Алексей Довгун – Пепел двух миров (страница 4)
— Восхитительно, — произнес незнакомец, и его голос искажался металлической маской, приобретая странный, дребезжащий тембр. — Прямой сброс сырой маны без структурирующего плетения. Варварство, конечно, но какое эффективное.
Незнакомец шагнул в нашу сторону. Единственный видимый человеческий глаз, серый и холодный, уставился прямо на мою грудь.
— Я почувствовал резонанс еще из Башни. Добро пожаловать в Валкас, господин... выживший. Нам о многом предстоит поговорить.
Глава 3. Академия магии
1. Механика чудес
Незнакомец в бордовом камзоле сделал шаг вперед. Шестеренки в его латунной полумаске тихо щелкнули, подстраивая фокус стеклянных линз. Единственный живой глаз с любопытством патологоанатома скользнул по моему лицу, затем опустился на грудь, где под рубахой всё еще пульсировало тепло Печати.
Лиара среагировала мгновенно. Она шагнула передо мной, заслоняя спиной, и ее рука легла на эфес клинка.
— Архимаг Эстэрон, — процедила она сквозь зубы, склонив голову в коротком, напряженном полупоклоне. Почтительности в этом жесте было не больше, чем в оскале загнанной рыси. — Мы не ищем проблем.
— Проблемы, милая Лиара, имеют чудесное свойство находить нас сами, — голос архимага, искаженный металлом маски, скрипел, как старый фонограф. Он оперся обеими руками на набалдашник своей трости и слегка подался вперед. — Сожженный прибор Инквизиции у ворот. Всплеск концентрированной, эталонной маны, пробивший городские щиты, словно игла — мокрый пергамент. И молодой человек, который выглядит в точности как тот, чьи портреты давно покрылись пылью в запретных секциях библиотеки.
Эстэрон перевел взгляд на меня. В его уцелевшем глазу не было враждебности — только холодный, препарирующий интерес ученого, увидевшего редкий феномен.
— Заземление, говоришь? Интересный термин. Пойдемте со мной. Инквизиция уже стягивает патрули к воротам. Если вас схватят они, разговор пойдет в совершенно иных, куда более... раскаленных тонах.
У меня не было сил спорить. Плечо ныло, адреналин окончательно уступил место тяжелой, свинцовой усталости. Я коротко кивнул.
Мы шли через Валкас, и с каждым шагом этот город ломал мои представления о фэнтези. Эльдран не был застывшим в средневековье миром. Он отчаянно пытался шагнуть в промышленную революцию, используя магию вместо угля.
Стены домов были опутаны сетью толстых медных труб, по которым струилась мана, питая уличные фонари с заключенными внутри светящимися кристаллами. Воздух пах гарью, озоном и жженым сахаром. По брусчатке грохотали массивные повозки без лошадей — их толкали вперед поршневые механизмы, в сердце которых полыхал синий огонь. Но повсюду зияли следы неэффективности. Трубы подтекали, теряя энергию в виде ядовито-желтых искр. Механизмы скрежетали, требуя нормальной смазки и калибровки.
Валкас был гигантским, потрясающим, но безнадежно криво собранным механизмом. Инженер внутри меня морщился на каждом шагу, мысленно перестраивая схемы передачи энергии.
— Вы сжигаете колоссальный объем ресурса впустую, — не выдержал я, глядя на искрящую трубу распределительного узла на перекрестке. — Никакой изоляции. КПД вашей системы едва дотягивает до тридцати процентов.
Эстэрон, шедший впереди, резко остановился. Латунная маска повернулась ко мне.
— КПД?
— Коэффициент полезного действия. Отношение полезной работы к затраченной энергии. Ваша мана просто испаряется в атмосферу из-за отсутствия нормальной буферизации.
Из-под маски вырвался хриплый, каркающий смех. Архимаг ударил тростью по брусчатке.
— О, боги Пустоты. Ты действительно тот, кем кажешься, но мыслишь как безумец. Мне не терпится заглянуть в твое ядро.
2. Проверка сопротивления
Академия магии Валкаса напоминала гибрид готического собора и гигантской трансформаторной будки. Шпили из черного камня венчались огромными медными сферами, между которыми то и дело проскакивали толстые дуги статического электричества.
Эстэрон провел нас через боковой, неприметный вход, минуя патрули и стайки студентов в темных мантиях. Мы спустились глубоко под землю, в круглый зал, стены которого были испещрены светящимися рунами. В центре помещения возвышался цилиндрический артефакт, выточенный из цельного куска дымчатого хрусталя.
— Это измеритель резерва, — архимаг подошел к пульту, усеянному рычагами и кристаллическими тумблерами. — Он покажет плотность и объем твоей маны. Лиара, закрой двери и активируй барьеры секретности. Если он действительно Эйвер, Инквизиция не должна засечь резонанс.
Лиара напряженно кивнула, вливая толику маны в замки на дверях. Убедившись, что мы изолированы, Эстэрон махнул мне рукой.
— Положи обе ладони на хрусталь. Не пытайся сопротивляться. Просто позволь ему прочитать тебя.
