Алексей Ефимов – Аз воздам (страница 8)
Света тоже ревновала.
Закончив рассказ о Хлысте, она улыбнулась, встрепенулась и предложила выпить за любовь.
Выпили.
Потом Шутов уехал, а Света прыгнула в бассейн в вечернем платье. Наплававшись, вылезла, отряхнулась и пригласила всех желающих греться в сауну. Желающие нашлись. Взяв в дом еду и напитки, приступили к финальной части праздника. Набились в сауну кто в чем, от нижнего белья до костюмов Адама и Евы, а потом пили и ели, ели и пили. К этому времени Анжела и ее спутник убыли восвояси, и слава богу. Завистники под личинами друзей. А ты, Ника, кто? Кто под маской Ники Ермоловой?
«Оставайся, – сказала ей Света, изрядно хмельная. – Три спальни, места много. Выпьем чаю, поболтаем. Завтра выходной».
Ника не осталась. Не смогла после того, что едва не случилось сегодня. Жаль Свету. Свете грустно, Шутов уехал, оставив ее одну в день рождения, – поэтому она прыгнула в бассейн и пьет вино бокал за бокалом, в преддверии утреннего похмелья. Эх, Света, не того ты выбрала жениха, но сердцу, как говорят, не прикажешь.
Расстались в начале первого. Обнялись, расцеловались, Ника села в такси, а Света вернулась в дом, где никого не осталось.
Света грустила, а Нику жрали монстры. Вцепившись в нее изнутри, требовали еды, а ей нечего было им дать. Они жаждали крови Шутова и не получили. Потерпите, пожалуйста. Сейчас я слишком уставшая для охоты, а завтра будет новый день и новая пища, и на зло я отвечу злом, и зла в нашем мире прибавится. Всё как вы любите.
5. Предложение
«Никки, я женюсь. Сделал, в общем… предложение, вот». – Выговорив это неловко, сбивчивым извинительным голосом, Дима выдохнул и замолчал.
Она тоже молчала.
– Ты пропала с концами. Я все понимаю, но, Никки… – продолжил он. – Я хотел приехать – ты отказалась. Мы могли бы встретиться где угодно, на том же Байкале, но почему-то не встретились. Почему?
– Ты знаешь, где я и зачем. Я хожу по краю и не хочу, чтобы ты тоже ходил.
Она говорила это и чувствовала себя мерзко, но не могла сказать правду, всю как есть. Диме незачем знать о легенде в виде простого иркутского парня, с которым она спала год и которого избила, когда надобность в нем отпала. Сука, ты, Ника, сука, нет другого эпитета, но ты будешь сукой до тех пор, пока не дойдешь до цели. Будешь врать, избивать, убивать – и отмахиваться от совести как от мухи, которая мешает. Нет, Диме здесь не место. Здесь грязно и опасно.
Звонок от него по мессенджеру был первым за несколько месяцев. Он писал зимой, потом звонил, переживал, скучал по ней, а она трахалась с Женей, не без удовольствия иной раз, что уж скрывать, и держала Диму на расстоянии в четыре тысячи километров по прямой. Вот результат. Что чувствуешь? Ревность? Сожаление? Растерянность? Злость? Горечь? Все сразу, в коктейле с привкусом неизбежности.
«Извини, – сказала она. – Нельзя иначе. Я плохая пара, ты не был ты счастлив со мной, и ты это знаешь. Так что все к лучшему».
«Я
Звуки лились из трубки потоком обиды, любви и боли.
Ника закрыла глаза.
Из окна пахн
«Дима, это была не плата, – сказала она. – Это было отчаяние. Спасибо тебе за все. Буду рада за тебя, если ты будешь счастлив. Ты ведь будешь счастлив?»
«Постараюсь. Только больше не приходи ко мне, пожалуйста. Всему свое время».
«Время обнимать и время уклоняться от объятий. Время любить и время ненавидеть. Время убивать и время врачевать…».
Ника говорила как в трансе, не открывая глаз.
«Будь, пожалуйста, осторожна. Пиши хоть изредка, я за тебя волнуюсь».
«Буду, Димочка, буду. Можно попросить тебя о последнем одолжении?»
«Ты же знаешь».
«Я собираю информацию – путевые заметки, аудиозаписи, документы. Если со мной что-то случится, найдешь, что с ними делать?»
«Мне не нравится ход твоих мыслей».
«Договорились?»
«Да. С тебя явки и пароли. И обещание звонить раз в месяц, не реже».
«Жена не будет ревновать?»
«Тебе ли не знать, что правда не всегда полезна для отношений?»
«Спасибо. Ты настоящий друг».
Дима молчал.
«Рад это слышать, – наконец сказал он. – Пока, Никки. Звони. Я помогу тебе без поцелуев и секса, просто как друг».
«Пока».
