Алексей Ефимов – Аз воздам (страница 11)
– Тебя как зовут?
– Саша.
– Чем занимаешься по жизни, кроме стриптиза?
– Учусь в меде, буду хирургом. Второе высшее, первое – экономическое. Стриптиз – это хобби.
– То есть пришьешь пенис, если что? – Ника ослабляет хватку.
Парень улыбается;
– Без проблем. Тебя как зовут?
– Ника.
– Ты мне нравишься, Ника. Встретимся позже?
– Может быть. – Ника отпускает член. – Но я не спонсор. Интересно?
– Ты сильная, поэтому – да, интересно. Запишешь номер?
Парень диктует, а Ника записывает.
Подходит клубный охранник, громила два на два:
– Все в порядке?
Саша кивает:
– Да.
Недоверчиво постояв некоторое время, охранник уходит. Саша тоже уходит, обняв на прощание Нику сильной рукой.
– Вау! – реагирует Света. – Ты его склеила, завидую белой завистью. Стриптизер с двумя высшими – это нечто. Позвонишь ему?
– Посмотрим.
Ника замечает одного из охранников Светы. Тот сидит в дальнем углу зала и пьет чай, с кислым выражением лица. Такая у тебя работа, друг мой, пей чай и не жалуйся.
Через полчаса Света и Ника садятся ближе к сцене, нервируя тем самым охранника. Они должны быть в зоне видимости, поэтому он пересаживается за другой столик и продолжает пить чай с еще более кислым лицом.
Света заказывает третью порцию виски. Она явно хочет напиться – то ли радуясь за Нику, то ли… И напьется ведь, она может. Ника заказывает кофе и салат. Света не хочет салат, она не закусывает виски, пьет медленно, маленькими глотками. Односолодовый. Двенадцать лет выдержки. Какая, на фиг, разница? Сивуха и сивуха.
Долбит музыка. Стробоскопы пульсируют в такт. Мужчины на сцене сменяют друг друга, танцуя один и тот же древний танец. Саша тоже танцует. Он улыбается Нике и делает ей знак – я позвоню, жди. Ника улыбается в ответ, чувствуя боль в животе и не желая терять контроль. Танцуй, Саша, танцуй, лучше тебе не знать, кто я и что я сейчас чувствую.
Света пьет виски и хочет приватный танец, но не может на это решиться. Если Шутов узнает, ему вряд ли понравится. Нет, не стоит. Теперь она не просто Света, она будущая супруга Игоря Ивановича Шутова, известного в городе человека, авторитетного бизнесмена и мецената.
– Поедем ко мне? – спрашивает Света, допив третий виски и заскучав. – Погреемся в сауне, поболтаем. Игорь сегодня не придет, он не сильно рассказывает, какие у него планы.
– Думаешь, после свадьбы будет иначе?
– Не питаю иллюзий. Это плата за счастье быть женой Шутова. – Хмельно и грустно улыбнувшись, Света повторяет вопрос: – Так как, подруга, едем ко мне? У меня есть тортик и клубника со сливками.
– Звучит заманчиво. Едем.
Она не хочет остаться наедине с монстрами, которые сходят с ума, напитанные адреналином и жаждой крови. Сауна не помешает – как и клубника со сливками. Может, взять с собой Сашу? Как давно у нее не было мужчины? Месяцев девять, наверное, – никого после Жени, избитого на прощание. Сам виноват. А ты, Ника? Ты все правильно сделала? Иди вперед, не оглядываясь, – там, за спиной, смотрит вслед тебе вытесненное и брошенное, использованное, униженное, обиженное, разочарованное, влюбленное безнадежно. Последнее не относится к Жене, это о Диме. Где-то там, в прошлом, есть и Ника Корнева, девушка, мечтавшая выйти замуж за хорошего парня и родить детей, троих, не меньше, а ныне мечтающая о мести. Всему свое время.
– Спасибо, подруга, – говорит Света. – По коням? Возьмешь с собой Сашу?
– Не в этот раз, – улыбается Ника. Света читает ее мысли?
Они выходят из клуба.
Охранник Светы выходит следом – мучаясь, наверное, позывами после чая в большом количестве, – а второй ждет в машине, мучаясь бездельем.
