Алексей Дзюба – Однажды в сказке: Мрак над Златоградом (страница 12)

Все трудности остались позади, кабан был мёртв. По возможности уничтожив как можно больше жуков, витязи возвращались на поверхность. Подъем занял длительное время из-за необходимости несколько раз спускаться за ранеными и убитыми, вытащили также и волколаков. Долго возились с тушей кабана, которую следовало доставить в княжеский терем.

Добрыня встречал дружину возле входа на площади, издали приметив вереницу. Поскольку воинов, способных самостоятельно передвигаться, остались единицы, им помогали рабочие верфи, увидевшие выбравшийся из пещеры отряд. Соорудив носилки, люди донесли раненых и убитых, а также тела волколаков. Тушу кабана несли десятка два рабочих на сколоченном щите. Попович шёл впереди дружины, весь измазанный копотью, грязью и кровью, своей и чужой, прилипшей к залитым соком доспехам, измятым от удара о камни.

Наместник, вышедши навстречу, обнял друга. Выслушав витязя и осмотрев тела врагов и кабана, Добрыня послал челядь очистить остатки корней от древоточцев, отправив с ними уцелевших воинов, а остальных отправили к знахарям на излечение.

Проводив друга домой, наместник остался один в палатах, не считая боярина Путяты и Забавы, которая по настоянию отца в последнее время постоянно сопровождала витязя и теперь сидела, занимаясь своим зеркальцем.

Добрыня застыл возле окна, устремив свой взгляд в одну точку, предавшись глубоким размышлениям. Его хмурое лицо казалось почерневшим от тени веток Карколиста. Путята, стоявший сзади, тоже молчал, не зная с чего начать разговор.

− А что это за тварь такая? − наконец нашёл, о чём спросить боярин.

− Индрик, боярин, − мрачным сухим голосом ответил Добрыня, − страшное бедствие Лесного царства. Может принимать любые обличья, но всегда он поселяется в корнях деревьев, осушая их и губя дерево. Этот был в виде свиньи, которая выращивала в себе жуков.

− М-да, ну и свинью нам подложили, нечего сказать, − задумчиво ответил толстяк.

− Верно сказано, − согласился с ним наместник.

− Ха-ха, надо всем новость сообщить: Златограду подложили свинью! − Забава, сидевшая до этого момента тихо, со звонким смехом выбежала из палаты.

− Индрик растёт постоянно в размерах, пока есть пища. Чем больше дерево, тем больше он вырастает. Представляешь, каким бы он вырос, опоздай мы ещё немного? − Добрыня, казалось, не заметил выходку своей невесты.

− Получается, это ещё был поросёнок? − удивлённо переспросил боярин.

Добрыня не ответил, и Путята, решив, что разговор окончен, удалился, оставив наместника одного со своими мыслями.

Витязь всё так же смотрел в одну точку с момента, как вернулся с площади. На одной ветке вечнодуба, которая ещё с утра была зелёной, листья стали жёлтого оттенка. Она усыхала. И за то время, что он смотрел на неё, листья желтели всё больше и больше. Обстоятельства принимали совсем другой оборот. Князь волколаков, про которого рассказал Попович, и кощеева метка на их доспехах, говорила об одном: что против них не горстка лиходеев, собравшихся вокруг разрушенного капища и мнящих себя последователями тёмной веры, а сила, равная силе Кощея, которой служит Всеслав, а значит, и вся армия Полоцка, а возможно, и нежить. Сегодня он чуть не потерял своего друга.

Червь своей ледяной хваткой вцепился в сердце Добрыни, сея в душе сомнения в правильности решений и дел, которые он совершил. Мысли теперь обратились к Илье, посланного в Чернолесье, в гущу огромной, хорошо вооружённой армии, во главе с сильной темной сущностью, называющей себя Жрецом.

− Да уж, подложил ты мне, Жрец, свинью! − гневно прошипел наместник.

Глава 6–1. Чернолесье

Муромец стоял у самой кромки Чернолесья, на границе, где заканчивалась власть людей и начиналось Лесное царство. Войти по договору можно было, только соблюдая обряд, за нарушение которого путника ждала смерть.

− Здравствуй, Царство лесное! Не со злым умыслом вхожу я в твои владения, а по необходимости. Чту договор и законы лесные. Если нежелателен тебе, подай знак! − произнеся заповедные слова, Илья, постояв в ожидании запрещающего знамения, вступил во владения лесного царя.

Гнедого жеребца он оставил в селе у Микулы, не решившись идти в лес конным, попросив присмотреть до возвращения или оставить себе, если витязь не вернётся через день. Не хотелось Муромцу коня зря губить в мрачном лесу, да и идти ему надо скрытно, а не оповещать весь лес стуком копыт.

Войдя, витязь ощутил особую силу, отличную от мира людей. Высокие кроны деревьев затеняли землю от солнца, недостаток света создавал пугающие блики от листьев и веток, рисуя уродливые образы. Стволы из-за сырого воздуха, сбивавшего дыхание, были покрыты мхом и плесенью. Мягкий настил из прелых листьев и того же мха пружинил под ногами как перина.

