Алексей Дягилев – Противотанкист. Книга 1 (страница 7)
Он развернулся и, опустив голову, пошел к своему коню шаркающей походкой пожилого человека, но вскочив в седло, преобразился и, взяв с места в карьер, умчался на станцию. Быстро загрузив четыре подводы оставшимся имуществом, мы вернулись в лесок. Но через час так никто в поход и не выступил. Сначала ждали, пока стрелковые роты вернутся со станции, и у небольшого лесного ручья приведут себя в порядок, поужинают и немного отдохнут. Потом искали карту района передислокации, но так и не нашли. Некоторые шутники, правда, предлагали начальнику штаба вместо карты проложить маршрут по пачке "Беломора", но были посланы не на шутку злым капитаном Прокудиным по такому эротическому маршруту, который даже на глобусе не найти! А потом "пришёл поручик Ржевский и так всё опошлил", точнее представитель штаба полка привёз карту с уже нанесённым маршрутом движения, а также приказ начать движение в одиннадцать часов вечера. Хорошо хоть интенданты, получившие "волшебный пендель" от комбата, расстарались, и ужин получился на славу, из двух блюд. На первое суп с тушёнкой и какими-то консервированными овощами, плюс сухари – с голодухи он пошёл на ура. На второе – кулеш с перловкой из тех же самых ингредиентов, бери, сколько хочешь и жри от пуза. А на третье мы водички из ручья попили, а кто посмышлёней, чаёк заварили. Кухни-то двухкотловые, не до разносолов. Мы же с Кешкой ели из одного котелка, второй кипятился на небольшом костерке. После такого обильного ужина шевелиться не хотелось, но пришлось. Пришли миномётчики с запиской от комбата и забрали одну телегу. Затем командир пульроты укатил повозку с патронами. Далее пришлось перегружать свои снаряды и освобождать штабную подводу. Оставшиеся патроны, гранаты, и в нагрузку три "фуры", отдали пехоте. Пока вместе с пехотинцами перегружали боезапас, наслушались их рассказов о "кровавой бойне" на станции, и отдали им три ящика «тушняка» чисто случайно завалявшихся" в штабеле со снарядами.
В результате всех этих экспроприаций незаконно нажитого имущества у нас, кроме штатного транспорта, осталось четыре полностью набитых снарядами повозки. И когда один хитровыделанный старшина из хозвзвода решил под шумок умыкнуть себе одну, ссылаясь на приказ комбата, то взводный не выдержал, и на пинках гнал этого долбодятла до самого расположения штаба, чтобы комбат подтвердил свой приказ. Майор, долго не раздумывая, за самоуправство разжаловал старшину Свинарчука в рядовые. Но нет худа без добра, в результате всех этих перегрузок, я обнаружил продолговатый ящик среднего размера, посмотрел что там, и подальше от любопытных глаз убрал его в одну из своих повозок.
Глава 4. Эх дороги…
Получив приказ о передислокации в район станции Оленино, комбат времени не терял и сразу же объявил по подразделениям подготовку к походу. Поэтому к восьми часам вечера у нас было уже все готово. Личный состав накормлен, все лошади распряжены, покормлены овсом и напоены, снаряды очищены от оружейного сала и погружены в лотки зарядных ящиков. Пришлось, правда, все лишнее сложить на повозку, ну ничего, думаю, лишних пару штук мы «прихватизируем». Все в передки не впихнёшь, а второй «бэка» снарядов и патронов всегда пригодится. Личному составу разрешили отбой, я же занялся изучением подарка. С трудом вытащив ящик (тяжёлый, собака, и как я его один пёр), я опустил его на землю и внимательнее изучил содержимое. Что мы имеем: три автомата, точнее пистолета-пулемёта, судя по внешнему виду ППД, а также все принадлежности к нему, а главное – рожковые магазины, барабаны тоже присутствуют, но это еще и лучше! Я достал один из стволов чтобы рассмотреть поближе, вижу год выпуска – 1939. Не понял! Вроде эти автоматы начали делать в 1940, правильно, и название ППД-40 на это указывает. Ничего не понимаю!
За размышлениями я даже не заметил, как подошёл взводный.
– Ты что, опять!?
– Что опять? – на автомате ответил я, не вникая в ситуацию.
– Где ты всё это взял?
Тут я начинаю понимать, что опять влип.
– Как где, в телеге валялось!
– В какой еще, нахрен, телеге?!
– Которую ты привёл!
Теперь Иван впал в ступор.
– Что я привел? Ты можешь мне нормально объяснить?
– Сам привел, а я объясняй! Я честно не знаю, где ты взял эту телегу, – выкручивался я, лихорадочно ища выход из создавшегося положения.
– Какую еще телегу, Николай?!
– В которую мы первый раз снаряды грузили!
Взводный задумался.
Я тебя вообще-то конкретно про ящик спрашиваю. Где ты его взял?
– А я тебе конкретно и отвечаю – не знаю! Наверное, ты его вместе с повозкой притаранил!
– Ладно, зайдем с другой стороны: когда ты его обнаружил?
– А, вот с этого и надо было начинать! Когда штабные у нас повозку забирали, я и нашел этот чемодан без ручки, но это уже после разгрузки.
– И сразу к себе убрал?
