Алексей Довгун – Пепел двух миров (страница 3)
Я криво усмехнулся, хотя губы потрескались от жажды. Мой мозг, отчаянно пытаясь не сойти с ума от невозможной реальности, начал делать то, что умел лучше всего — классифицировать и анализировать. Если магия здесь объективна, значит, у неё есть законы. А если есть законы, их можно взломать.
— Ты безумец, Ар-тём, — покачала она головой, возобновляя шаг. — Но безумец с могущественной кровью. Посмотрим, что скажут магистры в Валкасе, когда услышат твой бред.
6. Абсолютная энтропия
К утру лес начал меняться. Синее свечение мха потускнело, стволы деревьев стали тоньше, а воздух потерял озоновую свежесть, сменившись сухим, царапающим горло холодом.
Мы вышли на гребень невысокого холма, и Лиара предостерегающе вскинула руку.
— Стой. Дальше след Пустоты.
Я поравнялся с ней и посмотрел вниз. Внутри меня всё оборвалось. Инженер, ученый, прагматик — все субличности в моей голове синхронно закричали от животного ужаса.
В низине, растянувшись на добрый километр, лежала серая плешь. Это не было похоже на пепелище пожара или мертвую пустыню. Это было место, где физика
Ветер сорвал с ближайшего живого дерева зеленый лист и понес его вниз. Как только лист пересек границу серой зоны, он не упал и не сгорел. Он просто потерял цвет, распался на фракции и исчез, перестав существовать как материя.
— Абсолютный распад, — прошептал я, чувствуя, как по спине стекает холодная капля пота. — Остановка движения на субатомном уровне. Энтропия, возведенная в абсолют.
— Мы называем это Гнилью Пустоты, — глухо отозвалась Лиара. Её рука инстинктивно легла на рукоять клинка. — Разлом, который закрыли твои предки, сдерживал эту заразу три века. Но теперь печать слабеет. Пустота просачивается в Эльдран. Твари, которые напали на тебя ночью — это животные, искаженные Гнилью. Они не живут, они просто вечно голодают, пытаясь поглотить ману, чтобы хоть на секунду заполнить свою внутреннюю брешь.
Она посмотрела на меня, и в её кошачьих глазах я увидел тяжесть, которую не должен носить двадцатилетний человек.
— Если Разлом откроется полностью, весь Эльдран станет таким. Тихим. Серым. Никаким.
Я смотрел на серую пустошь, и внутри меня рождалась холодная, злая решимость. Я не верил в богов, судьбу и пророчества. Но я верил в системы. А если система Эльдрана рушится, значит, ей нужен ремонт. Или полная перезагрузка.
— Мы обойдем эту зону по кромке, — скомандовала Лиара. — Валкас уже близко.
7. Город на паровой тяге
Валкас появился на горизонте к полудню. Признаться, я ожидал увидеть классическое фэнтезийное средневековье — деревянные хищные крыши, замки с башенками, конские навозные кучи. Но Эльдран снова ударил по моим шаблонам.
Город был обнесен массивной стеной из темного камня, но поверх зубцов вились толстые медные трубы, из которых периодически с шипением вырывались клубы белого пара. Над крышами домов, плотно прижатых друг к другу, возвышались массивные башни, увенчанные огромными кристаллами. Кристаллы медленно вращались, улавливая солнечный свет и пульсируя внутренним рубиновым огнем.
— Магистериум Валкаса, — с благоговением произнесла Лиара, проследив за моим взглядом. — Кристаллы-накопители питают городскую защиту и мана-приводы в кузнях.
— Магический стимпанк? — я хмыкнул, чувствуя, как оживает профессиональный интерес. Трубы, вентили, манометры соседствовали с рунными кругами и кристаллическими резонаторами. Врата города представляли собой массивные стальные плиты, которые приводились в движение сложным механизмом шестерней.
Но вблизи картина оказалась менее радужной. Стены города были покрыты копотью, медные трубы кое-где позеленели от окислов, а в воздухе стоял тяжелый гул работающих на износ механизмов. Валкас был похож на огромную фабрику, которая давно не проходила плановое ТО.
Перед вратами выстроилась очередь. Торговцы с нагруженными повозками, в которые были запряжены массивные, покрытые роговой чешуей ящеры; крестьяне в грубых плащах; наемники с разномастным оружием.
— Слушай меня внимательно, — Лиара резко остановилась и схватила меня за плечо, заставив посмотреть ей в глаза. — Для всех ты — мой раненый брат. Твое имя — Арт. О том, что ты Власов, из какой-то там «Москвы», забудь. И главное: ни в коем случае не позволяй Печати светиться.
— Легко сказать, — я скривился. — У нее нет кнопки «выкл». Она реагирует на мой пульс.
