Алексей Довгун – Сны Макса. Книга 1: Королевство Тысячи Башен (страница 1)
Алексей Довгун
Сны Макса. Книга 1: Королевство Тысячи Башен
Глава 1. Странный сон
Московская ночь барабанила по стеклу мелким, противным дождем. Артём моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд на расплывающихся строчках кода. Монитор светился холодным синим светом, единственным источником освещения в тесной однушке на окраине. Часы в правом нижнем углу экрана безжалостно показывали 03:14.
— Всё, с меня хватит, — пробормотал Артём, откидываясь на спинку кресла. Спина отозвалась хрустом, похожим на звук ломающегося сухого дерева.
Он потер покрасневшие глаза и посмотрел на диван. Там, свернувшись в идеальный, математически выверенный клубок, спал Макс. Серый в полоску и мелкую пятнышку кот спал так крепко, что казался пушистой диванной подушкой. Лишь кончик порванного уха иногда подрагивал во сне.
— Хорошо тебе, шерстяной, — вздохнул парень. — Никаких правок от заказчика. Никаких дедлайнов. Только жрать, спать и орать дурниной в пять утра. Идеальная жизнь.
Артём нажал кнопку спящего режима на системном блоке. Комната погрузилась во мрак, лишь свет уличного фонаря прорезал темноту желтоватым лезвием. Скинув джинсы и оставшись в старой, выцветшей футболке и домашних штанах, он рухнул на диван рядом с Максом. Кот недовольно мрякнул сквозь сон, переступил лапами, но не проснулся.
Артём закрыл глаза. Шум дождя за окном начал отдаляться, превращаясь в ровный, успокаивающий белый шум. Сознание поплыло, растворяясь в вязкой темноте.
Первым вернулось обоняние.
Запах был неправильным. Вместо привычного аромата пыльного ковра, остывшего кофе и кошачьего корма в нос ударил густой, тяжелый запах влажной земли, прелых листьев и озона, словно после грозы.
Затем включилось осязание. Под щекой чувствовалась не мягкая ткань дивана, а что-то жесткое, холодное и влажное.
Артём резко распахнул глаза и сел. Сердце ухнуло куда-то в район желудка, а дыхание перехватило.
Это была не его квартира. И вообще не помещение.
Он сидел на влажном, фосфоресцирующем зеленоватым светом мху посреди огромного, темного леса. Стволы деревьев, толщиной в два обхвата, уходили высоко вверх, теряясь в густой листве, сквозь которую пробивался свет.
Артём поднял голову и замер с открытым ртом. В небе, затянутом легкой перламутровой дымкой, висели две луны. Одна — огромная, серебристая, изрезанная кратерами. Вторая — чуть меньше, бледно-фиолетовая, висевшая чуть поодаль.
— Осознанное сновидение, — прошептал Артём, нервно сглотнув. Он ущипнул себя за руку. Больно. Очень больно. — Так, ладно. Говорят, во сне нельзя читать текст или чувствовать физическую боль. Значит, я просто... очень устал. Переработал. Мозг устроил мне квест.
Он попытался встать, но ноги слушались плохо. Холодная земля неприятно холодила ступни сквозь тонкие носки. Ветерок, пробежавший между гигантскими деревьями, заставил его поежиться в легкой футболке.
В метре от него кусты подозрительно зашевелились.
Артём попятился, инстинктивно нащупывая рукой хоть какую-то палку. В фильмах ужасов из таких кустов обычно выпрыгивает нечто с множеством щупалец или острыми клыками. Листья раздвинулись.
Из кустов, грациозно переступая лапами и брезгливо отряхиваясь от приставших колючек, вышел Макс.
— Макс? — выдохнул Артём, чувствуя невероятное облегчение. Хоть что-то знакомое в этом дурдоме. — Кис-кис-кис. Иди сюда, дружище. Ты тоже в моем сне?
Кот остановился, посмотрел на Артёма своими желтыми глазами с узкими вертикальными зрачками. Затем сел на задние лапы, обвил хвост вокруг передних и тяжело вздохнул.
— Если ты еще раз скажешь мне «кис-кис-кис», Артём, я нассу тебе в кроссовки. Причем не во сне, а в реальности. Я тебе это гарантирую.
Тишина, опустившаяся на лес, казалось, звенела в ушах. Артём так и замер с вытянутой рукой. Глаза его расширились до размера чайных блюдец.
— Т-ты... ты сказал...
— Да, я сказал, — голос кота звучал хрипловато, с легкой долей высокомерия, как у уставшего от жизни аристократа. — А еще я сказал, что этот мох отвратительно мокрый, а влажность воздуха губительна для моей шерсти. И где мы, черт возьми, находимся? Я спал. У меня был отличный сон про лосося. Зачем ты меня сюда притащил?
Артём медленно осел обратно на землю. Мир окончательно перестал поддаваться логике.
— Я сошел с ума. Точно. Шизофрения. Выгорание. Галлюцинации, — забормотал он, хватаясь за голову. — Мой кот со мной разговаривает.
Макс подошел ближе, брезгливо обходя светящиеся грибы, и ткнулся холодным влажным носом в колено Артёма.
