Алексей Ефимов – Аз воздам (страница 10)

– Никогда и ничего не просите, в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами все дадут.

– Позволю себе поправить мистера Булгакова. У сильных не надо просить, им интересен обмен, причем взаимовыгодный. Товар на деньги. Знания на деньги. Самоуважение и очистка совести на благотворительность. И так далее, список можно продолжить. Не волнуйтесь, в вашем случае обмен будет взаимовыгодным. Надеюсь, в моем – тоже. Оклад восемь тысяч долларов, бонус до ста процентов. Если проявите себя, суммы вырастут.

Шутов делает шаг к двери, потом останавливается:

– Я слышал, вы приехали из Москвы? Какая здесь мотивация?

– Любовь. И желание сменить обстановку.

– Ясно. Не тянет обратно?

– Мне нравится в Иркутске, я устала от Москвы.

Ника видит, что Шутову нравится ответ. Он едва заметно кивает:

– Здесь моя родина. Всё, что у меня есть. Я мог бы уехать, но не уезжаю, несмотря на резко континентальный климат и так называемую провинциальность. Кстати, Дмитрий Хлыстов, мой помощник, закончил МГУ с красным дипломом, мог бы остаться в столице, но вернулся на родину. Вы его видели, будете часто общаться с ним по роду службы.

– Позвольте откланяться, спасибо за встречу. – Шутов улыбается по-отечески, в то время как его взгляд испытывает Нику. Он словно сомневается напоследок. – Я спешу, а вы, пожалуйста, продолжайте. Меню в вашем полном распоряжении.

С этими словами он выходит, оставив запах мужского парфюма премиум класса и рассеивающееся энергетическое поле, заряженное харизмой.

Ника выдыхает. Света, кажется, – тоже.

– Сегодня Игорь ночевал у меня, – делится она секретом. – Сказал, что разведется с женой через полгода. Там какие-то акции, доли, не все так просто.

– Правда хочешь за него замуж?

– Не знаю. Люблю – да, а замуж – не знаю. Не хочется оказаться на месте его нынешней супруги. Когда-то он тоже ушел к ней от первой жены. А сколько у него было женщин – можно себе представить. Так что сомнения есть. Если идти замуж за Игоря Шутова, то нужно принять его правила игры, а я не знаю, готова ли их принять. Ну что, подруга, давай выпьем и закусим за счет заведения? Или ты как Буратино будешь пить лимонную воду и жевать корочку хлеба?

Ника улыбается:

– Сегодня я Мальвина.

– Что хочешь выпить, Мальвина? Рекомендую красное сухое тосканское, просто божественное. Попробуй у меня. Оно даже в рознице люксовое, а здесь вообще ценник космос.

Делая глоток вина из бокала Светы, Ника обнаруживает, что это делает Корнева, а не Ермолова, ведь у Корневой, как известно, есть конфликт между дружбой со Светой и главной целью. Насколько искренна ее дружба? Где порог искренности, за которым тьма и скрежет зубовный в личном аду?

Вино терпкое, но не божественное. Вино как вино, для тех, кто готов платить не за вкус, а за знание о его стоимости.

– Можно и тосканского, – говорит Ника. – Гулять так гулять, стрелять так стрелять.

Заказали бутылку красного сухого тосканского и закуски.

Ставки сделаны, рулетка крутится. Русская рулетка.

6. Время собирать

Вечеринка по случаю карьерных перспектив Ники Ермоловой закончилась в одиннадцать вечера, и нельзя сказать, что Ника праздновала через силу, нет, – скорее, это было как в последний раз. Пока крутится рулетка. Пока жива. Пока есть шанс сделать еще один шаг в логово Шутова, туда, куда и не мечтала попасть, планируя поездку в Иркутск два года назад. Два года – даже не верится, да? Когда не верится, надо брать и делать.

Голова пьяна, но без потери контроля, контроль нельзя терять.

После ресторана переоделись у Светы в вечерние наряды Светы, сходили к ее парикмахеру и в восемь вечера были готовы к продолжению банкета. Начали с бара премиум-класса, где Свету, кстати, тоже встречали как старую знакомую, а продолжили в ночном женском клубе с мужским стриптизом. «Игорь не рассердится, если узнает?» – спросила Ника на пороге клуба, на всякий случай. В ее планы не входила потеря карьерных перспектив из-за такого рода досуга. «Узнает, – сказала Света. – Наверное, он уже знает. Охранники сообщают ему обо всех моих перемещениях, а я чувствую себя как в золотой клетке, пусть и довольно просторной. Нет, он ничего не скажет. Я не изменяю ему. И, в конце концов, я пока не его жена, так что не парься, расслабься. Хочешь приватный танец? Выбери парня по вкусу, не отказывай себе в удовольствиях. Удовольствия созданы для того, чтоб их получать. К сожалению, я больше не могу позволить себе некоторые из них, но в целом выбор стал больше».