Перед Светой и Никой открывают дверь «Мерседеса» S-класса. Класс повысился месяц назад, с E до S, несмотря на санкции и кратный рост цен на машины; Света связывает это с изменением своего статуса, с любовницы на будущую супругу.
Внутри сухо и тепло – то что надо после сырости октябрьского межсезонья в Восточной Сибири. Играет тихая музыка. Можно откинуться на спинку комфортного кресла, закрыть глаза, чтобы не видеть клонов на передних сиденьях, и стараться ни о чем не думать. Прочь, мысли, прочь, не нужны вы сейчас, можно расслаблюсь хоть на минуту, хоть на одну чертову минуту?
Нет. Ты не можешь расслабиться, не имеешь на это права. Скручивая внутренности, боль держит тебя в тонусе, и правильно делает. Что-то здесь не так, слишком все хорошо, слишком уютно в пасти зверя, которого хочешь убить.
Света молча смотрит в окно, на город. Она родилась здесь, выросла здесь и, как призналась однажды Нике, не раз думала о смене места жительства, но так и не сменила, а теперь и не сменит. Шутов не уедет отсюда. У него есть жилье в Москве, Сочи, Дубае, Испании, где-то еще есть, но он не уедет. «Здесь моя родина, – сказал он. – Всё, что у меня есть». Хорошо сказал, с чувством, патриотично. Общаясь с ним, всякий раз приходится напоминать себе, что именно он избил и изнасиловал ее в Ангарске, руками, ногами и членами тех ублюдков. Не грусти, Света. Он не тот человек, который того стоит. Жаль, я не могу тебе это сказать. Я играю роль. Я в пасти у зверя, которого хочу убить и которого ты любишь. Это ведь любовь, да?
Подъехали к дому Светы.
Открылись железные ворота, и «Мерседес» плавно и вальяжно въехал во двор, пробив ксеноновым светом тьму позднего октябрьского вечера.
– Светлана Юрьевна, мы оставим здесь пост на ночь, – сказал один из клонов. – В холле. Не возражаете?
– Возражаю, еще как. – Света выдохнула пары виски. – Это что-то новенькое. Дом закрыт, есть тревожная кнопка, видео с камер выведено на пульт – зачем пост? Мне никто тут не нужен.
– Приказ Игоря Ивановича. Мы должны выполнить. Простите за неудобства.
Клон говорил вежливо, профессионально, настойчиво – не давил, но давал понять, что нет смысла оспаривать приказ.
– Может, в спальне сделаете пост? – съязвила Света. – Присмотрите там за мной. Вдруг злоумышленник влезет в окно и надругается над моим телом?
Охранник не оценил юмор. Тон его голоса не изменился:
– Светлана Юрьевна, мы не обсуждаем приказы. Вы можете позвонить Игорю Ивановичу и обсудить с ним этот вопрос. У нас нет такой возможности.
– Хорошо, я звоню.
Света позвонила.
Шутов взял трубку.
– Игорь, привет. Зачем мне охрана в доме? Мы с кем-то воюем?
– Вся наша жизнь – война, – услышала Ника. – Ради моего спокойствия не отказывайся, пожалуйста. Так будет лучше.
– Кому я нужна?
– Тем, кому нужен я. Когда у тебя много так называемых друзей, то и врагов обычно не меньше. Пожалуйста, не отказывайся.
– Пусть сидят в машине, не в доме.
Нажав на последнюю фразу как-то нервно, требовательно, по-семейному, Света удивила Нику. Вот что делают с женщиной три порции виски и обещание жениться.
– Не спорь,
Шутов положил трубку, не дав Свете продолжить.
Беззвучно выругавшись, она нервно вышла из машины под мелкий моросящий дождь.
Застигнутый врасплох, клон выскочил следом:
– Светлана Юрьевна, мы за вас в ответе перед Игорем Ивановичем. Не волнуйтесь, будем тихими и незаметными. В ночь – я, а утром меня сменит коллега.
Ника тоже вышла из машины.
«Мерс» плавно и вальяжно выехал задним ходом за ворота.
Ворота плавно закрылись.
Света шла к дому по гравийной дорожке.
Охранник шел рядом, справа, со сложенным почему-то зонтом.