Алексей Дягилев – Марго – маленькая королева (страница 5)

– Эх, пусикапы… – Сладко потянулась я после ужина, стреляя глазками в сторону Леона.

– Чего? – Переспросил он, не поняв намёка, а также русского языка.

– Это я о своём, о женском, не бери в голову. – Поднимаюсь я с брошенного на землю седла, и прогуливаюсь по лагерю. Взглянув на кучу захваченного барахла, спрашиваю у пэдди.

– Сколько нам ещё идти, Леон?

– Четыре дня, – показывает он кисть с четырьмя пальцами.

– А скакать? – не унимаюсь я.

– С такой наездницей, дня два. – Скептически смотрит на меня Лёва.

– Я смогу. Просто в мужском седле мне непривычно. Может придумаешь что? – даю я потешить мужику его эго.

– Может и придумаю, только если лесами пойдём, всё равно быстро не получится, а на дорогах патрули могут быть. – Объясняет мне ситуацию Лёва.

– Тогда вот что барахольщик, – принимаю я командирское решение. – При себе оставляем только оружие, еду и пару одеял, остальное прячем неподалёку. Место найдёшь?

– Да. А зачем прятать? – удивляется подельник.

– Утром верхом поскачем, я уже немного приноровилась, всё равно так гораздо быстрее будет. Захоронку заберём позже, когда в эти места вернёмся. – Пресекаю я всякие возражения.

– Понял, – тяжко вздыхает ирландец.

– Куда хоть мы путь-то держим?

– В Ирландию, к друзьям.

– А число сегодня какое? А то я соображаю плохо, головой ударилась. – Чешу я затылок.

– Шестнадцатое или семнадцатое июня, но я и сам со счёту сбился, пока в кутузке сидел. – Так и подмывало спросить про год, но сдержалась.

– Понятно… – Тяну я, задумавшись. – Чего? – не поняв сути вопроса, спрашиваю я.

– Ты как в наши места попала? – повторяет свой вопрос Лёва. Упс. И правда, как? Замнём для ясности. Потом что-нибудь придумаю.

– Долгая история, при случае расскажу, так что иди пока, место готовь. – В очередной раз отсылаю я хитрого пэдди, чтобы не задавал неудобных вопросов.

Пока рыжий «еврей» копал яму, что-то там вымеряя и отсчитывая "пять шагов на север от старой берёзы", я перетаскала всё оставшееся барахло, попутно отсортировав кое-что интересное.

Ну а когда всё спрятали, завернув в плащи, я и термобельё простирнула, уединившись в заводи за кустами. К утру точно высохнет, да и проветрится, всё-таки без мыла стирала. Ирландца я в караул определила, наказав разбудить меня через три часа. Кони конями, но "человек с ружьём" гораздо лучше будет. Была мысль использовать его на двести процентов и удовлетвориться душой и телом, но её я отринула. Пускай знает своё место, на дворе середина девятнадцатого века, а не начало двадцать первого. Может неправильно понять, а потом растрепать кому непопадя, так что обойдусь. Послав напарника в караул, заворачиваюсь в одеяло и повернувшись к озеру задом, а к лесу передом, пытаюсь уснуть. Одеваться больше не стала, стесняться некого, этот пэдди меня всякую видел, встану на пост, тогда и оденусь.

Заснула практически сразу, умаялась за день, да и скачки эти вымотали хорошо. А потом сон приснился, хороший такой, из той жизни. Как будто я ещё маленькая девочка, приехала на лето к бабушке (папиной маме) в деревню. Играем с местными ребятишками в казаков-разбойников, в ковбойцев и индейцев, купаемся, загораем, ловим рыбу. Лес, речка, пляж с мягкой изумрудной травой, яркое солнце, плывущие по небу облака, красотища. Все мои ещё живы, я гуляю с братишкой, весело шлёпающим по лужам, после короткого летнего дождя, улыбающееся солнышко, неугомонные воробьи щебечут и купаются в тёплых лужах. И вдруг… Ясное голубое небо резко темнеет! Налетает страшный порывистый ветер, который с корнем вырывает деревья и гонит по небу чёрные тучи, какая-то неведомая сила подхватывает брата и тянет в бездну. Пытаюсь удержать его! Но где там. Его ладошка выскальзывает из моей, он громко кричит, в глазах застыл леденящий ужас, брат зовёт меня за собой. Я тоже кричу, но даже звука своего голоса не слышу, а потом просыпаюсь от собственного крика…