Тёмная, забытая ворожба заполняла дно оврагов, русла рек, забиралась в дупла деревьев и свисала с веток.

Муромец, укутавшись в серую накидку с накинутым покровом на голову, чтобы сияние доспехов не выдавало присутствия, бесшумно продвигался вглубь леса.

Витязь шёл по направлению к забытому и разрушенному капищу, последнему оплоту Кощея, сотворившего это место, охранявшее подступы к Мраковице − древней крепости властелина. Эти земли, когда-то принадлежащие тёмному царству и после падения властелина, когда у него отняли силу, заковав в золотые кандалы, и свержения жреца у капища, за помощь людям в войне по договору, отдали Лешему. Отсюда и пошло название Чернолесья, которое затем перекинулось и на всё Лесное царство. Идолище было забыто, алтарь разрушен, но сам Илья знал туда дорогу, события тех дней глубоко врезались в его память, заставляя просыпаться по ночам.

Продвигаясь по лесу, Муромец чувствовал, как чьи-то невидимые глаза следят за каждым его шагом. Значит, Леший знает о его присутствии, но не пытается остановить, что было скорее хорошим знаком, но не более: решение он мог изменить в любой момент.

Выйдя из села засветло (а в темноте он не решался идти, помня об упыре, который явно здесь был не один), Илья был в пути достаточно долго, чтобы успеть проголодаться. Раны перестали тревожить, сельская знахарка отлично знала своё дело и, обработав их мазями, наложила свежие повязки. Однако лечение требовало и питания, поэтому, выбрав подходящее место, витязь устроился на привал, прислонившись спиной к толстому дереву.

Достав припасы и приступив к еде, он вдруг заметил, как на пригорке появился невысокий мужчина в зелёной одежде, с накинутой на спину шкурой медведя, наблюдавший за витязем, опираясь на высокий посох.

− Берендей? − удивился Муромец, − Берендей! − вскочив, Илья поспешил к незнакомцу.

Однако Берендей, не дождавшись витязя, кинул что-то на камень, обернулся в медведя и, ломая мелкие деревца, бросился в чащу.

− Куда?! А ну стой, поговорить хочу!

Добежав до места, где стоял ведун-оборотень, Илья обратил внимание на то, что тот оставил ему. В душе витязя всё похолодело. На камне лежала княжеская печать. Он много раз видел её на пальце князя, ошибки быть не могло, и другой такой тоже не было.

− Вот ведь лиходей, значит он со Жрецом заодно. Волколаки, оборотень, что же Леший тогда? Если Леший на стороне Жреца, сгину я здесь, видать заманить меня решили. Что-то здесь немыслимое делается, найти бы, поговорить с кем.

Спрятав княжескую печать в мешок, витязь хотел двинуться дальше, как его латная рукавица указала на наличие ворожбы поблизости.

Где-то рядом находился либо чародей, либо зачарованный предмет. В любом случае, нужно было проверить, это мог быть и соглядатай, тогда беды не миновать.

Повернувшись вокруг, Муромец по свечению наручей определил направление, и после того как он махнул рукой перед глазами, заметил некоторое бесформенное мерцание на удалении двадцати шагов.

«Вот где ты засел! Ладно, погоди». Сделав вид, что ему нужно в ту сторону, Илья уверенным шагом направился как раз мимо приметного места. Стараясь не смотреть на марево, он, резко извернувшись, схватил, казалось бы, воздух, однако кто-то вскрикнул, оказавшись у него в руках.

С головы пленника, после встряски, свалилась шапка, и в руках витязя проявилась невысокая девушка, с длинными и белыми, как снег, волосами, спереди заплетёнными в две косички, прикрывавшие длинные заострённые ушки, украшенные золотыми колечками. Она испуганно смотрела на Муромца своими серыми глазами, боясь даже моргнуть. Её белая рубашка с вышитым золотом рисунком, подпоясанная коричневым ремешком, и белые штаны, заправленные в коричневые кожаные сапожки, никак не подходили для прогулок в лесу.

− А чудь-то, что здесь делает? − удивился витязь, не ожидая увидеть здесь низкоросликов из Громгора.

Чудь — странный народ, неведомо откуда появляющийся и неведомо куда исчезающий. Их земли спрятаны в горах Каменного пояса.

Вроде помогли в войне с Кощеем, а убить властелина не дали, мол, будет нарушен баланс сил. Надев золотые кандалы, заперли в его крепости. В общем, одно слово − чудь.

− Так, отвечай порядком, как зовут, зачем следила, и кому служишь, ясно?

− Я-я-с-на, − дрожащим голосом ответила пленница.

− Вот и славно, так как звать тебя девица?

− Я-я-с-на, − в голосе девушки послышалось раздражение.

− Это мне уже ясно, ты будешь отвечать, или ты юродивая?

Глаза у девушки наполнились слезами и она, не выдержав, запричитала.