Алексей Елисеев – Грош на Олимпе (страница 5)

Подтверждение статуса: не завершено.

Свидетель регистрации: отсутствует.

Привязка к локальному узлу: отсутствует.

Риск изъятия: критический.

Причина риска: контур распознан как возвратный актив, а носитель не признан стороной с устойчивым правом возражения.

Доступное действие: найти свидетеля, узел регистрации или форму временной самоидентификации.

Очень приятно познакомиться.

Я сделал ещё один шаг, потом второй. Ноги двигались хуже Маратовой ноги на моей перемычке. Где-то наверху «белые» пытались вскрыть дверь. У них точно получится. У всех, у кого есть деньги и распоряжение, в итоге получается вскрыть любую дверь. Вопрос лишь в том, сколько минут остаётся парням вроде меня между приказом и его исполнением.

Прижал ладонь к затылку и пальцы стали мокрыми. Кровь это была или дождевая вода, я уже не понимал.

Впереди, за поворотом, горел слабый зелёный огонёк аварийного выхода. Я пошёл на него и почти дошёл. На третьем шаге тоннель качнулся. На четвёртом исчез пол. На пятом я понял, что лежу лицом на мокрой решётке и больше не могу поднять голову.

Последняя мысль была как это ни странно не о смерти или корпорации, даже не о том, что Фич сейчас будет очень недоволен состоянием моего затылка. Я подумал, что Марат всё-таки должен мне остаток за ремонт.

Потом в голове или на экране дополненной реальности зажглась ещё одна строка, крупнее всех предыдущих:

[АРБИТР / АКТИВАЦИЯ]

Исполнительный контур перешёл в активный режим.

Причина активации: подключение к живому носителю при угрозе возврата и повреждения контура.

Первичная функция: выявление прав, долгов, договоров, статусов и допустимых действий вокруг носителя.

Режим взаимодействия: прямой вывод в зрительное поле без речевого интерфейса.

Согласие носителя: отсутствует.

Ограничение: контур не подтверждает безопасность носителя. Контур подтверждает только возможность использовать носителя для проверки прав.

Садовая погасла.

Глава 3. Арбитр в голове

Сознание вернулось ко мне с отчётливым ощущением, будто кто-то уже приценивается к моей голове, намереваясь вскрыть её тупым конервным ножом и распродать её по частям. Не в буквальном смысле, разумеется, хотя и в этом я не был до конца уверен. Где-то справа, словно из-под толщи воды, доносился низкий и недовольный голос Фича, урчавший, как старый генератор, в который опять залили суррогат вместо нормального высокооктанового топлива.

— Глаз отдельно не трогать, — пророкотал он. — Порт тоже. Да не теребонькай пипетку, охлаждением сначала займись. Если у него сейчас мозги вскипят, я тебе эту стойку в позвоночник вкручу, будь уверен.

Второй голос, принадлежавший, по-видимому, молодому человеку, прозвучал тоньше и с ноткой испуганной почтительности.

— Я просто спросил, можно ли снять кожух...

— Со головы своей кожух снимешь, засранец, — отрезал Фич.

Что ж, это обнадёживало. Я находился у Фича, а если просыпаешься в его подпольной клинике, это обычно означает одно из двух. Ты либо каким-то чудом выжил, либо он ещё не успел этот факт опровергнуть. Оба варианта представлялись мне куда более привлекательными, нежели перспектива прийти в себя под взглядами людей в белых дождевиках, ощущая лицом холод мокрой решётки и красную точку лазерного прицела на затылке.

Я предпринял попытку открыть глаза. Правый подчинился без возражений, а вот левый сперва выдал серую рябь помех и белого шума, затем выхватил кусок потолка и, наконец, показал мне совершенно чужой рекламный баннер, которого в этой дыре быть никак не могло. Реклама сулила кредит на замену суставов под «честный процент». Справившись с приступом тошноты и головокружения, я поспешно моргнул, и баннер исчез, оставив после себя лишь тонкую красную линию, дрожавшую в углу поля зрения.