Закончив фразу сладкой карамельной улыбкой с примесью хмеля, Света кивнула крепкому дяде на фейсконтроле и вошла в клуб. Ника вошла следом. Гулять так гулять. Что сегодня со Светой? Может, она не столько празднует, сколько скорбит, поэтому пьет и бодрится, стараясь не дать второму чувству взять верх? Она не уверена, что приняла правильное решение, отказавшись от должности финансового директора. Не сомневайся, Света, решение правильное – если не брать в расчет, что Ника Ермолова – это Ника Корнева, девушка из Ангарска. Не стоит смешивать бизнес и любовь. Тебе некомфортно даже сейчас, на ликеро-водочном, – что уж говорить о финансовом директоре большей части империи Шутова, ключевой фигуре в бизнес-структуре. Лучше быть просто супругой, любить и быть любимой, без заморочек. А если взять в расчет, что Ника Ермолова – это Ника Корнева? Тогда, возможно, решение вдвойне правильное. Ника Корнева – разрушитель, она камня на камня не оставит в империи, представься ей такая возможность. Когда рушится замок, лучше не сидеть на троне под его сводами.

– Что будем пить? – спрашивает Света у Ники под всполохами цветомузыки и ударами звуковых волн. Они у бара. Света почти кричит, чтобы Ника ее слышала. – Давай сядем здесь, а не за столиком по-пижонски. Будешь виски со льдом?

– Да.

– Можно тебя обнять? Считай, ты уже не моя сотрудница, а просто подруга. Как тебе это?

Света обнимает Нику. Они садятся за барную стойку.

– Два виски со льдом, пожалуйста! – кричит Света бармену.

Наклонившись к ней, бармен спрашивает:

– Вам какого? У нас двадцать видов!

– Самого лучшего!

Подняв вверх большой палец, бармен идет за виски.

Ника оглядывается по сторонам. На сцене у шеста танцует белокурый парень в набедренной повязке вместо трусов, стараясь завести женщин средних лет с помощью движений гибкого греческого тела. Кого-то это заводит? Или все играют в игру, хлопая в ладоши и изображая чистый девичий восторг? Не выбрать ли себе парня и Нике Корневой-Ермоловой? Не сыграть ли?

– Света, что ты такое сказала Шутову, что он меня взял? – спрашивает она у Светы. – Что за сим-сим откройся?

– Я сказала, что тебе можно доверять. Если не справишься, он уволит тебя одним днем, долго думать не будет. Главное, будь честной, иначе спрос будет другой.

– Не боишься его?

– Он сильный, я его люблю, уважаю и не планирую обманывать. И тебе не советую.

Бармен принес виски.

– Я заплачу, – говорит Света. – Угощаю. Так как насчет приватного танца? Не хочешь дать волю животной части своей женской натуры?

– Меня не возбуждает стриптиз. – Ника делает глоток виски. – Для меня это искусство, танец, а не средство возбуждения.

– Что тебя возбуждает? Голый вонючий мужик с небритыми подмышками?

– Которого я бью плеткой. Как говорил Ницше, идешь к мужчине – не забудь плетку.

«И нож», – думает Ника в догонку.

– Как тебя угораздило приехать в Иркутск за любовью, с такими-то ницшеанскими установками? – Света делает глоток виски.

– Захотелось приключений и смены обстановки.

– Увязла ты у нас, девочка, так что самое время искать нового мужика с потными подмышками и новую плетку.

– Это судьба. Давай выпьем за судьбу.

Они пьют, а тем временем на сцену выходит новый красавчик, с кубиками на торсе, под вспышками стробоскопа, в расстегнутой красной жилетке и черных брюках в обтяжку. Женщины у сцены хлопают в ладоши. Музыка долбит в уши.

– Твоя охрана не входит внутрь? – спрашивает Ника. – Не вижу их.

– Они где-то здесь, в тени, не отсвечивают. Мужчин, как видишь, тут немного, все на сцене, так что лучше не отсвечивать.

– Чем ближе свадьба, тем больше охранников. Раньше был только водитель, теперь еще один клон. Скоро будешь ездить с кортежем. – Ника улыбается и надеется, что вышло непринужденно, в шутку. Ей нужна информация, полезная информация.

– И не говори. Игорь тоже отшучивается, но какая-то причина есть. Проблемы, о которых он не хочет говорить. Прости, что пугаю на входе в новую должность. Давай лучше выпьем, не будем об этом. Я стараюсь не думать, чтобы крепче спать.

Чокаются, пьют. Света заказывает себе вторую порцию, а Ника воздерживается, она не хочет терять контроль, которого и так мало.

Через некоторое время молодчик со сцены оказывается рядом с ними. На нем нет брюк, нет жилета – лишь трусики-стринг, которые мало что прикрывают как спереди, так и сзади. Он трется о Свету, трется о Нику, улыбается им призывно, с намеком, они улыбаются ему в ответ, но не спешат щедро одаривать.

– Красавицы, можно переводом! – кричит он. – Хотите приватный танец?

Чтобы он отстал, Ника сует пять сотен ему в трусы, по старинке, бумажкой. Осчастливленный, он берет ее руку и сует туда же, глубже, так что она касается его органа. Ей это не нравится, поэтому она сжимает орган, не слишком сильно, но крепко, и смотрит на реакцию. Опешив и выпучив глаза, парень дергается, чтобы высвободиться, дергает ее руку, но она не отпускает и с улыбкой смотрит ему в глаза: