Алексей Егоров – Римская история и Плутарх (страница 38)

Историография известна хуже. Мы знаем немало имен людей того времени (Кремуций Корд, Сенека Старший, Ауфидий Басс, Сервий Нониан, М. Клувий Руф и др.)[174]. Кремуций Корд, Сенека и Ауфидий Басс писали историю гражданских войн, а Ауфидий посвятил свой труд войнам в Германии. М. Клувий Руф писал историю от Калигулы до Нерона и, вероятно, историю гражданской войны 68–69 гг. н. э.

Исторические труды писал знаменитый ученый Плиний Старший (23/4–79 гг. н. э.), автор «Естественной истории» в 20 книгах, впрочем, написанной уже во времена Веспасиана. Этот труд Плиния стал подлинной энциклопедией в области естествознания: астрономия, физика, география, зоология, ботаника, сельское хозяйство, медицина, живопись, скульптура. В своей I книге Плиний приводит список из 400 греческих и латинских писателей, сочинения которых он использовал при написании своего труда[175].

Из исторических сочинений Плиния известно сочинение, продолжившее труд Ауфидия Басса, в котором изложение было доведено до своего времени (Tac. Ann., XV, 53; Hist., III, 26) и историю войн с германцами в 20 книгах.

Быть может, единственным полностью дошедшим до нас историческим трудом является труд Веллея Патеркула (ок. 20 г. до н. э. — после 30 г. н. э.) в двух книгах[176], в которых изложена история Рима от Ромула до своего времени (т. е. до 30 г. н. э.). Впрочем, первая книга (вероятно, с лакунами) содержит всего 18 глав, тогда как главная, вторая книга состоит из 131 главы и посвящена гражданским войнам.

Концепция Веллея Патеркула более прямолинейна, чем сложная и не однозначная концепция Ливия, но она больше отражает идею принципата. Главными героями исторического труда Веллея Патеркула являются Цезарь (Veil., II, 41–58), Август (ibid., II, 5985) и Тиберий (ibid., II, 95–131). Если Цезарь и Август прекратили гражданские войны и построили Империю, то Тиберий вывел ее из кризиса 4–11 гг. н. э.

Крен, естественно, делается в сторону Тиберия, тем более, что сам Веллей был участником войн в Германии и Паннонии. Лесть в адрес Тиберия, конечно, выдает тяжелую духовную обстановку этого времени, однако изменение концепции имело далеко идущие последствия[177].

Автор отдает дань и противникам: он с огромной симпатией пишет о Цицероне (Veil., II, 34, 5; 36, 2–5; 56, 2–5), с уважением отзывается о Катоне (ibid., II, 35) и о Помпее, которого считает выдающимся полководцем, сделавшем немало полезного для Римского государства (ibid., II, 29, 2; 31; 37; 40; 53, 3). Цицерон для Веллея Патеркула, прежде всего, величайший оратор Рима и создатель его культуры, а Катон предстает человеком высокого мужества и стойкости, противостоящим порокам современного ему общества. О Бруте и Кассии Веллей пишет мало, негативно, но сдержанно (ibid., II, 56, 3; 59, 1–62, 2–3), гораздо более гневно обличая Антония (ibid., II, 56, 4; 60, 4; 61; 64, 3–4; 66; 79, 6; 82; 85–86).

Веллей проявляет большой интерес к культуре, что также было традицией Цезаря и Августа, и дает очень подробный для столь небольшого труда обзор греческой и римской литературы (ibid., I, 5; 16–17; II, 9), упоминая Гомера, Гесиода, Эсхила, Софокла, Еврипида, Кратина, Аристофана, Эвполида, Филемона, Дифила, Сократа, Платона и Аристотеля, а также — знаменитых ораторов, историков и комедиографов (ibid., II, 9). Другой большой обзор посвящен постройкам Августа (ibid., I, 10, 1; 11, 6; 13, 5; 81, 3; 100, 2). Политическая история и история культуры не отделяются друг от друга, но становятся единым целым.

Конец труда Веллея Патеркула определить достаточно легко. Он восхваляет Сеяна, называя его particeps imperii, что могло быть и, вероятно, даже было обязательным в 30 г., когда Сеян был фактическим соправителем, но стало невозможным после 31 г. После этого времени мы ничего не слышим и о Веллее Патеркуле, который вполне мог стать жертвой репрессий после разгрома заговора.

Империя Юлиев-Клавдиев нанесла сильнейший удар по империи Цезаря и Августа, и, быть может, этот удар был особенно сильным и болезненным именно в области духовной жизни и идеологии. Времена Вергилия, Горация и Ливия сменились репрессиями Тиберия и Калигулы, а затем — фактически тотальным уничтожением культуры при Нероне, и эта «уничтоженная культура» мало уступала культуре эпохи Августа.