– А что, мне его выбрасывать? Конечно, прибрал – в хозяйстве пригодится!
– Ладно, показывай, что ты тут опять прихомячил, – согласился Иван и подошел ближе.
– Смотри, какая штука, похожа на ППД, но какой-то другой.
– ППД и есть, только ранних выпусков. Я когда в училище поступил, нам такие показывали, его Дегтярёв еще в тридцать четвертом сконструировал!
– Понял. Ну что, куда мы их денем? Здесь целых три штуки, нам бы они во взводе не помешали, один тебе, остальные нам с Мишкой! – продолжил я давить на лейтенанта, увидев его горящие глаза. – А то куда ты со своим наганом – ворон пугать? А тут сила, почти что пулемёт, только поменьше да полегче!
– Да что ты меня за Советскую власть агитируешь, – взвился Иван, – сам знаю, что вещь стоящая!
– Ну и что тогда с ней делать прикажете, товарищ лейтенант, – съёрничал я, – выбросить али отдать кому?
– Ты давай не умничай, а припрячь и никому не говори пока, если никто не спросит, тогда себе и заберём.
На том и порешили. Уже вдвоём с Ванькой мы спрятали чемодан на дно повозки, положив сверху пару снарядных ящиков. Взводный ушел, а я, сделав свое «черное дело», со спокойной совестью завалился спать.
В десять вечера всех подняли, запрягли лошадей и приготовились к ночному маршу. Комбат, выслушав доклады о готовности всех подразделений, не стал дожидаться контрольного времени, а отдал приказ начать движение. Хотя мы и находились в глубоком тылу, но колонну сформировали по всем правилам. В боевое охранение ушёл первый взвод, сразу за ним моё орудие. Потом три роты стрелков, без двух взводов, пульрота, миномётчики, тылы батальона, и в арьергарде взвод махры и вторая наша сорокапятка с "обозом". Боковое охранение выставлять не стали, видимо, чтобы не потерять в темноте. Где-то неподалёку прогревали моторы трактора первого дивизиона гаубичного полка, но ждать их не стали, полк был на мехтяге, да и маршрут у них скорее всего другой. Наш же батальон шёл на соединение со своим полком, чтобы одной колонной двигаться дальше.
За первый час отмахали километров семь, со свежими силами, да и дорога была с твёрдым покрытием. Вот именно, что была, дальше пошла грунтовка, но тоже ничего, и до первого большого привала отмахали ещё километров десять. Полчаса отдохнули и двинулись дальше. Километра два шли нормально, а потом пошли эти знаменитые "семь загибов на версту", и скорость движения сразу упала. Срезать никак – слева река, а справа, то лес, то болото, шли уже со всеми положенными остановками, колонна батальона растянулась, да и люди устали.
Моему орудийному расчёту, идущему в авангарде, повезло больше других, первым всегда легче, догонять никого не надо, иди себе потихонечку, наслаждайся природой. Вот этой-то природой, мы и насладились по самое не хочу. Сначала мошкА, потом, когда вышли ближе к реке, комары. Хорошо хоть, что шли ночью, как говорится, по холодку, и летний зной нас не донимал, но к своим походным фляжкам с водой бойцы всё же прикладывались. Поначалу солдаты ещё шутили, подтрунивали друг над другом, но потом подустали, и даже Иннокентий скис. Я, вовремя это заметив, согнал ездового с насеста и разрешил людям по очереди отдыхать на передке, но не больше двух человек по десять минут. Народ сразу повеселел, благо "права на вождение кобылы" были у всех с собой. И когда Кешка одним из первых взгромоздился за "руль", я у него спросил:
– Иннокентий, а права у Вас с собой?
– Какие права? – растерялся Кешка.
– Но Вы же водитель кобылы, как же без прав, а вдруг ОРУД? Наводчик задумался, но вовремя сообразил и выдал:
– А я им скажу, что права дома оставил, счас принесу, а сам текать.
– А как же кобыла, её же заберут?
– А чего ей сделается, нажрётся казённого овса и сама домой придёт, я так часто у себя в посёлке делал!
Последние слова Кеши прервались громким смехом и ржанием одной из лошадок.
– Редиска вы после этого, товарищ младший сержант, даже лошади над вами смеются, – закончил я, переждав общее веселье.
Ранний рассвет взбодрил людей, идти стало легче, но вскорости к русским загибам, прибавились японские «тояма-токанава», местность понизилась, под ногами захлюпало, дорога привела нас в редкий заболоченный лесок. На козлы пришлось посадить штатного "водилу", всё чаще помогать нашим четвероногим солдатам, и толкать орудие в особо топких местах.
Через час ходьбы низина кончилась, и идти стало веселее. Когда отмахали пару вёрст, нас догнал комбат с группой командиров и объявил привал. Мы, отойдя на обочину, буквально попадали в траву от усталости. Комбат, выслав вперёд конную разведку, остался ждать результатов рекогносцировки. Одно за другим стали подтягиваться подразделения батальона и располагаться по обе стороны от дороги. Полевые кухни подъехали к самой реке за водой. Минут через сорок вернулись разведчики, доложили о результатах, и начальник штаба что-то долго выспрашивал у них, постоянно сверяясь с картой. Потом, вскочив на коня и взяв с собой троих бойцов, ускакал вперёд.