Алексей Дягилев – Марго – маленькая королева (страница 4)

– Готово, мисс Риган, можем ехать. – Подходит ко мне ближе Лёва. – Вот только с трупами что делать?

– В реку скинь, пусть рыбок кормят, – на автомате отвечаю я. – Только брюхо каждому вскрой, чтобы сразу утонули и в дальнейшем не всплыли. – Вспоминаю я прочитанное в какой-то приключенческой книжке.

Уважительно посмотрев на меня, Леон только хмыкнул и занялся утилизацией. А когда хороняка спрятал всех жмуров и пришёл с докладом, тут меня и осенило.

– А чего эти солдаты в лес попёрлись, а Лёва? Уж не по твою ли грешную душу? В глаза мне смотри! – гипнотизирую его взглядом.

– Может и по мою. – Забегал глазёнками он.

– Тоже грибники значит. А ты чего такого натворил, что за тобой целый разъезд послали? А возможно и не один. Колись ушкуйник. – Спокойно продолжаю я задавать вопросы.

– Вздёрнуть меня хотят. – Признаётся напарник.

– За что???

– Знаю много чего. Тебе даже не скажу, а то на одной перекладине болтаться будем. – Так и не выдаёт он свою страшную тайну.

– Мы и так будем. Солдат-то я убила. Так что теперь мы в одной лодке. Ну и чего стоим? Кого ждём? Валим отсюда! Да поскорей.

"Ирландский лев" долго не запрягал, привязал к своей лошади уздечкой "заводную", на самую смирную взгромоздилась я, и мы поскакали. Поскакали, это громко сказано. Поначалу я сразу прилипла попой к сидушке, вцепившись в переднюю луку седла. Ещё бы не прилипнуть, такое ощущение, что ты сидишь на высоком заборе, а он ещё и качается и ты вот-вот приземлишься носом в землю. Посидела, успокоилась, привыкла, обхватив эту бочку ногами. Увидев мои округлившиеся глаза, проводник сразу взял моего скакуна под уздцы, и мы пошли. Сначала по руслу, вверх по реке, а потом звериными тропами вдоль берега. Ну а когда добрались до более менее приличной дороги, вот тогда и поскакали. Хорошо, что поначалу лошадь шла шагом, и я немного освоилась в седле, попривыкла к стремени, стала работать ногами, а не болтаться как бурдюк с простоквашей на крупе. Зато когда поскакали уже рысью, я прокляла всё на свете. Ну его к дьяволу, такой транспорт. Мало того, что эта скотина шевелится под тобой, идёт разным аллюром, не понимает команд, так она ещё и деревьев в лесу не видит. Могла бы хотя бы присесть, раз видит, что ветка низко висит. Почему я ещё и нагибаться должна? А зачем шоркать об дерево своим боком? Там же моя нога. Ладно у меня растяжка хорошая, а реакция ещё лучше. Успела вытащить ногу из стремени, хотя чуть не упала с кобылы. После чего пришлось ехать ещё аккуратней и медленней. Так что когда наступил вечер, и мы вышли к лесному озеру (моего скакуна снова вели под уздцы), я перекрестилась "левой пяткой" и попытаюсь спуститься на твёрдую землю.

– Грёбаный экибастоз!!!

– Да чтобы я … Ещё раз… Села на эту бочку…

Скатываюсь с коняги и на трясущихся ногах еле еле передвигаюсь в сторону водоема. Такое чувство, что это не я ехала на лошади а она на мне… Ноги колесом и вряд ли в ближайшее время я смогу их снова соединить, спину саднит так, будто позвоночник сломался пополам и впился в мое тело острыми краями, да ещё кобчик болит, отбила задней лукой седла.

– Чего ты ржешь, дубина пустоголовая, помоги раздеться, руки затекли и не шевелятся. – Наезжаю я на этого хитрого пэдди, уже на английском. И когда Леон вытаскивает меня из этого "скафандра" и снимает ботинки, старательно отворачиваясь, посылаю его на хутор…

– А теперь иди, лучше делом займись. И не попадайся мне на глаза, пока не скажу.

– Слушаюсь, моя госпожа! – Пряча лыбу, отвечает он.

Дождавшись, когда ирландец скроется из поля зрения, (вот же козёл, он ещё и издевается над бедной девушкой, все они одинаковы), полностью разоблачаюсь, на четырёх костях ковыляю к озерку и как бегемотиха заползаю в воду.

– Убля! – бедные мои ляжки, а также спина, икры и кобчик. И если спине становится легче, то ляжки натёрла основательно, кожу саднит. Но это ещё ерунда. Киску я тоже натёрла, слегка, а это вообще не айс, и теперь она покраснела и чешется, всё-таки зимний комбез не лучшая одежда для лета. Нырять и плавать пока не могу, просто лежу у берега и отмокаю в прохладной водичке, а заодно отдыхаю.

– А-а-а, какой кайф. Натёртую кожу перестало саднить, да ещё я везде почесала и потрогала, всё ли на месте. Вроде ничего не потеряла, так всё и было. Немного отдохнув и отмокнув, плыву до середины водоёма, ныряю. Вода чистая, прозрачная, так что глаза не закрываю. А ещё и закат. Красотища. Полежала на спине, расслабилась, чуть не захлебнулась, – дремсанула что ли? Вернулась к берегу. Водичка тут тёплая, порезвилась, побрызгалась, плюхаясь в воду. Так захотелось побыть девчонкой. Маленькой, как раньше. Побыла бл… слёзы навернулись, вспомнила, где я…

– Всё… Хватит. Заткнись – дура! – успокаиваю истеричку внутри себя. И ты Ритка не ной, расслабься и получай удовольствие. Не в первый раз такие "подарки" судьбы, должна бы уже привыкнуть.

