Алексей Довгун – Пепел двух миров (страница 2)

Я закрыл глаза и потер здоровой рукой переносицу. Эльдран. Магия. Мана.

Так. Спокойно. Нужно мыслить логически. Если я не умер в своей квартире от удара тока, значит, мой мозг сейчас отчаянно цепляется за жизнь в палате интенсивной терапии, генерируя этот высокодетализированный бред. Запахи, боль, температура — мозг способен симулировать всё. Нужно просто подыграть симуляции, пока врачи меня откачивают.

— Артём, — представился я, открывая глаза. — Инженер. Из Москвы.

Лиара пожала плечами, явно не распознав ни одного слова, кроме имени.

— Странное имя. Звучит, как лязг меча о камень. Выпей, Ар-тём. Это отвар кровехлебки, снимет лихорадку.

Она протянула мне деревянную кружку. Я взял её, машинально отметив мозоли на её ладонях — это были руки человека, привыкшего к оружию. Отвар пах хвоей и ржавчиной. Я сделал глоток. Горячая жидкость обожгла горло, но по телу тут же разлилось приятное, почти наркотическое тепло. Боль в плече начала стихать на глазах.

Эффективное плацебо. Мой мозг отлично старается.

2. Неожиданная находка

Тепло от отвара оказалось настолько сильным, что я почувствовал, как под плотной рубахой тело пробивает пот. Особенно жгло в районе ключицы, чуть ниже повязки. Ощущение было таким, словно к коже приложили раскаленную монету.

— Черт... — я зашипел сквозь зубы и, отставив кружку, свободной рукой рванул ворот чужой рубахи, распахивая её на груди. — Что ты туда намешала? Аллергическая реакция...

Я опустил взгляд и осекся.

На моей груди, слева, прямо над сердцем, светился рисунок. Это была не татуировка и не ожог. Тонкие, геометрически идеальные линии складывались в сложный фрактальный узор, напоминающий распростертые крылья хищной птицы, вписанные в многогранник. Линии пульсировали тусклым, раскаленным золотом, словно под кожей тлела проволока.

Я инстинктивно провел по рисунку пальцем. Никаких шрамов, кожа была абсолютно гладкой. Но свечение реагировало на мой пульс.

— Фосфоресцирующий пигмент? Вживленные диоды? — я лихорадочно пытался найти рациональное объяснение, скребя кожу ногтем. — Как это возможно? У меня не было никаких татуировок!

Звон упавшего металла заставил меня вздрогнуть.

Лиара стояла в двух шагах, выронив свой вычищенный клинок в грязь. Её и без того бледное лицо сейчас напоминало мел. Зеленые глаза расширились до невозможных пределов, глядя на мою грудь.

— Откуда... — её голос сорвался на шепот. Она отступила на шаг, словно перед ней вдруг выросла ядовитая змея. — Откуда у тебя этот знак?

— Понятия не имею, — я с раздражением попытался стереть светящийся контур. — Говорю же, я был дома, а очнулся в этом теле. Это какая-то химическая метка?

Лиара не слушала. Она вдруг упала на одно колено, прямо в сырой мох, прижав правую руку к сердцу. Её дыхание стало прерывистым, а взгляд — пугающе благоговейным.

3. Древний род

— Кровь не лжет, — прошептала Лиара, не поднимая глаз. — Иллюзию можно навести на лицо, на голос, даже на ауру. Но Печать Истинного Пламени... Она выжигает самозванцев изнутри. Ты... ты носишь знак рода Эйверов.

— Кого? — я нахмурился, окончательно запутавшись в этом бредовом сценарии. — Послушай, встань. Хватит этого цирка. Я Артём Власов. У меня нет «рода», мои родители — бухгалтеры из Рязани. Я инженер.

— Род Эйверов сгорел триста лет назад, — не слушая меня, продолжала Лиара, медленно поднимаясь. В её глазах плескалась смесь страха и фанатичной надежды. — Последний из истинных магов, властвовавших над самой сутью маны, пожертвовал собой, чтобы закрыть Разлом Пустоты. В летописях сказано, что когда Разлом вновь откроется, пепел их крови возродится.

Она сделала шаг ко мне, всматриваясь в мое лицо так, будто видела его впервые.

— Я думала, ты просто сумасшедший бродяга, которому не повезло наткнуться на Теней. Но твое лицо... Я видела такие черты на фресках в разрушенном храме. А теперь эта печать. Ты — наследник. Ты вернулся.

— Мой мозг определенно переиграл в ролевые игры, — я с тяжелым вздохом запахнул рубаху. Свечение под тканью всё еще пробивалось, но уже не так ярко. — Допустим, я наследник какого-то там вымершего рода. Допустим. Что это меняет?

— Это меняет всё, — жестко отрезала Лиара. Иллюзия благоговения спала с неё так же быстро, как и появилась. Девушка-воин снова взяла верх. Она быстро подобрала клинок и загнала его в ножны на бедре. — Тени Пустоты напали на тебя не случайно. Они чуют кровь Эйверов. Они пытались сожрать тебя до того, как ты осознаешь свою силу.

