Алексей Елисеев – Кассета (страница 14)

— Ты сегодня какой-то странный, — сказала Ольга. — Упал, на балконе стоишь мерзнешь по полчаса. У тебя что-то случилось Вить?

— Да ничего Оль, все нормально, устал немного.

Она ещё раз вернулась взглядом в его глаза, и её взгляд был недоверчивым. Но она не стала продолжать этот разговор дальше. За те годы, что они были вместе и порознь, она научилась считывать моменты, когда Виктора лучше не трогать. Этот момент был, как раз один из них.

Из соседней комнаты выбежал Пашка, он был босой, в пижаме с нарисованными динозаврами. Волосы торчали в разные стороны, щеки розовые, а лицо довольное. Виктор внимательно осмотрел сына, и подумал, что надо подарить ему новую пижаму. Эта уже ему стала мала.

— Пап, ну ты чего? Уже уходишь что ли?

— Да, Пашка. Время позднее, мне и маме завтра на работу, а тебе в школу.

— А ты приедешь ещё в выходные?

— Конечно, я очень постараюсь.

— Пап, а конфеты привезешь? И кассету с новыми фильмами?

— Привезу, привезу! Куда я денусь-то. — Виктор заулыбался.

Пашка обнял отца. Он очень скучал по нему и ему не хватало отцовского внимания. Это даже не про силу и воспитание, а скорее про нежность и трепет, с которым Виктор относился к Паше. Виктор наклонился, обнял сына и вдохнул опять запах волос сына. Этот запах был единственным, что ему сейчас по-настоящему не хватало.

Виктор потрепал Пашку по голове и вышел в прихожую, чтобы начать собираться. Накинул пальто, проверил карманы. Всё вроде бы было на месте, можно было выдвигаться обратно в свою обыденную жизнь. На лестничной клетке было пустынно. Со второго этажа доносилось тихое жужжание лампы. Он развернулся и посмотрел на Ольгу, которая стояла на пороге. Они кивнули друг другу. Их лица оставались спокойными, и она даже чуть приподняла левый уголок губ. Виктор спускался медленно, и каждый его шаг грохотом разносился по всему подъезду. Внутри он вспомнил о том, что когда-то он каждый день поднимался и спускался по этим ступеням. Это было очень давно, когда Пашка был ещё совсем маленьким, а она с Ольгой ещё не были в разводе.

Толкнув рукой дверь, он вышел на улицу и холодный, почти морозный воздух коснулся его лица и немного колол кожу. На ходу он достал из пачки сигарету и закурил. Виктор шагал вдоль домов, одиноких фонарей и машин, которая парковали во дворах на ночь. В эти времена было опасно оставлять машину без сигнализации, потому что можно было остаться без магнитолы или даже без самой машины. Асфальт переливался от влаги, и в этом блеске было что-то необычное, ненастоящее, как на старой пленке, которую он смотрел совсем недавно. Только тогда все было на экране, а сейчас взаправду. Остановка оказалась безлюдной, и Виктор один ждал автобуса, который довезет его прямо до салона. Синяя краска на металлическом каркасе остановки уже давно облезла оголяя ржавчину. Скамейка внутри была сломана, а мусор лежал кучкой под ней. По дороге мимо проезжают редкие машины, разбрызгивая лужи. В девяносто восьмом в городах машин было не много, и движение на дорогах, даже в час пик, было свободным, не было пробок и суеты. Основная масса их составляла русские ВАЗ и Москвичи, иногда проезжали более дорогие иномарки, которые не так легко было достать среднестатистическому Воронежцу. Издалека Виктор увидел силуэт автобуса, и подошел к бордюру. Начинался очередной дождь.

Автобус подъехал, Виктор зашел внутрь, расплатился и сел на заднем сиденье. Задние сиденья всегда считалось местом хулиганов. Обычно туда садились большой компанией, кто выпивал или ехал на разборки. Виктор видел перед собой весь салон автобуса. Внутри сидела семья из трех человек и одинокий трудяга. Ребенок играл в тетрис, мать с отцом о чем-то громко спорили, но оба улыбались и смеялись. За окном проплывал город. Фонари сменялись витринами магазинов, а витрины на темные дома, из которых иногда виднелся свет. Из-за холодного дождя, окна внутри начали запотевать и огни от фонарей размазывались в желтые расплывчатые пятна. Многоэтажек в городе было не так много, в основном "свечки" двенадцатиэтажные, одноподъездные здания. Но были и шестнадцатиэтажные и девятиэтажные. Но в основном они были в спальных районах, а не в центре, где проезжал Виктор. Центр был набит маленькими домами, не более пяти этажей. Некоторые ещё строились до революции и были восстановлены в пятидесятых после Великой Отечественной войны. Ближе к мосту через водохранилище, многоквартирные дома сменились на частный сектор. По мере приближения автобуса к мосту, частный сектор становился все более ветхим. Дома стояли кособокие с просевшими крышами. Кое-где теплился свет в окнах, но большая часть улиц тонула в ночной темноте. Виктору был знаком этот район, когда-то он снимал здесь комнату у старухи, которая варила самогон и продавала его местным.

