Алексей Елисеев – Кассета (страница 12)

А потом он просто сорвался с места, и побежал, не оглядываясь, не чувствуя ни ног, ни себя. Он бежал вверх по откосу от моста. Его шаги гулко отдавались от бетонных плит. В голове не было ни одной нормальной и связной мысли, все было размыто. Всплывали только образы. Пашка. Женщина в платье. Ольга. Фигура в дверях. Ашот с Лёшей. Кассеты. Всё это смешивалось в один безумный и страшный хоровод, который гнал его вперед, в темноту, в сторону дома. Он бежал, и мир вокруг превратился в мрачный фон. Фонари, деревья, иногда проезжающие машины. Всё это было в голове у Виктора, как на бракованной видеозаписи. Он не чувствовал холода, не ощущал противного ветра, не замечал мелкой мороси и даже не обращал внимания на собственное тело. Только пульс в висках отдавался мощными ударами по голове и хриплое дыхание, вырывающееся из груди. И одна только мысль. Которая пульсировала где-то в глубине, как аварийный сигнал. Нужно домой. Домой. Домой.

Виктор не помнит как очутился возле подъезда, не помнил, как поднялся по лестнице и возился в полумраке с замком. Очнулся он уже в своей комнате коммуналки, привалившись спиной к запертой двери. В комнате было темно и тихо. Только из кухни через дверь доносился гул старого холодильника. Но это был безопасный звук, привычный, почти родной. Виктор сполз по двери на пол и несколько минут просто сидел, пытаясь отдышаться и привести свои мысли в порядок. Легкие внутри горели, ноги гудели, а перед глазами та картина. Вода, мусор, ржавая арматура и лоскут ткани, которой он сорвал, сам не зная зачем. Он скинул ботинки, которые уже до боли сжимали ступни. Он не раздеваясь добрался до кровати и рухнул на неё. Тело требовало отдыха, но мозг не давал, он прокручивал произошедшее, не давая себе остановиться хоть на минуточку. Виктор закрыл глаза и в момент провалился в глубокий и тяжелый черный сон без сновидений. Или это ему так показалось, что без сновидений, потому что утром он ничего не помнил.

Кассета. Глава 7

Потолок был ему не знаком, потому что Виктор не помнит, как оказался в своей квартире. Он спал в своей комнате, в своей кровати, но почему все выпало из головы. Только обрывки вчерашней дороги. Мост, месяц, вода. И всё. А дальше провал. Глухой, чёрный, будто кто то вырезал кусок плёнки и склеил концы наспех. Пустота, которая теперь висела над кроватью вместо потолка и давила на грудь. Он открывал глаза медленно, будто восстаёт из мертвых. Глаза то открывались, то закрывались вновь. В горле стоял ком, а во рту сушило. Виктор не мог прийти в себя. Голова гудела, будто после самой веселой гулянки, где было выпито много алкоголя. К телу прилипала одежда от того, что она вся была влажная. Это ощущение дискомфорта со всех сторон сильно раздражали Виктора, но он не хотел вставать, чтобы это исправить.

Его глаза опять закрылись и он задремал. Но резко подскочил, от сухости во рту. Это было невыносимо. Он медленно спустил ноги с кровати и одной рукой попытался поднять своё бренное тело, но без помощи второй ему бы этого не удалось. Он сидел и пытался осознать, что сегодня за день, почему он дома и как он оказался в постели мокрый. Виски сдавливало, а в глазах стоял песок. Свет из окна сильной бил по глазам, от чего он сильно щурился и не мог открыть их нормально. Голова была тяжёлой, как чугун. Тело отозвалось тупой болью, мышцы ныли так, будто его сильно избили. Он думал, может и правда его кто-то встретил по пути, произошла перепалка. В это время это было частое явление. Драки, убийства, разбои. Он потрогал своё лицо ладонями, посмотрел на костяшки кулаков. Нет. Драки не было. Он целый и невредимый. Только штанина была измазана в засохшей грязи, будто он где то валялся.

На кухню он пошёл босиком, прилипая ступнями к холодному линолеуму. Очень хотелось пить, сухо было настолько, что по ощущениям у него не было даже слюны. Он открыл кран, наклонился, и всем лицом начал сбивать напор воды. Он жадно глотал воду и пытался хотя бы не много уменьшить головную боль. Вода была ледяной и пахла хлоркой, но ему было всё равно. Он встал над раковиной и упёрся руками в её край. Он стоял так около минуты, глядя на то, как капли срываются с подбородка и капают в кастрюлю которая стояла в ней. Вода немного привела его в чувства, но головная боль не прошла, но стала глуше и терпимее. Он услышал, как кто-то из соседей идет на кухню и просто молча вернулся в свою комнату, никого не замечая и не заговаривая.

Кому расскажешь? Мысль эта появилась не впервые. Она уже крутилась где-то на задворках сознания, но теперь выплыла на поверхность и встала поперёк горла. Лёша? Да, он выслушает, конечно, он друг. Но даже Лёша решит, что Виктор переутомился, и посоветует выпить и выспаться. Ашот и вовсе не поймёт. Разведёт руками и скажет, чтобы он меньше сидел в своём подвале, потому что там у него уже черти заводятся. А Ольга Ольга просто положит трубку. Она и так смотрит на него, как на пустое место, а если он начнёт рассказывать про провалы с памятью, она решит, что он окончательно спятил. И будет права. С этим не идут к людям. С этим сидят в четырёх стенах и медленно, по капле, сходят с ума.