Я подошел к артефакту. Поверхность была холодной и идеально гладкой. Сделав глубокий вдох, я прижал к ней ладони.
Сначала ничего не происходило. Затем внутри кристалла закружилась тонкая, едва заметная белая дымка.
— Расслабься, — скомандовал Эстэрон, настраивая линзы на своей маске. — Ты зажат.
Я закрыл глаза. Я попытался вспомнить лекции по электротехнике, ритм работы серверов, спокойное гудение осциллографа. Я позволил напряжению уйти из мышц.
И тогда артефакт взорвался светом.
Это не было похоже на мягкое сияние. Белая дымка внутри хрусталя мгновенно превратилась в ревущий торнадо ослепительного золотого пламени. Кристалл завибрировал с такой силой, что по полу пошли микротрещины. В ушах зазвенело от высокого, пронзительного гула.
— Невероятно, — прошептал архимаг. Я открыл глаза и увидел, что он отшатнулся от пульта. — Это не резервуар. Это черная дыра. Твое ядро... оно не хранит ману. Оно бесконечно её сжимает.
Внезапно по идеальной поверхности хрусталя пробежала извилистая трещина. Гул перешел в угрожающий визг.
— Отрывай руки! — закричала Лиара.
Я отдернул ладони. Кристалл жалобно хрустнул, его свечение мигнуло и погасло, сменившись мутным, безжизненным серым цветом. Артефакт, который должен был измерять магию, перегорел, как дешевый предохранитель.
Эстэрон тяжело оперся на трость. Его единственный глаз смотрел на меня с благоговейным ужасом.
— Печать Истинного Пламени. И ядро, способное искажать пространство. Артём... или как там твое истинное имя. Тебе нельзя выходить за стены Академии. Если ты не научишься контролировать этот реактор внутри себя, ты просто уничтожишь половину города одним чихом.
3. Теория цепей
Обучение началось на следующий же день.
Эстэрон выделил мне изолированную секцию на нижних уровнях Академии — подальше от любопытных студентов и Инквизиции. Мой статус был определен как «личный ученик архимага с тяжелым магическим истощением, проходящий реабилитацию». Лиара осталась при мне в качестве телохранителя и надзирателя.
Передо мной на каменном столе лежал старинный, пахнущий сыростью фолиант. «Основы формирования потоков».
— Магия, — терпеливо объясняла Лиара, шагая взад-вперед по комнате, — требует духовной гармонии. Ты должен визуализировать в своем разуме распускающийся лотос. Каждый лепесток — это нить маны. Когда лотос раскрывается полностью, ты высвобождаешь кинетический импульс. Попробуй.
Я смерил ее усталым взглядом. Мы бились над этим уже четыре часа.
— Лиара, лотосы — это ботаника. Магия — это энергия. Энергии плевать на гармонию и цветочки. Ей нужны векторы, сопротивление и разница потенциалов.
Я пододвинул к себе лист пергамента и кусок угля.
— Смотри. Если я правильно понимаю эту вашу «матрицу заклинания», то структура кинетического толчка выглядит так.
Я быстро набросал схему.
— Вот здесь у вас источник питания — ядро. Вот эти завитушки, которые вы называете «рунами стабилизации», — это просто резисторы. Они понижают мощность, чтобы импульс не разорвал руку мага. А вот этот узел — направляющий диод. Он задает вектор.
Лиара остановилась, с искренним недоумением глядя на угольную схему, больше похожую на чертеж печатной платы, чем на магический круг.
— Что ты рисуешь? Это ересь. Руны были переданы нам древними! Каждая из них священна!
— Они не священны, они избыточны, — я постучал углем по пергаменту. — Взгляни сюда. Зачем пускать энергию через три контура стабилизации, если можно сделать параллельное соединение? Вы тратите восемьдесят процентов маны на то, чтобы удержать структуру заклинания от распада, и только двадцать уходит на сам удар! Это возмутительно неэффективно.
— Артём, не смей менять формулы! — Лиара предостерегающе вскинула руку. — Ты не понимаешь, что делаешь. Заклинания выверялись веками. Если ты уберешь хоть одну руну, поток выйдет из-под контроля!
Я не слушал. Мозг инженера наконец-то дорвался до задачи, которую можно было оптимизировать. Я закрыл глаза и потянулся к тому жару, что жил в моей груди. Я не стал представлять никаких лотосов.
Вместо этого я визуализировал логическую цепь.
Внутри меня словно щелкнул невидимый тумблер. Мана хлынула по моим венам не плавно, как учила Лиара, а резким, агрессивным скачком.
4. Критическая перегрузка
Воздух в комнате мгновенно раскалился.
Я открыл глаза. Пространство над моей ладонью исказилось, уплотняясь в дрожащую, прозрачную сферу кинетической энергии. Но она не была стабильной. Лишенные «ненужных» рун стабилизации, потоки маны вошли в состояние жесткого резонанса. Сфера начала раздуваться, пульсируя с оглушительным, нарастающим воем.