"А привыкать приходилось, и не раз. До тринадцати лет всё было хорошо, просто замечательно. Первый ребёнок в семье. Как родители, так и другие родственники души в маленькой Маргаритке не чаяли, холили и лелеяли. Через четыре года появился младший братишка, внимания дочери стали уделять немного меньше, но и маленький смешной карапуз рос на глазах у девочки, так что кукол почти забросила, и когда малышу исполнилось полгода, под присмотром мамы, нянькалась с мелким. Живая кукла, чего ещё надо? Братишка рос, стоически переносил все ухаживания сестрёнки, сильно не ревел, а когда начал ходить, то играть с ним стало ещё интересней, но уже не как с куклой, а как с маленьким человечком или липутом, как его Рита иногда называла. Затем началась школа, а так как отец служил в армии, то и школы приходилось менять довольно часто, каждые два-три года, так что Марго быстро научилась сходиться с людьми, и заводить новых друзей и подруг для неё было не сложно.

Мама преподавала музыку, работая в клубах при воинских частях, или в музыкальных школах, если очередная часть располагалась в городе. Ну а Марго занималась танцами, и в свободное от учёбы время пропадала на стрельбищах и полигонах вместе с отцом. Когда майору Сомову оставалось пять лет до выслуги, семья наконец-то перебралась в большой город. Проживали правда на съёмной квартире, со служебной площадью были напряги, и целый год было всё просто отлично. А потом. Потом это случилось… Автокатастрофа. В легковую машину с родителями и младшим братом влетел лимузин с дипломатическими номерами и Маргарита осиротела. Родители умерли сразу, братишку увезли в реанимацию. Привычный мир рухнул в один момент. И хотя про смерть родителей сослуживцы отца Рите не говорили, но нашлись "добрые люди" – соседи. Так что когда одна сердобольная старушка, пожалев бедную девочку, посоветовала ей сходить в церковь и поставить свечки за упокой, Маргарита чуть не сошла с ума. Но бог миловал, она просто потеряла сознание. Детство кончилось в одночасье, и началась взрослая жизнь."

Ну и что бы я без такого помощника делала? В общем, пока я голышом отмокала в озерке, а потом стирала бельишко и искала подорожник. Он и скотину обиходил, и лагерь обустроил, и костёр развёл, а в медном котелке над костром, что-то булькало, и пахло едой. После принятой "ванны", я завернулась в плащ одного из кавалеристов, босиком прошла к костерку и уселась на одно из сёдел. Трусишки спортивный лиф и носки, сушились на кустах, а термобельё я позже надену, пускай проветрится.

– Как ночью дежурить будем? – спрашиваю я у Леона.

– Ночью спать надо. Завтра целый день ехать придётся.

– А если подкрадётся кто нехороший? Разбойники там, волки, солдаты? – не унимаюсь я.

– Кони предупредят, оружия у нас сейчас полно, отобьёмся. Стреляешь ты хорошо, дерёшься ещё лучше, мне тебя защищать не надо, а за себя я постоять смогу. – Успокаивает меня напарник.

– Долго ещё, и чем это так вкусно пахнет? – показываю я на котелок с кипящей похлёбкой.

– Еда, – пожал плечами Леон. – Через четверть часа должно поспеть. – Помешав ложкой в котелке и сняв пробу продолжил он.

– Ты бы шёл тогда, искупался, освежился с дороги, а я доварю. – Отсылаю я Лёву, чтобы он поскорее помылся. А то воняет от него как от скотины, не только своим потом, но и конским, вдруг что ночью получится, не хотелось бы с конём переспать.

– Ладно, схожу помоюсь. – Не стал мне перечить ирландец.

Пэдди уходит, а я быстренько надеваю термобельё, подглядывая за мужичком. А ничего парниша, крепкий и жилистый, его бы хорошенько отмыть, побрить, подстричь и приодеть, на человека вполне будет похож. И не дурак, да и шрам на спине явно от сабли, значит воевал. И не козёл вроде, по крайней мере, фору многим моим современникам даст. Помылся, поплыл, ну пусть поплавает, когда будет из воды выходить, подгляжу за ним, а пока чем-нибудь займусь. Помешала "еду", попробовала, полюбопытствовала, что там плавает, и занялась более важным и интересным для себя делом. Достаю саблю из ножен и примеряюсь к балансу. Помахала, покрутила восьмёрки, лозу порубила, вроде пойдёт, тяжеловата для моей руки, но жить захочешь, ещё не так раскорячишься. Посмотрела огнестрельное оружие, пытаясь определить год, или хотя бы век, в котором я очутилась. И если мушкетоны или тромблоны были ещё с кремнёвыми замками, то штуцер сержанта, уже с капсульным. Получается, что сейчас викторианская эпоха, – а вот год какой? Достала деньги, посчитала монеты, посмотрела, какой на них год. Самый новый шиллинг оказался 1848 года выпуска, на него и будем ориентироваться. По крайней мере, на дворе не средние века, тут сейчас какая-никакая а цивилизация. Между тем Леон наплавался и стал выходить на берег, никого не стесняясь. Подглядела за ним. Ого, и это у него ещё в нерабочем состоянии, а что будет, если этот инструмент встанет. Это я чего, уже захотела? Да и она тоже. Фига себе заявочки. Ладно, ближе к ночи разберёмся. А расслабиться как-то надо. Событийный сегодня денёк выдался.