Он решил переодеться и навести себе чаю. Накинув сухую одежду и домашние тапочки, он вернулся на кухню, чтобы вскипятить чайник. На кухне уже никого не было. Пока чайник закипал, Виктор пытался восстановить все события, которые с ним вчера произошли. Помнит Ашота и трамвай, как шёл по мосту и темные улицы города. Это вся картина, которую он мог восстановить. Целый кусок жизни просто исчез, и на его месте зияла чёрная дыра. Он пытался напрячь голову, но виски сдавливало ещё сильней. Внутри было лишь смутное ощущение, что случилось что-то нехорошее. То, о чем лучше не вспоминать, но оно сидело так глубоко внутри и скреблось оттуда, как мышь под половицей.

Чая у него не оказалось, но он внимательно осмотрел соседский столик и увидел, что у них было много разных. "Индийский", "Цейлонский", "Сорт первый" и "Брук Бонд". Он тихо достал из коробки пакетированный "Брук Бонд" закинул в кружку и пошлепал обратно в свою комнату.

Виктор стоял в своей комнате и смотрел в окно, в одну точку. Так он простоял пока сигарета не обожгла ему пальцы, а в кружке не стало пусто. После он отвел взгляд и увидел на столе странный кусок ткани. Лоскут лежал на столешнице, аккуратно расправленный, будто кто-то специально положил его на видное место. Он подошёл и взял его в руки. Это был кусок от чей-то одежды, узор в горошек заставил его волноваться. Виктор уставился на него и не мог понять, откуда же он взялся. Кусок какой-то тряпки, для чего он, откуда. Непонятно. Но где-то в глубине души, в груди, шевельнулось то самое животное чувство, которое ему говорило о том, что это связано с этим провалом с памятью. С тем, о чем он забыл. С тем, что случилось этой ночью.

Отбросив этот лоскут обратно на стол, он подошел к кухонному уголку комнаты и достал мусорное ведро. Аккуратно двумя пальцами он скинул его в ведро, а ведро поставил на выходе, чтобы не забыть вынести мусор.

Виктор решил, что нужно привести себя в порядок и направился в душ. Он включил душ на полную и горячая вода хлестнула ему по плечам, немного обжигая. Это было первое по-настоящему приятное ощущение за сегодняшнее утро. Он стоял и просто наблюдал за тем как вода уносит серую пену в слив. Вместе с этим уходило и напряжение, которое сильно сковывало тело. После он решил побрить своё лицо. Из запотевшего старого зеркала на него смотрел мутный силуэт с всклокоченными волосами и припухшими веками. Жалкое зрелище. Но после того, как он побрился, лицо немного преобразилось и теперь этот человек хотя бы напоминал самого себя. Он переоделся, одел чистые вещи, а старые собрал в кучу и положил в отдельный таз, где у него была грязная одежда для стирки. В шкафу он нашёл старый свитер, который не носил уже год. От свитера пахло пылью и немного прошлой жизнью. И от этого запаха вдруг стало немного спокойнее.

Сегодня, нужно было съездить к Оле и Пашке. Виктор уже давно хотел, а деньги которые он накопил, хотя бы немного сгладят напряжение между ним и Ольгой. Он не стал выбирать лучший момент, а просто направился к телефону и набрал номер Ольги.

— Да, слушаю, — голос у неё был усталый, но не злой.

— Оль, привет, это я. Хотел узнать, я могу сегодня приехать? Деньги привезти. И Пашку повидать.

В трубке помолчали.

— Приезжай, да. Конечно. Пашка будет только рад. Ты через сколько будешь?

— Я сейчас соберусь и буду выезжать из дома.

— Хорошо, я тогда скажу Паше, чтобы он сейчас уроки доделал, пока ты в пути.

— До встречи.

Он положил трубку, внутри стало светлее и теплее. Он наконец-то поедет к сыну, отдаст деньги Ольге, чтобы та не переживала. Наконец Виктор ощущал себя нормальным человеком, который живет нормальную жизнь.

Сборы были недолгими. Виктор проверил содержимое карманов, чтобы убедиться всё ли на месте. Накинул пальто, взял ведро и направился вначале на мусорку. На улице было холодно и серо. Он постоял у баков, глядя на небо, после вернулся, запер дверь в комнату на замок и вышел на лестничную клетку. Закурив сигарету на ходу он не спеша направился к автобусной остановке. Тело уже было более послушным, мышцы перестали ныть. Голова уже не была тяжелой, скорее легкой и ясной. Автобус подошел быстро, Виктор даже не успел докурить. Выкинув бычок в лужу он забрался внутрь. Он оплатил кондуктору и уселся возле окна. В автобусе было нелюдно. Парочка, старая женщина с авоськой и пару работяг. Обычный рейс. В обычный день.