Алексей Елисеев – Город Гоблинов. Айвенго II (страница 2)
Сорок пять лет. Грузчик. Бывший предприниматель. Слово красивое, пахнет кофе и презентациями, манит блеском офисных огней, за которыми на деле скрываются коробки, долги, бесконечные разговоры с людьми, у которых всегда есть печать, справка и повод не платить, и я искренне верил, что жизнь — это таблица, где можно свести доходы с расходами и получить чистый результат, и всё просто, логично, предсказуемо, главное не ошибаться в подсчётах и правильно планировать.
Теперь у меня действительно появилась таблица — перед глазами, прямо внутри черепа, с цифрами, строками, столбцами, где всё чётко и по делу. Жизнь перестала притворяться, будто в ней есть мораль, потому что теперь всё называлось прямо: Очки Системы, Ранг, Предел, Насыщение, Смерть, Штраф. И больше никаких полутонов, никаких туманных обещаний, только голые факты, только жёсткие правила, и в прошлой жизни бюрократия была медленной и тупой, а теперь она стала молниеносной, но осталась всё такой же бестолковой, потому что цифры — это всего лишь цифры, и они не объясняют, за что ты бьёшься и ради чего умираешь.
Я даже усмехнулся, вспомнив, как всё начиналось. В начале была пустота, а после неё радостное «Поздравляем», будто грамоту в детском саду вручили за участие в утреннике, и потом — первые шаги, первые страхи, первая драка с тем, что выглядело как помесь крысы и медведя, и я даже не сражался, а отбивался, не понимая, за что и почему, просто инстинкт толкал руки и ноги, пока тварь не перестала дёргаться.
А после — погоня за Молдрой. Девчонка с копьём, игравшая жертву, которая вдруг обернулась охотником и опытным воином. Тёмная эльфийка вонзила мне в ногу стальное жало, наказав за самонадеянность, и я до сих пор помню этот холод в ноге. Это была даже не боль, а именно холод, будто в мышцу влили жидкий азот, и только потом боль пришла, накрыла волной, заставила стиснуть зубы и вступить в бой, исход которого тогда был неясен, но сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что именно тот удар копьём стал началом всего.
Потом был костёр, и её спокойный, мелодичный, почти равнодушный голос, из которого сыпались странные термины — «кластер», «сектор», «реструктуризация», и она говорила о гибели миров так, будто читала инструкцию к бытовой технике, перечисляя этапы утилизации без тени эмоций, и это было страшнее любого крика.
Ночь. Река. Чудовище. Сейчас ясно, что мы отбились от грязехода чудом, и до сих пор не понимаю, как выжили… Вернее, нет, всё понимаю. Мы объединились, и в этом объединении не было ни капли романтики, никакого «давай жить вместе», просто два зверя в одной клетке решили, что вместе у них больше шансов перегрызть горло тому, кто придёт за ними следующим. Она не высказывала это вслух, но я достаточно пожил, чтобы понимать, что эльфийка трезво оценивает собственные шансы, и ей, как и мне, нужен живой союзник, потому что кинокефалы, возможно, и отстали, но никто не сказал, что они оставили попытки, и у моей спутницы есть цель — она, как и я, хочет выжить на этом задании, и план минимум вполне себе неплох, а в идеале, конечно, хотелось бы задание Системы выполнить, вот только надо ли мне это делать и что это будет значить для Земли — пока неясно, и всё же мы держались вместе, потому что вместе легче.
Разум с анализа текущего положения снова перескочил на воспоминания — подземелья, драугры и их тяжёлые шаги, мастерская цвергов, в которой всё выглядело так, будто мастера просто вышли на перекур и забыли вернуться, оставив инструменты на столах, и лич с шелестящим, сухим голосом, который рассказывал о предательстве так, словно читал лекцию по истории для первокурсников.
Я ведь тогда практически погиб, и Молдра подлечила меня, влив исцеляющее заклинание — будто зарядку в телефон воткнула, без лишних слов, без эмоций, просто сделала то, что нужно, и я встал с мерзким послевкусием близкой смерти и с пониманием, что теперь должен жизнь тёмной эльфийке, и этот долг висел на мне грузом, который нельзя сбросить.
Наш союз, начавшийся с копья в ноге и ставший сделкой, трансформировался в нечто большее — я не любил красивые слова, факты всегда были ближе, и главным фактом было то, что рядом с ней выживать банально легче, плюс она многое знала о Системе и её правилах, а знание — сила. Предупреждён, значит вооружён.
Чтобы остановить поток мыслей и воспоминаний, я полез в интерфейс, сосредоточился. Перед внутренним взором развернулось системное окно, холодное и бесстрастное, как приговор.
Системное имя: Айвенго.
Истинное имя: Иван Шабаев (скрыто).
Статус: Игрок (E).
Уровень: 7.
Доступно: 27/120 ОС.
Я задержал взгляд на цифрах — двадцать семь, и эти цифры означали шанс улучшить себя, а значит прожить чуть дольше.
Параметры:
Сила: 9/11.
Ловкость: 9/11.