— Успокой сердце. Замедли дыхание. Стража на воротах использует резонаторы Инквизиции. Они ищут следы Пустоты у прибывших. Но если резонатор засечет у тебя ману Эйверов — чистую, неконтролируемую и древнюю — нас скрутят раньше, чем мы успеем моргнуть. Инквизиция не любит сюрпризов. А воскресший наследник вымершего рода — это угроза стабильности.
8. Резонанс и Короткое Замыкание
Мы вплелись в хвост очереди. Я натянул ворот рубахи повыше и ссутулился, имитируя изнеможение — что, впрочем, было недалеко от правды.
По мере продвижения к воротам я разглядывал стражников. Одоспешенные бойцы с алебардами выглядели угрожающе, но мое внимание привлекли не они. У самих врат стоял человек в длинной серой мантии, расшитой серебряными шестернями. В его руках был сложный прибор: латунная сфера на рукояти, внутри которой вращался прозрачный синий кристалл.
Каждый проходящий должен был приложить ладонь к сфере. Кристалл коротко вспыхивал зеленым, и стражники пропускали человека.
— Артефактор-дознаватель, — одними губами шепнула Лиара. — Спокойно. Просто приложи руку. Я заблокирую часть твоей ауры своей маной.
Подошла наша очередь. Лиара прошла первой. Сфера мигнула ровным зеленым светом. Дознаватель в серой мантии кивнул, даже не взглянув на нее, и перевел скучающий взгляд на меня.
— Имя, цель визита, — механически произнес он.
— Арт, — хрипло ответил я. — Идем к целителю.
Я протянул правую руку и положил её на прохладную латунь сферы.
В ту же секунду я почувствовал, как что-то невидимое, похожее на слабый электрический разряд, кольнуло ладонь и потянулось вверх по руке, прямо к груди. К Печати.
Рисунок над моим сердцем мгновенно отреагировал. Я почувствовал, как под кожей вспыхнул жар. Синий кристалл внутри сферы в руках дознавателя дрогнул, его цвет начал стремительно меняться — от зеленого к желтому, затем к тревожному, пульсирующему красному.
Дознаватель нахмурился, его скучающий взгляд сменился резкой подозрительностью.
— Что за... Аномальная плотность. Взять его!
Стражники скрестили алебарды прямо передо мной. Лиара дернулась, её пальцы скользнули к рукояти клинка. Ситуация летела в пропасть.
«Думай, инженер, думай! — заорал мой внутренний голос. — Прибор читает ману. Печать — это источник. Как обмануть датчик, если источник фонит? Заземлить! Замкнуть цепь!»
Сфера в руках дознавателя — это приемник. Моя рука — проводник. Я не могу выключить Печать, но могу перенаправить поток, создав короткое замыкание.
Вместо того чтобы отдернуть руку, я с силой стиснул латунную сферу. Я мысленно представил себе замкнутый контур. Я не пытался «колдовать» в понимании этого мира, я просто визуализировал физический закон: направил всю ту пульсирующую жару из груди, минуя сопротивление тела, прямо в прибор, как сброс напряжения с конденсатора на плату без резистора.
Раздался резкий, стеклянный звук. Синий кристалл внутри сферы ярко вспыхнул ослепительно белым, а затем разлетелся на тысячи мелких осколков, с тихим звоном осыпавшихся внутрь латунного корпуса.
Дознаватель вскрикнул и отбросил перегоревший артефакт. Из пустой сферы повалил густой черный дым.
— Какого демона?! — взревел один из стражников, отшатываясь от дыма.
— Прибор перегорел! — я немедленно убрал руку и отступил на шаг, мастерски изображая испуг. — Я ничего не делал! Оно само взорвалось!
Дознаватель, тряся обожженными пальцами, уставился на испорченный артефакт. В его глазах читалась абсолютная растерянность.
— Мана-резистор расплавился... Как? Это невозможно, он рассчитан на перепады до пятого порядка... Вы! — он свирепо посмотрел на нас. — Проваливайте! Живо! Из-за вас очередь встала!
Лиара не заставила просить себя дважды. Она схватила меня за локоть и буквально втащила под своды ворот, в полумрак узких городских улиц, подальше от суеты.
Мы нырнули в первый попавшийся переулок, пахнущий сыростью и угольной гарью. Лиара прижала меня к кирпичной стене. Её глаза дико сверкали.
— Что ты сделал?! Ты уничтожил артефакт Инквизиции голыми руками! Ты даже не применял заклинания!
— Законы Ома, Лиара, — я тяжело выдохнул, чувствуя, как адреналин постепенно отпускает, оставляя звенящую пустоту. — Если подать силу тока, превышающую пропускную способность проводника, система сгорит. Я просто... заземлил себя на их прибор.
Она смотрела на меня, как на безумца. Но её тираду прервал тихий, ритмичный звук хлопков.
Кто-то аплодировал.
Мы резко обернулись. На выходе из переулка, опираясь на резную металлическую трость, стоял человек в темно-бордовом камзоле. Половину его лица скрывала сложная маска из латуни и стекол, внутри которой тихо тикали часовые механизмы.