Вот тебе и отдохнула, кони – лучшие караульщики. Пробуждение было «приятным». А как же без этого. Оказаться голяком, утром в компании десяти здоровенных мужиков с «благородными» намерениями, написанными на их глумливых рожах, это ли не мечта каждой добропорядочной самаритянки. Ну, что же, остаётся только расслабиться и «получать» удовольствие или просто получать по организму. Как говорила Рэд Шапочка, «лучше десять раз по разу, чем ни разу, десять раз». Сама виновата, расслабилась, вот и будешь получать. Нашла приключений на свои вторые девяноста, хотя себе-то не ври, там и восьмидесяти не будет. Что со мной будет в ближайшее время – понятно. Поговорят и «отпустят» на все четыре стороны. Благородные англичане, сэры, пэры и джентльмены. Это благородство у них аж с клыков капает. Особенно вон у того офицерика «глазами так и зыркает» и взгляд у него нехороший, как у шакала. Он то и будет первым, дорвавшимся до «комиссарского тела», а потом и остальные подтянутся. Дёргаться бесполезно, два красномундирника заломили руки, поставили на колени. Стою – боюсь, да ещё и дрожу, то ли от утреннего холода, то ли от выброса адреналина. И где этот Леон? Царь зверей. Недоделанный. Убежал? Или убили? Ладно, пока не дёргаюсь, жду, о чём спрашивать будут. Голова опущена, глаза держу долу, как порядочной девочке и положено. Может поговорят и отпустят? Хотя эти отморозки вряд ли, служебное рвение, плюс беззащитность жертвы, ну и безнаказанность. А вот насчёт безнаказанности, это мы ещё поглядим.

– Кто ты такая и что здесь делаешь? – спрашивает офицер. Отвечаю односложно, стараясь дать как можно меньше информации к размышлению.

– Риган, спала я. – Хлюпаю носом.

– Я не спрашивал, как тебя зовут, маленькая сучка, я хочу знать, – где мои люди? – повышает он голос.

– Какие люди, сэр? – включаю блондинку.

– Ты издеваешься, шлюшка? – получаю удар стёком по голой спине. – Вот же их кони.

– Я, правда, не знаю, сэр, меня схватили трое солдат. Изнасиловали. Потом я уснула. Проснулась, тут вы. – Захныкала я, пуская сопли и слёзы. Шакал задумался.

– Олли, разве такое могли сделать солдаты нашего славного полка? – строго спрашивает офицер.

– Никак нет, сэр. – Отвечает прокуренным басом кто-то, стоящий за моей спиной. – Скорее всего, эта шлюха сама предложила свои услуги за деньги, а теперь наговаривает.

– Вот видишь, сучка, выходит ты мне наврала, значит наказание уже заслужила. А ну, говори правду, и знай, я умею развязывать языки, у меня и не такие в ногах валялись, вымаливая прощение.

– Но сэр? – Умоляюще гляжу на Шакала. – Меня и правда, схватили. А потом… Потом мы договорились, но только с одним, и один разик, – вздыхаю я. – Но они меня все по очереди поимели, причём не по одному разу и денег мне так и не заплатили.

– Что скажешь, Олли? – под глумливые ухмылки и гогот остальных задаёт вопрос офицер.

– Такое вполне в духе старины Джеймса, сэр, но эта бродяжка всё равно нам соврала. Да и как пить дать она что-то не договаривает и скрывает. – Озвучивает своё мнение собеседник молодого офицера, скорее всего какой-нибудь сержант или капрал.

– Раз соврала, мы её хорошенько накажем, я вижу она это любит, а потом продолжим допрос, и если она снова будет лгать и запираться, то накажем уже основательно. Ведь "кошка" у тебя с собой, Олли. Ты её не потерял часом? – ехидно ухмыляется Шакал.

– Как можно, сэр. Я с этой "девятихвосткой" практически неразлучен. Хотите, чтобы я с ней познакомил эту замухрышку? Уж будьте уверены, после такого знакомства она нам всё выложит. – Снова глумится старый сержант.

– Возможно, но позже. – Отлаживает экзекуцию офицер.

– Я надеюсь, ты поняла, шлюшка, чего от тебя хотят? – тянет меня за волосы этот садист Олли, заставляя задрать голову вверх. – Так что прояви усердие, иначе на тебе целого клочка кожи не останется. Уж я постараюсь.

– Ползи-ка сюда, сучка, и для начала, хорошенько поработай своим маленьким ртом, заслужи снисхождение. – Манит меня к себе рукой "джентльмен", отойдя на несколько шагов в сторону.

– Отпустите её, – кивает он своим подручным.

– Шевелись, тварь. – Отпустив мои волосы и руки, придаёт мне ускорение сержант, смачным шлепком по заднице.

Вот он, момент истины, руки свободны, пистолет у Шакала за поясом, сабля на боку в ножнах. Ещё бы отвлекающий маневр, а то все уроды столпились вокруг, и смотрят, как я по-кошачьи, сверкая глазами, на четвереньках ползу к офицеру, грациозно прогнувшись в спине и выпятив голую попку. Подползаю, встаю на корточки, протягиваю руки к промежности…

Выстрел!!!

Взмываю вверх, выхватывая саблю из ножен. Так как оружие зажато обратным хватом, разворачиваюсь влево, зато лезвие чиркает по горлу Шакала. Первый готов.

Не прерывая движения, перехватываю рукоять нормальным хватом и, сделав оборот вокруг своей оси, срубаю ещё одного солдата слева от офицера. Второй.

Разрывая дистанцию, выхожу из круга, попутно (обратным движением сабли), рубанув ещё одного недоноска, справа от меня, и поворачиваясь лицом к остальным. Третий.

Ещё выстрел!

Всё-таки остальные успевают схватиться за своё оружие, но первый, выхвативший палаш, валится на землю, успев отбить только парочку отвлекающих ударов, но от смертельного защититься не успевает. Четвёртый.

Ещё взвинчиваю темп, наседая на следующего, от клинков летят искры, рука начинает уставать, но всё-таки мой удар быстрее. Пятый.