Алексей Дягилев – Марго – маленькая королева (страница 7)

– На войне. Где же ещё.

– Ты воин, убийца или палач? – продолжаю я выяснять подробности биографии ирландца.

– Я старый солдат. Капрал – Леон О Махоуни к вашим услугам, мэм. – Вытягивается он во фрунт и привычно щёлкнув каблуками, отмахивает воинское приветствие, приложив руку к пустой голове. – Теперь уж и сам не знаю, короне служил честно, – а вот тех ли я убивал? – Услышав фамилию – Махоуни, я чуть не прыснула от смеха, но после второй фразы, сказанной с душевным надрывом, сдержалась.

– Эти, все пешком шли? – показываю на жмуров, отвернувшись и уходя от скользкой для меня темы. Ну откуда мне знать, где и против кого воевал Леон. Этих войн и конфликтов было до Бениной матери и даже больше, и Британия везде совала свой длинный нос.

– Я же говорил, офицер на коне, остальные все пёхом.

– Понятно. А эти солдаты какого полка? – Хочу я расставить все точки над ё.

– Тот же Южный Девонширский. Из него и первые трое были. – Уверенно отвечает Леон.

– А ты откуда знаешь, что это Девонширский? Может совсем другой полк.

– Знаю… – С тоской произносит Леон. – Служил я там. Сбежали с приятелем.

– И где он? Приятель твой?

– Убили его, наверное. Я чудом ушёл… – Замолкает ирландец, уйдя в себя. В душу не лезу, знаю, что это такое, так что меняю тему.

– Пошли к захоронке, оденусь я, потом будем решать, – что делать? Хотя погоди. Приведи мне коня того офицерика, посмотрим, что у него в перемётных сумках есть. И себе подбери что-нибудь из одежды, либо из формы, переоденься.

Бельё шёлковое, запасная одежда. Пойдёт. Немного мешковата, но ничего, зато титьки не так заметно, и всё лучше, чем в попугайском комбезе или в одном белье гарцевать. Да и ботфорты эти офицерские большеваты, зато удобней моих лыжных ботинок. Ничего, потом ещё больше ваты напихаю в аккурат будут. Или портянки намотаю, носки шерстяные надену. Посылаю Лео за своим оружием и вещами, а тем временем переодеваюсь. Ну и снаряжаюсь как "маленькая разбойница". За поясом пистолет офицерика, на ремне сабля, штуцер сержанта приторочу на коня, а когда пэдди принесёт мою мелкокалиберную винтовку, закину её за спину, хоть и неудобно с ней по лесу, крепление не как у нормального оружия, но придётся мириться. Так что пять выстрелов за пяток секунд сделать успею, ну а вдвоём большую часть отделения срежем, если что, а дальше лотерея. Хотя перезарядиться вполне успею, если дистанция позволит. Жалко патронов очень мало, всё что есть, на прикладе мелкашки уместилось. Зато пару пистолетов приобрела, один штатный для офицеров британской армии – однозарядный, с капсульным замком; второй, хоть и уродец, но для ближнего боя пойдёт, хэзэ, что за модель и как называется, но зато шестизарядный, судя по количеству стволов, такие вроде как перечницами называют.

Долго задерживаться не стали, а забрав с трупов в основном боезапас и небольшую часть трофеев, верхом с двумя вьючными лошадьми, через полтора часа отправились в путь. Ранцы и оружие солдат, в основном мушкеты "Браун Бесс", Леон по моему настоянию закопал. Я ему разрешила только взять штуцер и снарягу сержанта, а то бы пришлось повозку арендовать, если все его хотелки реализовывать. И так у нас куча стволов разного калибра, к которым только порох подходит, а мушкетные пули перекатывать или переливать придётся. В общем, сначала позавтракали и кое-что сотворили, творчески поработав с уликами и создав антураж и декорации на месте "имения" шалунов, которых мы поимели. Также, забрав документы шакала, я надела его мундир и сапоги. Леон, переодевшись и сбрив недельную щетину, преобразился и стал при мне денщиком, оруженосцем, слугой и так далее. Путешествуем как Дон Кихот и Санчо с ранчо, только у Санчо вместо осла строевой конь. Ну и место преступления нужно было покинуть как можно быстрее, пока трупы не обнаружили и не объявили план "Перехват" и остальные мероприятия, хотя если их кто и обнаружит, то точно лёгким испугом не обделается. Сначала поскачем лесами, а когда выйдем на "большую дорогу", придётся ночи дождаться. Путь наш лежал на родину Лео в Ирландию, где живёт много диких обезьян и водятся зелёные человечки, лепреконы и прочая нечисть. А дальше у меня в планах было развернуть партизанское движение, организовать народ на борьбу с апартеидом, и поднять знамя Патриса Лумумбы и Че Гевары. Кубу захватила небольшая шайка революционеров, – а мы чем хуже? Выкинем нагличан из Ирландии, потом из Шотландии, Уэльса, и останется одна старая добрая Англия.

