4

Виктор проснулся от того, что в форточку тянуло холодом, и спина затекла так, будто он таскал мешки всю ночь. Голова болела и была тяжелой. Он сел на диване и опустил голову вниз, пытаясь прогнать остатки сна. В салоне, как обычно стояла гробовая тишина. На прилавке одиноко стояла кружка с недопитым вчерашним кофе и пепельница доверху набитая окурками.

Состояние было не самым лучшим, но Виктор все равно встал с кровати и направился в подсобку, чтобы привести себя хоть немного в порядок. Ледяная вода из-под крана обжигала его лицо, в глазах становилось немного яснее, но на самочувствие это никак не отразилось. Сонливо и вязко он поднял голову и посмотрел на себя в мутное отражение в зеркале. На него глядел человек лет так под сорок, с покрасневшими глазами и трехдневной щетиной. Виктор усмехнулся сам себе: "Мда, дожили. Раньше хотя бы на заводе гудел, а сейчас от кассет шарахаюсь, как ребенок темноты". Он плеснул ещё воды на лицо и растёр виски, чтобы отогнать дурацкие мысли.

Завтракать не особо хотелось, но он заставил себя заварить кофе, чтобы немного освежиться, и пока чайник закипал, он на прилавке решил разложить свою "бухгалтерию". Он пальцами водил по тетрадке, записи были то зачеркнуты, то обведены. Весь его "бизнес" держался на честном слове и этих записях в тетрадках. Сергеевы - Титаник, долг 15 рублей. Михалыч - Апокалипсис Сегодня, не вернул с прошлой пятницы. Долг 5 рублей. Валентина - перезапись "Зиты и Гиты", сегодня, 10 рублей и дальше по списку.

Он поразмышлял, если сегодня сдадут хотя бы половину должников, он сможет дать Ольге и Пашке три сотни рублей, а может даже и триста пятьдесят. Может быть тогда она немного перестанет смотреть на него усталым взглядом, от которого внутри всё переворачивалось, хотя бы на месяц точно перестанет.

За окном медленно светлело ноябрьское утро. Виктор пил стоя кофе, глядя в окно и размышляя, несмотря на состояние, какое сегодня приятное и доброе утро. Прохожие кутались в пальто, издалека слышен проезжающий грохот трамвая. Небо было светлее, чем обычно и было покрыто не тучами, а белыми облаками, высокими, уходящими далеко за горизонт. Видно, что солнце так и хочет пробиться сквозь них, но они были плотными, застилая весь небосвод. Кофе вперемешку с сигаретным дымом создавали сильно горький привкус, что очень отрезвляло Виктора после тяжелого подъёма.

Примерно в двенадцать, он решил, что нужно позвонить своему другу Лёше. Они давно не общались, и Виктор хотел с ним встретиться. А тут и Ашот пригласил, Виктор понадеялся, что он не будет против Лёшки, потому что они уже старые знакомые. Он снял трубку после третьего гудка и по голосу было слышно, что он только недавно проснулся.

— Привет, соня, — сказал Виктор. — Вечером как, свободен?

— Витька, привет! Свободен, а что такое?

— Не виделись давно с тобой, хотел тебя пригласить выпить с Ашотом? Он меня вчера пригласил выпить коньяк, а одному не охота. Не хочешь составить нам компанию?

— О, коньяк! Это я только за! А что у нас за повод для гуляний?

— Посидим, поболтаем, без повода. Как в старые добрые времена, втроем.

— Хмм, как раньше? — Лёша затих. — А ты помнишь, как мы с тобой на заводе после смены у проходной пили? У тебя ещё термос был постоянно с чаем, а у меня пол-литра в сапоге.

— Конечно помню. Ты его разлил на меня, а потом тёща выговаривала мне, что сивухой несёт, хотя я вообще тогда же не пил. — Виктор улыбнулся.

— Точно! — Лёша засмеялся. — Хорошее было время. Ладно, ты скажи, во сколько?

— Часов в семь заходи в салон, я тебя буду ждать.

— Добро.

Они в один момент положили трубки по разные концы провода. Стало ещё легче, всё-таки старый друг, а не какая-то там фигура на пленке. Виктор опять закурил, пуская дым к потолку и листая тетрадку с "бухгалтерией". И тут в дверь постучали, Виктор немного растерялся, хотя он прекрасно понимал, что это может быть любой из клиентов.

Он подошел к двери, приоткрыл, а на пороге стояла Валентина, та самая соседка, которая принесла "Зиту и Гиту".

— Здравствуйте, Виктор Сергеич, — выдохнула она. — Я за кассетой забежала, вы сказали вчера зайти.

— Готово, проходите конечно. — Он посторонился, пропуская её в салон. — Как ваши дети?

— Ох, лучше не спрашивайте. Старший сейчас с температурой лежит дома, а в школе карантин объявили, грипп гуляет. Младших пришлось дома оставить, а я сама на работу не могу не ходить, боюсь, что уволят. То у мамы их оставляю, то сама с ними сижу, когда обед или меня может кто-нибудь подменить. — Она села на стул и устало на нем растворилась.

Виктор внимательно слушал, даже не пытался перебивать. Он понимал Валентину, потому что сам когда то суетился с больным Пашкой, хоть и давно он не был в подобной ситуации. И знал, что тяжело, когда помощи нет.

— Подождите, — сказал он, доставая с полки ещё пару кассет. — Вот, возьмите для младших. Сборник мультиков «Ну, погоди!». И «Мэри Поппинс». Я думаю им понравится. Это бесплатно, не переживайте.

Валентина явно не ожидала такого от Виктора.

— Прекратите Виктор, мне неудобно перед вами. Я не смогу заплатить вам сейчас.

— И не надо. Это в подарок, скажем так, на время. Потом вернёте. Как дети насмотрятся. — Он сунул кассеты ей в авоську. — А за перезапись «Зиты и Гиты» давайте сколько есть, нестрашно.

Валентина растерянно зашарила в кошельке, достала несколько мятых рублей. Виктор взял только половину.

— Спасибо вам, Виктор Сергеевич, — тихо произнесла она. — Вы очень добрый человек.

Виктор не понимал таких слов, наверное потому что сам в них не особо-то и верил. Он только пожал плечами и улыбнулся.

Валентина взяла кассеты и уложила их в свою сумку. Кивнула, ещё раз поблагодарила и покинула "Орион". Виктор постоял немного у двери, провожая её взглядом и вернулся обратно к прилавку. Он вычеркнул Валентину из тетрадки и пересчитал всю мелочь, что у него была. Так как до вечера было ещё довольно далеко, он решил заняться уборкой в салоне. Не спеша подмел полы, протёр везде пыль, даже там где он обычно этого не делал и перебрал все коробки, которые стояли у него в подсобке. Руки делали обычную работу, а в голове не было напрягов и переживаний.Немного позже, где-то около трех часов дня, когда он уже хотел закрыться на короткий перерыв, в дверь опять постучались. Дверь немного приоткрылась. За порогом была Тамара.

— Вить, привет — сказала она, немного улыбаясь. — Ты не занят?

— Привет. Заходи. Я как раз чайник поставил.

Она аккуратно зашла и беззвучно прикрыла двери за собой. В руках у неё был сверток, который она тут же вручила Виктору в руки. От свертка пахло какими-то духами, лёгкими и цветочным. Этот запах, напоминал Виктору о тихих вечерах в библиотеке, где они и познакомились с Тамарой. Это был успокаивающий аромат.