— Эй. Прекращай истерику, примат, — недовольно произнес кот. — Если ты сошел с ума, то почему у меня лапы замерзли? И почему я чувствую запах какой-то псины вперемешку с ржавым железом?
— Псины? — Артём поднял голову.
Только сейчас он уловил этот звук. Мерный, тяжелый лязг металла. Топот множества ног. Хруст ломающихся веток. Звук приближался с пугающей скоростью, прямо из темноты лесной чащи.
Сквозь стволы деревьев замелькали отблески желтого огня. Факелы.
— У меня плохое предчувствие, Тёма, — Макс повел порванным ухом и в один прыжок оказался на плече хозяина, вцепившись когтями в ткань футболки.
— Ауч! Больно же! — вскрикнул Артём.
— Терпи, герой. Я слишком великолепен, чтобы меня затоптали, — парировал кот.
Из темноты на небольшую поляну вышли люди. Их было около десятка. Высокие, широкоплечие фигуры, закованные в массивные латные доспехи, которые тускло блестели в свете факелов. Лица скрывали закрытые шлемы с узкими прорезями для глаз. На нагрудниках был выгравирован символ — меч, пронзающий восходящее солнце.
Замыкал строй всадник на огромном боевом коне. Всадник снял шлем, обнажив суровое, изрезанное шрамами лицо и седую бороду. Его цепкий взгляд остановился на Артёме, сидящем на земле в домашних штанах с вцепившимся в плечо котом.
Рыцарь спешился. Металл звякнул. Он подошел к Артёму, возвышаясь над ним, как скала. Тяжелая рука в латной рукавице опустилась на эфес двуручного меча.
Артём сглотнул. Бежать было некуда.
Вдруг седой рыцарь резко опустился на одно колено, склонив голову. За ним, как по команде, с лязгом преклонили колени и остальные воины.
— Свершилось, — густым, рокочущим басом произнес седой рыцарь. — Предвечный Свет не оставил нас. Ты явился из-за пределов звезд, как и было предсказано. Хвала Избранному! И хвала его Священному Стражу!
Артём ошарашенно переводил взгляд с одного склоненного рыцаря на другого.
— Чего? Какому Избранному? Мужики, вы ошиблись, я просто фрилансер...
Макс, удобно устроившись на плече Артёма, наклонился к самому его уху и промурлыкал с явным удовольствием:
— Молчи и кивай, идиот. Кажется, нас сейчас будут кормить. И если ты испортишь мне ужин, я не знаю что с тобой сделаю, пока ты спишь. Улыбайся, Избранный. Улыбайся.
Глава 2. Герой поневоле
Мерцающий зеленоватый свет фосфоресцирующего мха выхватывал из темноты массивные, закованные в сталь фигуры. С десяток тяжеловооруженных рыцарей стояли на коленях, склонив головы перед Артёмом, который сидел на сырой земле в застиранной футболке с надписью «Error 404: Sleep Not Found» и вытянутых на коленях домашних штанах.
Артём отчетливо слышал, как стучит его собственное сердце. Удары отдавались в висках гулким набатом. Запах мокрой стали, кожи и конского пота перебивал все лесные ароматы. Это было слишком реально. Слишком детально для сна. В снах не мерзнут пальцы ног на сырой почве и не пахнет немытым мужским телом из-под лат.
— Свершилось, — повторил седой воин, чей голос рокотал, как камнепад в ущелье. — Предвечный Свет не оставил нас. Ты явился из-за пределов звезд, как и было предсказано.
Артём открыл рот, чтобы сказать, что они ошиблись координатами и вообще он просто уснул за компиляцией кода, но когти Макса, глубоко вонзившиеся в плечо, заставили его лишь тихо зашипеть от боли.
— Молчи и кивай, примат, — едва слышно, сквозь зубы процедил кот, щекоча ухо Артёма усами. — У них мечи шире твоей талии. Если они поймут, что ты не их мессия, нас пустят на фарш.
Макс выпрямился во весь рост на плече хозяина, грациозно повел хвостом и громко, с интонациями скучающего божества, произнес:
— Смертные! Вы проявили достаточную расторопность, найдя нас в этих жалких зарослях. Избранный приветствует вашу преданность.
Рыцари коллективно вздрогнули. Лязгнул металл. Несколько воинов испуганно подняли головы, глядя на говорящего кота так, словно перед ними разверзлась преисподняя, из которой вылезло пушистое нечто.
Седой рыцарь, казалось, тоже опешил, но быстро взял себя в руки. Его глаза, окруженные сетью глубоких морщин, вспыхнули фанатичным огнем.
— Священный Страж говорит! — благоговейно выдохнул он. — Легенды не лгали. Лишь сосуд Высшей Мудрости может изрекать слова людские, не будучи человеком. Я — Рикард, командор Ордена Рассветного Меча. Мой клинок и моя жизнь принадлежат вам, Избранный. И тебе, о Страж.
— Стражу принадлежит ваша телятина, Рикард, — невозмутимо отозвался Макс. — Если она у вас есть. В противном случае божественный гнев падет на ваши немытые головы. Мы только что пересекли грань миров, и у меня был долгий перелет. Мой желудок пуст, как ваши головы, раз вы стоите на коленях в сырой грязи. Поднимайтесь!
Артём скосил глаза на кота.