Автобус выехал на мостовую, водохранилище лежало внизу. Вода была черная и неподвижная, только капли дождя разбивали это спокойствие. Виктор повернул голову и начал разглядывать водную гладь. Внизу ничего не было, только вода и редкие огни на другом берегу, которые дрожали в далеком отражении. Внутри, что-то пошевелилось, будто то самое чувство, которое он испытывал вчера, вернулось к нему. Сердце начало биться чаще от волнения, которое так же начал испытывать Виктор. Это было необъяснимое чувство, как будто произошло что-то страшное, но он не может этого вспомнить. Ладони стали влажными и он потер их об колени. Он отвернул голову, чтобы не смотреть на воду и уставился прямо перед собой. Глаза бегали, он не мог ни на чем сфокусироваться. Мысли бегали в его голове, пытаясь зацепиться хотя бы за одну. Он закрыл глаза и потер виски ладонями. Он не понимает, почему его так накрывают эти неизвестные и чуждые для него чувства. Потерять отрезок жизни, который возможно дал бы ему ответы на все его вопросы.

Автобус переехал мост, а вместе с ним у Виктора ушли волнующие ощущения. Виктор подошел к выходу и вышел на своей остановке. Двери закрылись, с сопровождающим шипящим звуком за его спиной, автобус зарычал и поехал дальше. Отрожка не отличалась ночью от других районов города, такая же тишина, редкие фонари и старые пошарпанные дома. Он остановился закурить. Спичка вспыхнула, оставив после себя тяжелый запах серы. Он глубоко затянулся и выпустил сигаретный дым над собой. Дождь прекратился, оставляя за собой только грязные лужи на асфальте и запах сырой земли. Где-то неподалеку был слышен звук уходящего товарняка. Виктор сунул в карманы руки и решил пройтись до ларька Ашота.

В конце квартала виднелся ларек, и единственный фонарь на всю округу, освещал именно его. В такое время магазинчик Ашота был чуть ли не единственным живым местом в этом районе. Внутри было видно движение. Проходя мимо своего салона, Виктор обратил внимание, что его вывеска совсем потускнела, буквы стали блеклыми, а название не выразительное. Он подумал, что стоит заменить вывеску и заказать у Сереги, у него были знакомые, кто занимался вывесками. Но для начала нужно было переписать кассеты, которые дал ему Сергей, чтобы не оставаться в долгу у него. Ашот сидел внутри своего ларька, поникший, уставившись в одну точку полностью облокотившись на стул. Виктор постучался, Ашот перевел взгляд на него и заулыбался.

— О, Витя! Ты чего так поздно? Я уж думал, ты сегодня не придёшь.

— Да я и не собирался, — Виктор облокотился на прилавок. — Решил, чтобы завтра не переться через весь город, сразу тут переночую, дел завтра много. Дай пачку «Союз Аполлона».

— «Аполлон» брат кончился, — Ашот пожал плечами. — Есть «Прима», есть «Дукат», есть ещё какие-то, щас я посмотрю.

— Да все равно, давай тогда «Приму», по старинке.

Ашот полез под прилавок и долго копошился там. Но потом вылез и протянул Виктору пачку.

— Мне кажется или ты сегодня какой то не такой, — сказал он, прищурившись. — Случилось чего?

— Да все нормально, может немного устал. К сыну ездил, с Ольгой повидался.

— А, это дело нужное. Как там Пашка? Растет? У меня Арменчик уже почти с меня ростом. Растет не по дням, а по часам.

— Растет! Фильмы любит не меньше меня.

— Ты аккуратнее будь, а то будет потом вместо тебя сидеть сутками в подвале.

Они посмеялись. За ларьком проехала машина, осветив фарами мокрый асфальт. Потом снова стало тихо.

— Вить, слышь, — Ашот вдруг оживился, — а ты «Такси» смотрел?

— Я видел, но кассеты у меня нет, а что?

— Слышал, что веселый фильм. Там же про таксиста на белом пежо за которым жандармы гоняются?

Виктор усмехнулся.

— Ну типа того. Тебе надо кассету найти?

— Да я вот думал, может есть у тебя.

— Пока нет. Но будет. Я скажу Серёге, он достанет.

— Ой брат, было бы красиво. Как раз с семьей посмотрю.

Мужики увлеклись разговорами о фильмах и Ашот пригласил Виктора внутрь. Ашот вспоминал "Титаник", на который ходил с женой, и уснул на середине фильма. Медленно разговор перетек в быт, в неопределенное будущее, сложности экономики страны и в личные проблемы каждого.

— Вить, ну скажи честно, тебе этот салон приносит хоть что-то?

— Да если бы не приносил, я бы и сигарет у тебя не смог бы купить. Копейку приносит, большую часть я Ольге отдаю. Лучше семье, мне эти деньги не нужны.

— Молодец, Вить! Я не ожидал от тебя такого, честно скажу. А ты не хочешь сегодня посидеть, поболтать? У меня пиво есть, прямо с завода, ребята, которые товар мне возят, сегодня привезли. Вон, смотри стоит, золотистое.