Алексей Доцент – Дети подвалов (страница 14)
– Ольги Берггольц, 17, квартира 8, – продолжал гнуть свою линию я.
– Домашний телефон?
– Нету.
– С кем живёшь?
– С матерью и отцом.
– Брат, сестра?
– Есть, старшие, сводные, но мы вместе не живём.
– Учишься, работаешь?
– Школу в этом году закончил. В ПТУ – первого сентября.
– Вместо ПТУ в «малолетку»19 поедешь!
– Почему?
– Магазины грабить нравится?
– Я не грабил магазины.
– А вот свидетели говорят, что грабил – видели тебя и друга твоего сегодня ночью, как вы из магазина на Обуховской выходили. И друг твой, кстати, уже во всём признался. Вот это с его слов записано, и подпись его. Прочти.
Следак мне придвинул лежащий на столе лист бумаги. Я прочитал чьё-то полное ереси сочинение про то, как он залез с дружбаном в магазин автозапчастей и украл из кассы приличную сумму денег. И подпись… Я не знал, чья это была подпись! Я видел, как подписывается Саня, но здесь было не его художество. Может того, что в свитере? Или, если Саня дал показания под давлением, то у него хватило бы ума подписаться по-другому, чтобы это понял я. Саня – умный парень!
– Я не знаю, кто это вам рассказывал, гражданин следователь, и эта подпись не моего друга. Мы ни какой магазин не грабили. В час ночи мы с другом Сашей вышли из моего дома, и пошли смотреть, как разводится Володарский мост. На набережной, на проспекте Обуховской Обороны, к нам подошел милиционер, и усадил обоих в УАЗик. Потом мы по дворам догоняли какого-то парня в свитере и, когда догнали, нас всех троих привезли сюда. Мы не знаем этого парня. Мы не грабили ни какой магазин! Отпустите нас!
Глаза фашиста налились гневом, он молча встал, нависнув надо мной злобным грифом, потом как даст мне с локтя в ухо! От неожиданности я свалился со стула на пол. Ухо стало саднить.
– Долго вы мне эту херню гнать будете? – заорал лысый. – Я из вас всё равно всю правду выбью! Вставай живо!
Я, покачиваясь, поднялся на ноги. Следак достал из стола лист бумаги с точно таким же текстом, что я читал, но без подписи.
– Подписывай, или ты отсюда никогда не выйдешь! Не выйдешь, сука!
– Да не буду я ничего подписывать, дядя! – стал возражать я. Мандраж у меня резко прошёл, и тело охватила безудержная злость. Мне было уже по барабану, что со мной будет делать эта скотина, но подписывать я уже принципиально ни чего не собирался.
– Я тебе не дядя, а товарищ майор! Будешь, падла, подписывать, будешь! – яростно прошипел ментяра и ударил меня по шее вдруг откуда-то появившейся в его руках резиновой дубинкой. – Подпишешь, всё подпишешь!
Следак стал колошматить дубиной меня по ногам, из-за чего я снова упал, потом по спине, по рукам, по чему попало…
– Вы что делаете? – орал я, закрываясь от побоев руками. – Я всё родителям расскажу, они в прокуратуру пойдут! Чего творите?
– Да хоть самому Папе Римскому! – рявкнул фашик, занёс дубинку для очередного удара, но… в дверь его кабинета постучали.
– Чего ещё? – крикнул туда следак.
Дверь открылась, и в неё заглянул какой-то молодой мент в фуражке, которого я до этого не видел.
– Сергей Палыч, выйдите на секунду, – сказала фуражка и вновь прикрыла дверь с той стороны.
– Сядь за стол! – приказал мне следак, выходя в коридор.
Минут пять его не было. Я слышал краем уха отголоски их разговора за дверью, но не понимал о чём он. Моё тело всё болело! Вот ведь гандон! Мразь ментовская, а не товарищ! Я встал с пола, поднял упавший стул и сел на него.
Вскоре следак вернулся. Молча прошёл мимо меня к своему креслу, уселся в него и вперил в меня свой крысиный взор. Мы, ни слова не говоря, смотрели друг на друга минуты две, после чего пасть лысого открылась.
– Пшёл вон отсюда! – прорычал он без всяких эмоций.
Я не заставил себя долго ждать. Смерил козла полным ненависти взглядом, встал и вышел за дверь. В коридоре меня ждал мусор в фуражке. Он указал мне в сторону лестницы, я пошёл, он следом.
– Повезло тебе, братишка! – сказала фуражка за спиной.
– Я ничего не грабил! – не поворачиваясь, фыркнул ему я в ответ.
– Уже понятно. Поймали второго архаровца, и оба дали признательные показания, – пояснил мент.
Я остановился и повернулся к нему.
– Этот, в рваном свитере?
– Ага, и его подельник. Второго взяли в подвале на Крупской.
– А нафиг следак меня тогда так лупил?
– Методы у него такие. Зверь. Хотя, сейчас трудно по-другому – время такое.
Да уж, время действительно было в 90-е фантастическое. Однако так относиться к людям… Пользоваться своей властью… Мразь, не иначе!
Спустившись на первый этаж, я встретился с Крахом, стоявшим у двери в «дежурку». Мы, не говоря ни слова, подошли к дежурному, тот отдал нам изъятые при нашей поимке сигареты, зажигалки и ключи, после чего мы вышли на улицу.
Над Питером уже распогодилось: светило тёплое утреннее солнышко, пели птички, но… только мне было как-то не по себе после этой фашистской вакханалии. Ломило мышцы и очень хотелось спать.
– Ну, как ты там со следаком потрещал? – спросил меня Саня, закуривая.
– Он меня колошматил дубинкой, падла, требовал подписать призналовку, им же написанную. Говорил, что ты сознался во всём и даже показал мне якобы твою подпись.
– Так ты же знаешь мою подпись! – улыбнулся Саня.
– Да, поэтому и пошёл в отказ, – говорю я. – А это ты что ли левой подписью подписался?
– Нет, я подписал только то, что с моих слов записано было – нашу с тобой легенду.
– Сука, мусор мне в рожу нелепицу какую-то совал!
– Это, наверно, драный свитер натрепал ему. Он, похоже, и подельника своего сдал.
Мы с Крахом шли по Обуховской Обороне в сторону своих домов. Нам в этот день нужно обоим было на бодибилдинг, но я сказал Сане, что не пойду – очень устал, и болели все бока.
Дома меня не оставляли мысли о прошедшей ночи. Я и так никогда не питал симпатий к представителям исполнительной власти, особенно к милиции – это пацанское, но с минувшей ночи я мусоров вообще люто возненавидел. Не знаю, может быть где-то ещё и работают хорошие, честные милиционеры и полицейские, которые по-настоящему следят за порядком в российских городах и сёлах, но… отныне я зарубил себе на носу – моя милиция меня, увы, не бережёт! Мусора – это бесчеловечные, озлобленные твари, паразитирующие на собственных гражданах! И пусть не обижаются на меня стражи порядка, которые себя таковыми не считают – значит, не о них речь.
Операция «Поганки»
Все беды человека от незнания,
Мы – за расширение сознания!
Нам было по 15 лет.
Осеннее субботнее утро. Мне на домашний телефон звонит мой дружбан Серёга Косой:
– Здарова, Доза! Чего делаешь сегодня?
– Привет, Косой! – отвечаю ему. – Да хрен знает, пока планов нет. Есть предложения?
– Пошли за грибами!