Интеллект: 7/10.
Живучесть: 2/10.
Выносливость: 8/11.
Восприятие: 6/10.
Удача: 2/10.
Интуиция: 9/10.
Я пробежался взглядом ниже.
Навыки:
Перекованная плоть (E, ⅕).
Система циркуляции Ци (F, ⅕).
Стальные кости (E, ⅕).
Владение мечом (F, ⅗).
Стиль древкового оружия «Копьё Вечной Зимы» (F, ⅕).
Титул: Нулевой.
Беззвучный смешок вырвался из груди — «иногда невезение так велико, что великая удача проходит совсем рядом», спасибо, Система, заслужил, можно выдать премию за многолетний труд по притягиванию проблем.
Дополнительные параметры:
Духовная энергия: 1.
Ци: 100/100.
Сто единиц. Полный бак. Ирония в том, что этот бак нельзя потратить ни на что толковое. Сейчас я мог лишь ощущать Ци, знал, что эта энергия у меня есть, но использовать её пока не мог, и это напоминало ситуацию, когда у тебя есть ключ от сейфа, но сейф замурован в стену, и ты даже не знаешь, что внутри.
Когда я изучил «Систему циркуляции Ци», внутри меня заструились горячие потоки, и тогда это даже показалось приятным. Будто кровь разогрели, но сейчас ощущение стало фоновым, привычным. Тепло под кожей, лёгкое давление в груди, будто там поставили маленький насос, но инструкцию к нему выдать забыли, и я мог крутить головой, вращать глазами, шевелить руками, бегать, драться — а Ци оставалась просто Ци, молчаливым свидетелем моего неумения.
Я замер, прислушиваясь к тому, как тишина давит на уши, и в этой ватной глухоте вдруг проступила странная закономерность — у неё будто появился центр, ось, которая неторопливо смещалась, словно невидимая рука ощупывала пространство, выискивая нас в каменной утробе. Вибрация ползла по плитам, приближалась с методичной неторопливостью, и если не сосредоточиться, её можно было и не заметить, но я уже вцепился в это ощущение, и каждый толчок отдавался в ладони, прижатой к полу, заставляя пальцы неметь от напряжения.
Потом стена напротив пошла волнами — не осыпалась, не треснула, а словно решила, что камень не обязан оставаться камнем, и из неё медленно выполз шершавый, неровный гребень, за которым показалась массивная туша, низкая и приземистая, слепленная из щебня и вековой пыли, и существо это выглядело так, будто природа решила собрать хищника из обломков, а Система добавила подпись и штамп — небрежно наложила печать на творение, которому не хватало завершённости.
Перед глазами всплыло окно.
Камнеспин. Монстр. Ранг: F. Уровень: 3.
Дальше Система сделала то, что умела лучше всего — сделала вид, что ей некогда, и не стала вдаваться в подробности, спасибо, очень помогло, Камнеспин, и что мне с тобой делать?
У него не было морды в привычном смысле. Спереди бугристый нарост, две трещины, похожие на ноздри, и всё, ни глаз, ни ушей, только тело из пластин, прилегающих друг к другу, как каменная чешуя, и двигался он медленно, неуклюже, но каждый шаг отдавался в полу низким толчком, будто сердце этого подземелья билось в такт его движению, и когда он повернул голову в сторону Молдры, внутри у меня щёлкнуло. Это не было страхом, просто холодное понимание, что если он доберётся до неё, пока она спит, я останусь совсем один, и одиночество это не философская категория, а приговор. Без напарника мои шансы тают быстрее, чем я успею их сосчитать.
Я шагнул вперёд, ещё толком не решив, что буду делать, но рука уже сама рванула меч в замахе, и лезвие со свистом рассекло воздух, прежде чем мозг успел одобрить это решение, и в тот момент, когда сталь вошла в стык пластин у основания шеи, я почувствовал, как вибрация удара прошла через рукоять, через запястье, через плечо, и понял, что назад дороги нет.
Глава 2
Удар вышел чистым. Я вложился в него всем весом, и меч угодил точнёхонько в стык пластин, туда, где у любой брони положено быть слабине. Рука сработала раньше мысли — будто вспомнила что-то из той, прошлой жизни, где я ещё не был Айвенго, а был просто Ваней, которому приходилось выкручиваться.
Сталь вошла и завязла. Словно я ткнул не в живую плоть, а в сухую, спекшуюся глину. Ни отскока, ни звона — только глухой, вязкий толчок в ладонь. По спине под рубахой пополз холодный пот. Тварь оказалась непробиваемой, и близость расплаты стянула кожу на затылке неприятным, липким холодком.
Я потянул меч назад. Сперва осторожно, на пробу — намертво ли зажало? Потом с усилием, упёршись ногой в каменный пол. Клинок сдвинулся, и следом посыпалась мелкая крошка, серой пылью оседая на плиты. Крови не было. До живой, сочной мякоти я так и не добрался, и это осознание пришло мгновенно: внутри у этой твари не мясо, а та же каменная жёсткость, которой безразличны мои потуги.