Алексей Елисеев – Кассета (страница 11)

— Дай мне пожалуйста новый "Союз Аполлон", в синей пачке. А и спички.

— Ты чего сегодня поздно? Опять тут ночуешь, что ли?

— Нет, сегодня домой поеду. Надоело тут ночевать, спина отваливается, от этого дивана.

— Правильно, дорогой. Дома все есть и поспать, и поесть, и помыться. А ты сидишь в своей пещере, как этот... как его... — Ашот пощёлкал пальцами, подбирая слова.

— Эдмон Дантес, из замка Иф? — подсказал Виктор и невольно усмехнулся

— Да, да! Он самый. В камере сидел, только ты по своей воле сидишь, а его туда насильно.

Ашот протянул сигареты и сдачу Виктору. Виктор взял сигареты, но сдачу оставил Ашоту, потому что тот его недавно угощал весь вечер. И направился в сторону трамвайной остановки.

— А сдачу, Вить!? — Ашот крикнул вслед.

— Да оставь себе, хватит, ты и так нас угощал. Спасибо тебе! — Виктор отмахнулся.

— Это тебе спасибо, дорогой! Хорошей дороги! До завтра!

— Пока!

Последний трамвай подошел быстро. Это трамвай ходил только по правому берегу Воронежа, поэтому Виктор осознавал, что ему придется идти пешком по мосту через водохранилище, и ещё немного внутри центрального района. Он зашел внутрь, обилетился у кондуктора и уселся у окна. Вагон был почти пустой, рядом сидел молодой парень в наушниках и с плеером в руках. В модных джинсах и почти новой кожаной куртке. Мужчина, со спортивной сумкой через плечо, по нему было видно, что возвращался со смены, уставший и не очень-то довольный. И почти в конце вагона кондукторша, которая упала на заднее сиденье. Конец дня. Виктор внимательно смотрел, как проплывает ночной Воронеж. Огни фонарей размазывались по влажному асфальту, витрины магазинов были темные, только изредка мелькали освещенные окна жилых домов.

Мысли были спокойными, Виктор вспоминал сегодняшний день, как он прошел и что он сегодня сделал. Был у Сереги, взял новые фильмы для проката. Закрыл долги, не все, но уже часть денег отбил и есть что отдать Ольге и сыну. И просмотр хорошего кино, который запал ему в душу. Особенно актерская игра Траволты и Джексона. Хороший день. Продуктивный. Он подумал ещё раз о сыне, о том, что завтра скорее всего доедет до семьи, отдаст деньги Ольге, и может быть даже погуляет вместе с ними. Поесть мороженого, хоть и было уже холодно, но всё же. Пашка любил мороженное, он его ел даже зимой. От этих всех мыслей у Виктора потеплело внутри, и он поймал себя на том, что почти улыбается.

Трамвай дернулся на стыке рельсов и Виктор отвлекся от своих мыслей. За окном проплывал мост через водохранилище. Длинная темная лента, которая подсвечивалась редкими фонарями. Это была его остановка. Он так давно хотел погулять по ночному городу, как в студенчестве, когда все было просто и понятно. Он вышел из трамвая, и проводил взглядом одинокий вагончик. Виктор остался один, вокруг была тишина и пару фонарей. Было тихо и только у берега, где то у моста, лаяла собака, и ветер гудел на проводах. Он закурил, поправил ворот на пальто и медленно пошагал в сторону моста. Водохранилище встречало его холодом, сильным ветром и запахом воды. Тот самый запах, когда Лёша вез его домой после посиделок у Ашота. Запах спокойствия и свободы.

Когда он зашел на мост, лая собаки уже не было, только ветер бил по ушам своим гулом. Он шел медленно, наблюдая за звёздным небом и молодым месяцем. Вода внизу была черной, и только свет от месяца дрожал на поверхности, разбиваясь о невидимые волны. Красиво. Виктор докурил и решил остановиться почти у середины моста, постоять и насладиться видом по полному. Машины ездили редко, раз в пять минут, а то реже. Мост был большим, массивным, двухъярусным. Сверху проходили трамваи, а снизу автомобили. В те времена когда его строили, это был прорыв в мостостроении и инженерии в Советском Союзе. Таких объектов по всему Советскому Союзу тогда построили единицы. Виктор постоял и направился дальше. Он плелся и думал о том, как же ему сейчас хорошо, несмотря на то, что погода ухудшилась. Он смотрел на воду, на месяц, на редкие огни машин, проезжающих по мосту, и чувствовал, как внутри разливается покой. Виктор так же подумал о завтрашнем дне, о том, что нужно будет обязательно заехать к Ольге, отдать деньги, повидать Пашку. Может, даже сводить его в кино. В "Пролетарии" как раз шёл "Армагеддон", а Пашка любил фильмы про космос.