— Силу? — я усмехнулся. — У меня из сил сейчас только тахикардия и легкая контузия.

— Если ты тот, о ком гласят пророчества, твоя мана спала веками. Тебе нужно научиться её контролировать, иначе она разорвет тебя изнутри, как переполненный резервуар. Или Тени вернутся с подкреплением и закончат начатое.

4. Начало пути

Лиара двигалась стремительно. Одним пассом руки она погасила плавающий над камнями кристалл, поймала его в воздухе и сунула в поясную сумку.

— Собирайся. Мы не можем здесь оставаться. Запах магии и крови уже разносится по лесу.

— Куда мы пойдем? — я попытался встать. Ноги слушались плохо, но отвар действительно сделал свое дело — я не рухнул обратно в мох.

— В Валкас, — она закинула на плечо небольшой походный мешок. — Ближайший город. Там есть стены, стража и отделение Академии. Если ты действительно наследник Эйверов, только архимаги смогут подтвердить это. И... если пророчество право, мир стоит на пороге катастрофы. Разлом снова расширяется.

Я смотрел на эту решительную девчонку в кожаных доспехах, на темный светящийся лес, на остатки черного пепла, оставшегося от рассыпавшихся монстров. Мой рациональный ум кричал, требовал найти скрытые камеры, провода, проекторы. Но холодный ветер бил в лицо слишком реально. Боль в плече была настоящей.

«Если это кома, то выход из нее где-то впереди, — подумал я, стиснув зубы. — В любой системе есть правила. Чтобы взломать систему, нужно сначала её изучить».

— Хорошо, — я подобрал с земли толстую ветку, которая час назад послужила мне дубиной, и оперся на нее, как на трость. — Веди в свой Валкас. Но учти: пока я сам не разберусь в физике ваших «заклинаний», я ни в какие пророчества не поверю.

Лиара лишь усмехнулась, бросив на меня снисходительный взгляд.

— Идем, «инженер». Физика тебе здесь не поможет.

Мы вышли из-под сени гигантских светящихся деревьев на край скалистого обрыва. И здесь мой скептицизм окончательно дал трещину.

Я замер, чувствуя, как холодный пот выступает на лбу.

Над горизонтом, занимающимся бледным рассветом, висела луна. Огромная, расколотая на три неравные части, она парила в небе, а между её осколками пульсировали фиолетовые разряды — в точности такие же, как те, что пробили потолок моей московской квартиры.

Физика Земли здесь действительно не работала. И мне предстояло написать для этого мира новую.

5. Иная термодинамика

Лес Эльдрана дышал. Это не было поэтической метафорой — земля под ногами едва заметно пульсировала, словно мы шли по спине исполинского спящего зверя. Светящийся синим мох пружинил под ботинками, а в воздухе стоял густой аромат, напоминающий смесь озона и растертой в ладонях полыни.

Я шел вслед за Лиарой, тяжело опираясь на импровизированную трость. Боль в плече притупилась, превратившись в фоновое жжение, но физическая слабость чужого тела давала о себе знать. Мышцы быстро забивались молочной кислотой, дыхание сбивалось. Тридцать два года я поддерживал форму в спортзале, а сейчас чувствовал себя так, будто пробежал марафон с гирями на ногах.

Светящийся узор на моей груди — Печать Истинного Пламени, как назвала его Лиара, — пульсировал в такт ударам сердца. Я чувствовал его тепло сквозь ткань грубой рубахи.

— Объясни мне еще раз, — нарушил я тишину, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты сказала, что энергия разлита везде. Мана. Как именно ты заставляешь её работать? Ты произносишь слова? Визуализируешь результат?

Лиара не сбавила шаг, лишь бросила на меня быстрый взгляд через плечо. В бледном свете расколотой луны её профиль казался высеченным из мрамора.

— Ты задаешь странные вопросы для человека с кровью Эйверов. Мана — это река. Если ты хочешь напиться, ты не просишь воду затечь тебе в рот. Ты берешь кружку и черпаешь. Моя кружка — это Воля и Фокус.

Она щелкнула пальцами. В воздухе над её ладонью мгновенно вспыхнул золотистый огонек, размером с теннисный мячик. Он не обжигал ей кожу, но я спиной почувствовал волну тепла.

— Я создаю форму в разуме, — продолжила она, и огонек заплясал, превращаясь в крошечную огненную птицу. — А затем пропускаю ману из окружающего пространства через свое ядро, как нить через иглу.

— Транзистор, — пробормотал я, завороженно глядя на огненную птицу. — Ты работаешь как полевой транзистор. Окружающая мана — это ток стока. Твое ядро — затвор. Ты подаешь напряжение своей «волей», открываешь канал и модулируешь внешнюю энергию.

Пламя в руке Лиары погасло с тихим шипением. Она резко остановилась и посмотрела на меня, нахмурив брови.

— Тран-зи-стор? Это какое-то древнее заклинание высших?

— Это физика, Лиара. Базовая радиоэлектроника. Ты не генерируешь огонь из ничего, ты берешь энергию среды и преобразуешь её. Открытая термодинамическая система.