Жертвами Нерона стали Сенека и Лукан, Петроний Арбитр и Тразея Пет, Барея Соран и юрист Кассий Лонгин. Тогда же погибли апостолы Петр и Павел и многие христианские проповедники, создававшие новую культуру. Погибали разные люди, часто не знакомые между собой, чуждые и даже враждебные друг другу, но ставшие жертвами одного режима. Это был не менее, а, возможно, и более тяжелый и трагический период в истории культуры, чем гражданские войны I в. до н. э., поскольку все это происходило в период «мира», а интеллектуалы времен Мария и Суллы уничтожались как политические деятели, а не как деятели культуры.

Римские интеллектуалы были не столь уж «безобидны». Их ответом стали ненависть Лукана, сатира Петрония, нравственный протест Тразеи Пета, безысходность философии Сенеки, мученическая смерть христиан. Это были не только слова — за ними последовали заговор Пизона, восстание Виндекса и Гальбы, свержение Нерона (68 г.) и полное осуждение его памяти, которое в Риме уже никогда не подвергалось пересмотру.

Вероятно, главным было даже не это. Время Юлиев-Клавдиев превратило не столь простое сотрудничество власти и культуры во взаимную ненависть, и именно тогда окончательно сложилось противостояние императора и сената, монархии и «республики», «цезаризма» и «катонизма» и «цицеронианства». Одна сторона была готова запретить Гомера и Вергилия, как это предлагал Гай Калигула, другая превращала в «силы зла» не только императоров династии, но и Цезаря и Августа. Создается обстановка, при которой римская интеллигенция стала считать позором любое сотрудничество с властями.

Веспасиан был одним из тех, кто явственно понял эту опасность. В стране только что прошла гражданская война, в Италии находились десятки тысяч неуправляемых легионеров, восстание Цивилиса могло перейти во всеобщее и полностью дестабилизировать линию Рейна, война в Иудее вошла в самую острую фазу, экономика требовала огромных денег, однако этот очень практически мыслящий император нашел время и средства для восстановления отношений с деятелями культуры.

Ему было особенно трудно, поскольку на него распространялся образ жесткого, авторитарного, «малообразованного» правителя, вышедшего из «низов» и, в конечном счете, несмотря на дружбу с Тразеей Петом, Веспасиан не смог примириться с Гельвидием Приском и избежать его казни (Xiph., 207; Suet. Vesp., 13; 15). Тем не менее, процессы об оскорблении величия прекратились, а идея свободы (libertas) была уже не пустым звуком.

Веспасиан спас римскую культуру. Стал знаменитым Марциал, происходит расцвет творчества Плиния Старшего и Квинтиллиана, по совету императора начал писать Иосиф Флавий. Занялись творчеством отошедшие от дел политики времени Нерона, историк Клувий Руф, поэты Силий Италик и Папиний Стаций, на политическую арену вышли Плиний и Тацит, начинают писать Плутарх и Дион Хризостом. Все эти люди получали поддержку императора и, возможно, молодой, популярный и более образованный Веспасиан-младший должен был продолжить эту политику.

Силий Италик (ок. 25 — 101 гг.) пишет эпическую поэму «Пуническая война» в 17 книгах, в которой описывает Вторую Пуническую войну. Стаций (ок. 4096 гг.) пишет эпические поэмы «Фиваида» (12 книг) и «Ахиллеида». Квинтиллиан (35–95 гг.), первый ритор, который начал получать государственное жалование, написал большой труд «Наставление оратору» (в 12 кн.), в котором фактически возродил культурное «цицеронианство», Плиний Старший начал писать «Естественную историю» и исторические труды.

Домициан едва не прервал это развитие, начав целенаправленные репрессии против философов-стоиков (изгнание в 88–89 гг.) и киников, а также — против других групп интеллектуалов, среди отправившихся в изгнание были Арулен Рустик и историк Гермоген из Тарса (Plin. Epist., III, 11, 3). Именно у Домициана можно увидеть преследование тех групп, которые не вписывались в систему тоталитарного государства, созданного этим императором (астрологи, философы, иудеи, христиане).

Эпоха Флавиев дала одного, несомненно, великого историка. Иосиф Флавий (37 — после 100 г. н. э.)[178], происходил из знатной семьи иерусалимского жречества, получил прекрасное образование и был активным участником Иудейской войны (66–73 гг.). Назначенный командующим войсками в Галилее, он принял на себя первый удар армии Веспасиана в 67 г., а после героической обороны Иотапаты, попал в плен и наблюдал оставшуюся часть войны из римского лагеря. Веспасиан освободил его из рабства (отсюда имя Иосиф Флавий), позже он стал римским гражданином и приступил к творческой деятельности.

Многие считали Иосифа предателем, и во многом именно по этой причине он начал писать свои труды, пытаясь показать причины воины — ошибочную политику римлян и экстремизм зилотов и других радикальных сил в самой Иудее. В сочинениях Иосифа Флавия видна попытка показать римлянам древнюю еврейскую культуру и сблизить оба народа, однако его положение было гораздо сложнее, чем положение Полибия и Плутарха, и, вероятно, лучшим произведением об Иосифе Флавии, показавшим всю глубину его трагической судьбы, является трилогия исторических романов Л. Фейхтвангера «Иудейская война», «Сыновья» и «И настанет день».