[АРБИТР / КАЛИБРОВКА ЗРЕНИЯ]

Сенсорный канал: левый глазной имплант.

Состояние: сбой калибровки.

Побочный вывод: рекламный слой и сервисные метки отображаются поверх реального зрения.

Причина: перегрузка после подключения исполнительного контура.

Вывод: носитель видит служебные данные, но не контролирует порядок их появления.

Благодарю покорно, я и без твоих подсказок это заметил.

Выяснилось, что я лежу на хирургическом столе, ощущая спиной жёсткую, холодную клеёнку, а под шеей — валик, наскоро свёрнутый из чьей-то куртки. Прямо надо мной висела лампа с треснувшим плафоном, и свет её бил в глаза резко и без всякой медицинской деликатности. В спертом воздухе смешались запахи спирта, биогеля, мокрой ткани и палёной кожи. Последний, как я с неприятным холодком догадался, принадлежал мне. Я заключил это по тому, как пристально Фич всматривался в мой затылок.

— Если ты сейчас скажешь, что бывало и хуже, — прохрипел я, чувствуя, как слова царапают пересохшее горло, будто оно всю ночь служило складом для пыли, — я тебе не поверю.

Фич наклонился ко мне так близко, что я смог разглядеть щетину на его щеках и запекшуюся кровь на лбу — скорее всего, чужую, хотя с Фичем никогда нельзя было быть в чём-то уверенным.

— Бывало и хуже, — без тени иронии подтвердил он, — но реже.

— Я же просил...

— Это я и не для тебя говорю. Для себя.

Я попробовал пошевелиться, и тело тотчас же отозвалось целым букетом болезненных ощущений. Рёбра, отдаваясь тупой болью, напоминали о недавнем падении, левое плечо горело там, где я приложился о дверь, спина была мокрой от липкого пота. Затылок же ощущался так, будто туда вкрутили раскалённую монету и забыли спросить, нужна ли сдача. А затем я почувствовал нечто иное, не боль. Что-то вроде чужого присутствия. Глубоко внутри головы, где-то под слоем моих собственных мыслей, стояла чужая, гулкая тишина. Это очень напоминало ощущение пустого кабинета с включённым светом, куда меня не приглашали, но где кто-то уже какое-то время был, уже успел разложить на столе свои документы и заварить себе чай.

Я закрыл глаза, но тишина никуда не делась. Открыл их снова. В углу экрана дополненной реальности возникла строка текста.

[АРБИТР / РЕГИСТРАЦИЯ ПРОБУЖДЕНИЯ НОСИТЕЛЯ]

Носитель: Егор Рудин.

Статус: в сознании.

Регистрация: не завершена.

Состояние: после травмы, перегрев порта, нестабильное зрение.

Доступ к телу: осуществляется через медицинский стол без подтверждённой лицензии процедуры.

Вывод: носитель жив, но юридически ещё не оформлен как сторона спора.

— Фич... — позвал я.

— Вижу.

— Ты это тоже видишь?

— Я вижу, что твой зрачок делает то, чего зрачки делать не должны, — ответил он, не отрывая от меня взгляда.

— А если конкретнее?

— Как цифровой торч выглядишь...

Я повернул глаз в его сторону, не прилагая к этому особых усилий, просто посмотрел. И мир вокруг меня вдруг пополз слоями. Само лицо Фича ничуть не изменилось. Он по-прежнему стоял, держа в руке пинцет, с серыми пятнами изоляционной пасты на пальцах. Но поверх его фигуры, словно плохая реклама на стекле, возникли тонкие, полупрозрачные строки.

[АРБИТР / ПРОВЕРКА МЕДИЦИНСКОГО СУБЪЕКТА]

Субъект: Филипп Бармин.

Роль в текущем событии: неофициальная медицинская помощь фактическому носителю.

Лицензия: аннулирована.

Допуск к операциям: оспорен.

Задолженность: «Маяк» / медицинское оборудование / 18 430.

Актив под риском санкции: стойка охлаждения.

Фактическое значение: помощь носителю выполняется лицом без действующей защиты лицензии.