Алексей Дягилев – Марго – маленькая королева (страница 9)

– Понятно?

– Понятно. А теперь расскажи, как было на самом деле. – Не сдаётся этот настырный пэдди.

– А на самом деле я сюда на метле прилетела. – Тут же представила я, как лечу на метле.

– Как?..

– Жопой кряк! Я же Морриган, на чём хочу, на том и летаю.

– Откуда?

– Оттуда. Из Нормандии, прямо через Ла-Манш.

– Я же серьёзно спрашиваю, – поняв, что я прикалываюсь, дуется Леон.

– И я серьёзно. Это уже не твоего ума дело! – Добавляю я металла в голосе и испепеляю его взглядом. – Что-то ты много говорить стал, смотри, может и язык отсохнуть. Так что меньше знаешь, крепче спишь. А многие знания, многие печали.

– Усёк?

– Я понял госпожа.

– Вот то-то. Сейчас быстро обедаем и отбой. Два часа я сплю, потом ты, потом снова я, а там посмотрим. – Принимаю я командирское решение. – И смотри мне, чтобы не так, как в прошлый раз. Держи часы. – Протягиваю я ему луковку карманных часов, доставшихся в наследство от офицера.

Быстро перекусив, заворачиваюсь в одеяло и заваливаюсь спать под дерево, ну а Лео остаётся в карауле. Бессонницей не страдаю, привыкла экономить время, которого всегда не хватает, особенно когда в универе училась, приходилось и на лекциях спать, так что засыпаю буквально через пару минут. На этот раз спала я нормально, почти без сновидений или они не запомнились. Казалось полчаса всего и отдохнула, а уже будят.

– Просыпайтесь, госпожа, стемнеет скоро, ехать надо. – Канючит над моим ухом ирландец.

– Как темнеет? – очухиваюсь я. – Ты же меня должен был в четыре часа дня разбудить.

– Не посмел. Ты так крепко спала, улыбалась во сне. Сопела.

– Сам проспал небось? – ворчу я.

– Никак нет. Только одним глазком дремал, коней слушал. Я чутко сплю. Привык в армии. – Намекает на свою службу Лео.

– Всё нормально, капрал Махоуни? – Вспоминаю я обязанности командира.

– Так точно, сэр! – рявкает Лео, приняв строевую стойку.

– Потише, оглушил совсем. Доложить о готовности к движению! – продолжаю командовать я, раз сам напросился.

– Можем хоть сейчас выдвигаться, сэр… Мэм, – поправился он.

– Говори лучше сэр, пока я в форме офицера, мэмкать будешь, когда в женское переоденусь. – Не забываю я и о конспирации.

– Есть, сэр! – отмахивает воинское приветствие мой капрал.

– Тогда выдвигаемся… Хотя нет. Пять минут на покурить и оправиться.

Сходила в кустики, поиграла в ладушки с комарами, после чего прицепила офицерскую саблю, проверила и осмотрела свою винтовку, а также пистолет офицера. Вроде заряжен. По крайней мере, даже если не выстрелит, можно будет кого-нибудь по башке ошарашить, штука увесистая и простая. Затем Лёва придержал стремя, а я взгромоздилась на коня, отдав команду.

– Вперёд. – И мы поскакали. По лесу шагом, а когда выбрались на большую дорогу – неспешной рысью. Особо не торопились, ночь всё-таки, фар нет, дорога незнакомая, можно не в ту степь ускакать. Снова вспомнилась прошлая жизнь.

"С распределителя меня направили в детдом, где меня и нашёл дядя Миша. Прилетев из Магадана, он сразу занялся моими поисками и поставил на уши всех: ментов, прокуратуру, опеку, даже с местными "ворами в законе" связался. К той твари, которая меня из квартиры выкинула и обвинила в краже, приходили добрые люди, поговорили, и она на следующий же день забрала заявление, сказав, что потеря нашлась и больше претензий она не имеет. Потом даже деньги отдала, когда мы с дядей Мишей за вещами приезжали. Видимо совесть заела, а может и заходящее солнце на кулаке дяди Миши кое-о-чём напомнило. В детдоме я парилась полтора года (бабушка долго болела, дед был не родной, а дяде Мише меня не отдали). Была самым "примерным" ребёнком, грубила воспитателям, хулиганила на уроках, дралась со старшими девочками, да и мальчиками, часто сбегала, особенно летом. Иногда сама возвращалась, а в основном менты находили и привозили.

Так что по подвалам, чердакам и вокзалам я послонялась, ну и попутешествовала, особенно на электричках, как на самом доступном виде транспорта, да и автостопом тоже. Всё мечтала до Солнечного Магадана добраться. Не получилось. Зато географию изучила не по учебникам, а по карте железных дорог. Лес полюбила, летом (там и прокормиться и переночевать можно, и никто не найдёт). С разными людьми перезнакомилась, хорошими и не очень. Как меня не изнасиловали и не убили, даже не знаю, но видимо бог отвёл, хоть я в него и перестала верить. Сочинять научилась, а уж какая актриса во мне пропадала… Сам Станиславский, и он бы мне денег дал "на домики для бедных поросят", после того, как я бы ему свою историю рассказала. Ментов, правда, не удавалось обдуривать, но это только тех, которые меня знали и ловили не в первый раз. А вот для руководства детдома я была как Неуловимый Джо, и чем дольше бегала, тем больше у них голова не болела. Проблемы начинались, когда меня возвращали в приют, не у меня, у директора.