В конце моста он решил, что хочет спуститься к воде и посидеть на берегу. Здесь было тише. Ветер почти не доставал до этого места, и только плеск волн о камни нарушал тишину. Виктор сел прямо на траву, вытянул ноги и закурил снова. Он прилёг на бок, облокотившись на локоть и рассматривал тот берег, откуда он только что пришел. Виктор поёжился, тепла, как при движении уже такого не было, поэтому он застегнул пальто на все пуговицы. Наверное, уже было пора идти домой. Он только собирался встать, как увидел, что-то недалеко у опоры моста. Что-то белое в воде, колыхалось на волнах. Скорее всего мусор. Тряпка или пакет. Но волна приподняла это что-то. Виктор попытался присмотреться в темноте, что это за очертания. Рука? Или ему показалось. Он привстал, сделал шаг вперед в полуприсяде и ещё раз прищурился. На коряге пакет? Он сделал ещё шаг. Виктор остолбенел. Он вытянулся и продолжал смотреть не открывая взгляд. То, что он принял за корягу, оказалось телом. Это была женщина. Она лежала лицом вниз, запутавшись в мусоре у опоры моста. Вода колыхала её рваное платье. Платье в горошек. Бесцветное из-за темноты, но Виктор знал этот узор. Он видел его на кассете. Сначала синим, потом красным. А теперь и мокрым, облепившим мертвое тело.

Виктор стоял и не понимал что ему делать. Внутри как будто все оборвалось и полетело куда то вниз, как в тот момент когда он увидел фигуру на второй кассете. Внутри был даже не холод, а разряд адреналина по всему телу. Шок был такой силы, что Виктор даже забывал дышать, он смотрел на тело, и не понимал что делать дальше. Это уже не была кассета или запись. Это была реальность. Его реальность. Водохранилище, труп, берег, он. Ветер будто ещё сильней усилился, начиная пробирать холодом до самых костей. Он начал пятиться назад, но споткнулся о валун и упал на колени. Руки дрожали, глаза стали мокрыми. Он судорожно полез в карман за сигаретами и спичками. Хотя Виктор прекрасно понимал, что это глупо, закуривать сейчас, нужно бежать отсюда. Звонить в полицию, что-то делать. Предпринять какие-то действия. Но он не мог. Просто не мог. Внутри все стало клином. Он просто сидел на влажной траве и смотрел на тело. Во рту была сигарета и он не мог даже её подкурить, и пошевелиться.

Он решил все-таки закурить. Он зажег спичку, пламя вспыхнуло и тут же погасло на ветру. От холода и шока, пальцы не слушались. Он чиркнул снова, прикрывая рукой от ветра, затянулся. Дым ударил по горлу, но ему было тогда все равно. Он смотрел на воду и не мог отвести взгляда. Ему тогда казалось, что прошла целая вечность, пока он сидел, на корточках, с сигаретой в зубах и бешено колотящимся сердцем где-то в горле. Мысли в голове прыгали, как блохи по уличной кошке. Он не мог поймать не одну из них, но он понимал, что нужно всё таки что-то сделать. Встать, может подойти, или вообще бежать. Бежать, не оглядываясь, и забыть всё это, как страшный сон. Но он знал, что сны не забываются, сны, особенно в которых умирают люди, остаются навсегда. А этот сон, был самой настоящей реальность, что он видел в своей жизни.

Ноги начали затекать от такого положения, и он решил подняться и сделать шаг к воде. Ноги дрожали, как у новорожденного теленка. Ещё один шаг. Холодная вода коснулась подошвы ботинка и он ступней ощутил холод. Он пытался вглядеться ещё раз в темноту, пытаясь найти то, что он видел пару минут назад. Мертвое тело, в платье, с узором напоминающего ему платье из кассеты. Но на месте ничего не было. Только какие-то бутылки, пакеты и коряги, которые бились вместе с волнами о бетонную опору моста. Он затянулся посильней, протёр глаза и ещё раз всмотрелся. Ничего. Нет. Пусто.

Виктор выдохнул, но тревога второй волной накатилась на него изнутри. Вроде бы показалось. Ну конечно же показалось. Переутомление, стресс, чертовы кассеты и этот подвал, с ума сводят. Он уже начал себя убеждать, что это коряги так поблескивали на свету от ночного неба, что он принял желаемое за действительное, точнее страшное за реальное. Он даже усмехнулся про себя, истерично и надрывно. В этот момент, ветер немного стих и стало немного тише. Он ещё раз взглядом пробежался по берегу, и увидел, что на ржавой арматурине, в том самом месте, где только что был труп женщины, висит лоскут старой ткани. Рваный и выцветший. Будто привязан к металлу, как флаг. Это было платье в горошек.

Виктор перестал дышать. Он смотрел на лоскут и ничего не мог понять. Чувства переполняли его, мир вокруг него сузился до размеров этой тряпки. Это были не галлюцинации, не фантазия или не игра света. Всё происходило здесь и сейчас. Так же как он общался сегодня с Серегой, и как Михалыч, который встретил его с перегаром. Он зачем то протянул дрожащую руку и сорвал часть ткани с арматуры. Она была ледяной и мокрой, от неё пахло сыростью и чем-то сладковатым, чего он сам не мог понять. Он скомкал её в кулаке и сунул в карман, чтобы просто не видеть.