"Ненавижу этих тварей. Из-за них я всю семью потеряла. В машине, которая нашу "шестёрку" под откос столкнула, пьяная компания этих тварей каталась со шлюхами, шлюхи правда, свои – россиянские, они-то всё следакам и рассказали, а толку. Иммунитет, дипломатическая неприкосновенность, ну и "фейсы" это дело сразу под свой контроль взяли, так что официальное следствие закрыли, дядя Миша – друг папин, потом по своим каналам кое-что узнал, мне рассказал. А вот хапнула я тогда не по-детски. Одна, в чужом городе (год всего прожили), братишка в реанимации, родители в морге. С похоронами командование воинской части помогло, или не только оно, может кто-то ещё подсуетился. Только на опознание меня даже не вызывали, а урны с прахом родителей в одной могиле так и захоронили. Деньги, которые нашла в квартире, ушли на лечение брата (чтобы от аппаратуры не отключили), а потом меня и из съёмной квартиры попросили, хотя деньги были за полгода вперёд уплачены, но договор не на моё имя. Зато взамен предоставили койко-место в детдоме. Родители отца умерли несколько лет назад, а у бабушки (маминой мамы), случился инфаркт, после того, как я позвонила. Дед остался её выхаживать. Так что получилось так, что мне один дядя Миша и помог, и то он случайно узнал, через две недели только из Магадана прилетел. Квартиру снял, туда потом все вещи и перевез, только я к тому времени уже в приёмнике "парилась", а братишка так и умер в реанимации, не приходя в сознание.

Меня же забрали в приёмник-распределитель, причём силой, на девятый день после похорон, с ментами и санитарами. Хозяйка квартиры сказала, чтобы я выселялась или заплатила за месяц вперёд. Но у меня даже на еду денег не осталось, всё ушло врачам, чтобы братишку не отключили от аппаратуры. Попросила немного подождать, та возразила, так слово за слово мы и поругались. Вздорная бабища начала крыть меня матом, я ответила, она залепила мне оплеуху, решила поучить хорошим манерам. Поучила. Ответила, как в писании не сказано, а как отец учил, ну и жирную ряху я ей расцарапала. В результате она убежала в подъезд и уже оттуда вызвала ментов, те в свою очередь ювенальную юстицию и скорую. Ключи от хаты у хозяйки были, документы с собой, так что слуги закона вошли беспрепятственно. Я отбивалась как могла, догадывалась, что будет плохо, но даже не представляла, как плохо. Скрутили они меня совместными усилиями, при активной поддержке наряда милиции. Заломили руки, надели наручники и вкололи какую-то гадость, немного подержали и я успокоилась, на время. Стало абсолютно безразлично, появилась апатия, вялость, захотелось спать, я даже задремала, пока меня везли. Кошмар начался после того, как меня с рук на руки передали в этот "дурдом".

В распределителе мне велели раздеться догола, проверили и забрали одежду, заглянули во все дырки, заставили раз двадцать присесть. После чего отвели к врачу, где добрый дядя доктор снова осмотрел меня, всю ощупал, везде потрогал, даже на "вертолёт" положил и внутрь залез. Но так как я была тогда ещё девственницей, залез своим толстым как сарделька пальцем только в попку, ну и половые губы проверил на ощупь. Было даже не стыдно, противно что ли, потом накорябал что-то в карточке и передал по инстанции. Одежду я свою не обнаружила, поэтому из кабинета врача до душевой меня вели только в одних тапках по бесконечному тюремному коридору. Сначала было всё похиг, но когда я помылась, приняв по привычке контрастный душ, действие укола видимо начало отходить. И когда очередной конвоир попытался меня облапать, то получил по грабке, сильно и больно (визгу было). И вони тоже. Так как попытку он повторил. Вот и получил по пивному брюху уже с ноги, и дубинка не помогла. Если бы не жир, убила бы нахрен, а так только влипла ногой в говно, но до печени этот бурдюк пробрало. В результате меня загнали в изолятор с мягкими полом и стенами, опять же нагишом. Так называемый изолятор, с небольшой дыркой в углу. На самом деле – карцер. Сутки продержали без воды и еды. Потом дали кружку воды, а ещё через сутки кусок хлеба. Через трое суток выпустили, шатающуюся как былинка. Правда уже никто не трогал. Одежду тоже дали, хотя и не мою, но чистую, стиранную. Отвели в камеру, где я в первый раз за трое суток нормально поела.

Такой вкусной каши (ячневая липкая субстанция, сваренная на воде), я ещё никогда не ела. Хотела сперва отказаться, но пустой желудок обиженно заурчал и правая рука сама взяла ложку, а левая кусочек хлеба. Пыталась есть медленно, но где там. Ложка застучала по тарелке со скоростью пулемёта. Запив кашу чуть сладковатой жидкостью, огляделась по сторонам, и не обнаружив больше ничего съестного (соседки по столу доедали свои пайки), стала ждать продолжения. Но после завтрака ничего интересного не случилось, меня просто сводили к психологу (где объяснили политику партии), а потом вернули обратно в камеру. Основные события начались вечером, после отбоя, когда и состоялось близкое знакомство с коллективом, так называемая прописка…"