– Опять ты, Сомова? И когда же ты наконец утонешь? – Обычно приветствовал он меня в своём кабинете, когда меня доставляли в детдом под конвоем.

– Когда Рак на горе свистнет. – Дерзила я.

– Пшла вон отсюда!!! – Выпучив глаза и брызгая слюной, кричал на меня директор с подпольной кличкой – Рак, (гляделки у него сильно уж выдавались из орбит, как будто он неделю не срал, а сейчас вот пытался дефекацироваться и не мог).

– Гудбай, Биг босс. – Приседала я в книксене и выбегала из кабинета, всякий раз успевая захлопнуть дверь, в которую обязательно что-нибудь прилетало.

В общем, когда бабушка немного окрепла, и начала собирать документы на опекунство, детдомовское начальство перекрестилось руками и ногами, и выдало самые лучшие характеристики, чтобы только от меня избавиться. Проблем с такой лягушкой-путешественницей у них было выше крыши. Так я и оказалась в Кургане, сначала обрадовалась и вела себя очень примерно, но потом связалась с весёлой компанией, и понеслась душа в рай. Да и страсть к путешествиям сохранилась, мысли про суровый магаданский край меня долго не отпускали…"

Вот и сейчас путешествую, почти что автостопом. Что не говори, а адреналинчик тогда играл, особенно когда в разные ситуации попадала, так что приключений на свою задницу в прошлой жизни я наловила. А тут ещё Леон сказал, что мы в окрестностях Дартмура, так что когда вспомнила кое-что, то чуть не описалась со страха. Болота-то ладно, лошади в трясину вряд ли полезут, да и дорога проложена по возвышенностям, но я вспомнила про Гримпенскую трясину, и как её описал сэр Артур Конан Дойл. Ну и про собаку Баскервилей соответственно. Не на пустом же месте сэр Артур это придумал. Да пусть даже не собака, волк какой-нибудь, напугает коняшек, они и понесут, а могут с испуга и в болото сигануть, в самую трясину. В общем, когда мы перешли на шаг, я догнала ирландца и спросила его про это. А чего? Я что ли одна бояться должна? Пускай вместе со мной боится, или наоборот, успокоит.

– Слышь, Леон, а волки в этих местах водятся, или собаки там большие? Ты не слыхал часом?

– Нет, не слыхал. – Насторожился он.

– А про Гримпенскую трясину? Говорят, там много людей утопло и скота тоже? – продолжаю пугать я напарника.

– Не знаю такой. – Начинает оглядываться по сторонам Лёва.

– И где поместье Баскервилей находится, тоже не знаешь? У них ещё Бэрримор управляющим. Бородатый такой. Овсянку он страсть как любит. Его мясом не корми, дай только овса пожевать.

– Я же говорю, в этих местах не был ещё. И ни про каких Баскервилей не слышал.

– Тогда не бери в голову, раз не знаешь. Волков точно тут нет? Лошадей не напугают? А то понесут аллюром три креста, шандорахнешься, костей не соберёшь. Или в трясину вместе с лошадью угодишь.

– А ты откуда про это знаешь, госпожа?

– Забыл? Я же Морриган. Мне по должности знать положено. – Нет, а как ещё этого ирландского цыгана в тонусе держать? Пускай боится и не расслабляется. Да и чем больше непоняток я вокруг себя накручу, тем больше Леон про меня слухов распустит. Ну вот, сделала доброе дело. Напугала человека. Зато сама меньше бояться стала.

– Упсс!!! – А вот и не стала. Какой-то ворон с громким карканьем слетел с дерева, и сел на здоровенный валун у дороги неподалёку от нас. Вот тут я не просто ссыкнула, пересралась со страху, хорошо, что отстала, поэтому напарник ничего не заметил. Ну и остановила своего скакуна, отдышалась, успокоилась. Лео тоже от неожиданности впал в ступор вместе с кобылой, на которой он ехал, и вьючными лошадьми, которые плелись в поводу. Спрыгиваю с седла, и передав повод ирландцу, сказав при этом, чтобы сидел спокойно, иду к глупой птице. Двигаюсь не торопясь, чтобы не спугнуть.

Когда подошла ближе, остановилась, и стала разговаривать с вороном на русском языке, опять же не громко и не меняя интонации. Птиц спокойно сидел на валуне, и с любопытством смотрел на меня. Или не с любопытством. Откуда мне знать, что у него в голове. Поговорив так пару минут, незаметно для Лёвы машу рукой, и повышаю голос.

– А ну брысь отсюда! Потом прилетишь. – Громко командую я.

Птица с обиженным карканьем улетает вдоль дороги, а я зову напарника.

– Кто это был? – подходит он ко мне, ведя лошадей в поводу.

– Один мой знакомый прилетал. – Не моргнув глазом, отвечаю я.

– Понял. А чего он хотел?

– Не он хотел, я вызвала, послала дорогу впереди разведать. Так что едем дальше. В случае чего, вернётся, предупредит. А если всё нормально, по своим делам улетит. – Подстраховываюсь я. Ну где мне ещё такого птаха раздобыть.