Она положила трубку и потом долго стояла у окна, вдыхая запах прелых листьев и высушивая слезы, вдруг выступившие на глазах. Убийцы тоже плачут. Скольких людей она отправила на тот свет? Пятерых? Шестерых? Она не знает о судьбе Туши. Ни слова в криминальных хрониках в Интернете, ни зацепки, ни намека на события конца мая на окраине Иркутска. Она жалеет о том, что сделала, не из-за мук совести, нет, с совестью она нашла общий язык, – а из-за риска для главной цели. Влекомая внутренними демонами, она вышла в сумеречную зону к ублюдкам-насильникам как приманка и охотница – и кто знает, что будет дальше? Уголовно-процессуальные действия разрушат ее планы. Больше она не сорвется, нет. Когда монстры мучают ее, она режет себя, а не других. Лезвие для рисунков на коже, огненная струйка боли, бьющая в мозг, – этого монстрам мало, пища на пару дней, поэтому в зоне бикини места живого нет, свежие линии поверх старых. Ей не привыкать. Здесь, в Иркутске, монстры стали прожорливее, в особенности после дня рождения Светы. «Не дала нам Шутова – дай других! Не дашь других – дай себя! Не дашь себя – дашь других! Выхода нет».
Рада ли она за Диму? Стараясь верить, что – да, она не верит. В ее чувствах больше ревности и горечи, чем радости, и запах прелых листьев тому подтверждение. Он созвучен ее чувствам. Осень. Увядание перед долгой зимой, конца и краю которой не будет. Потеряв Диму-любовника, она вот-вот лишится и Димы-друга, всегда готового помочь, в любых обстоятельствах, без всяких условий, – и что же тогда останется? Цель. Жестокость. Боль. Сожаление. Невозможность вернуть то, чего не было.
Она закрыла окно. Запах осени остался снаружи.
Дима остался в Москве.
Переключившись в режим драйва, она идет в спальню, чтобы надеть черный брючный костюм для встречи с Шутовым и Светой в одном из лучших ресторанов Иркутска, владеет которым кто, как вы думаете? Правильно, догадливые вы мои. Шутову нужен финансовый директор в несколько компаний его бизнес-империи, а Света, кандидат номер один, вдруг отказалась, чем сильно удивила Шутова.
«Не хочу связываться с этим, мне и здесь хватает, – призналась она Нике на днях в сауне, выпив перед тем пару бокалов пива. – Игорь просит, а я не хочу. Хочу быть просто главбухом. Знаешь, что сделал прежний финдир? Слил пару лимонов баксов в левый офшор и уехал их тратить. Никто не знает, где он. Игорь его ищет и рано или поздно найдет, а когда найдет, то отрежет ему яйца, так он сказал. Этим занялся Хлыст. Как думаешь, хочется мне туда, в девяностые? Не очень. Лучше не смешивать с этим личную жизнь, не хочу ничего знать про яйца. Но Игорь просит, даже настаивает. Хрень, в общем».
«Может,
«Выручай, подруга», – видела Ника в глазах Светы. В то время как сердце Ники билось со скоростью сто восемьдесят ударов в минуту, ее лицо выражало сомнение.
«Как-то неожиданно, – сказала она. – И вряд ли это понравится Игорю Ивановичу».
«Игоря Ивановича я беру на себя. – Света обрадовалась. – Дам рекомендации. Не бойся, все не так страшно, просто не сливай деньги в офшор, чтобы остаться с яичниками. И вообще не обманывай Игоря, он это чувствует и очень не любит, когда его обманывают, и тем более обворовывают».
«Можно подумать?»
«
Ника приняла решение мгновенно, не успев ни обрадоваться, ни испугаться, – но не могла сразу сказать «да», чтобы не вызвать подозрений, не у Светы, нет, а у Шутова, волка с острым нюхом. Света тут же поделится с ним идеей, и кто знает, что он почувствует своим развитым шестым чувством? Нет, так нельзя. Слишком быстро, без демонстрации сомнений. «Можно подумать?» – «Нужно». И так ли ты, Ника, в самом деле, уверена? Чем ближе к телу, тем выше риски. Тебя проверят тщательно, глубоко и, если найдут Корневу-аудитора, правильную, несговорчивую, избитую и изнасилованную в Ангарске десять лет назад, то закончат начатое, можно не сомневаться. К счастью, в трудовой книжке нет соответствующей записи. Она работала на подряде в московской аудиторской фирме по приглашению одного из партнеров, бывшего одногруппника. Высокий сезон, нехватка кадров, срочная работа в Иркутске. Когда случился конфликт, бывший одногруппник прислушался к ней, а не к людям Шутова. «Репутация – превыше всего, – сказал он Нике за рюмкой виски в офисе на тридцатом этаже небоскреба в Москва-Сити. – Нарабатывается годами, а спускается – фр-р-р! – в толчок за мгновение. В общем, пусть катятся в задницу и забудут о положительном аудиторском заключении». – «Не боишься? – спросила Ника. – Шутов непростой человек». – «Мы тоже не лыком шиты».