Алексей Доцент – Дети подвалов (страница 16)

– Слушай, а давай заедем ко мне на дачу, может, там пожрать что-нибудь есть, – предложил я. Вон, электричка идёт. Одна остановочка.

Серёга согласился, и мы проехали на подошедшей электричке до следующей платформы. Пока шли до нашего участка, который раскинулся метрах в пятидесяти от железки, Косой продолжал уточнять у меня мои ощущения. Но, увы, всё было по-прежнему, только хавать ещё больше захотелось.

У моего отца была хитрая система запоров, которыми он запирал наш дом. Он её придумал и собрал сам. На двери висел один большой амбарный замок, ключ от которого был спрятан в туалете. Но открыв замок, ты ещё не попадешь внутрь. Изнутри стояло ещё два потайных титановых засова. В трубе, которая поддерживала парник на огороде, была спрятана пика с резьбой на конце. Эту пику нужно было просунуть в отверстие в стене дома, закрутить по резьбе и дёрнуть на себя – затвор открывался. Но оставался ещё один. Дверная ручка с небольшим усилием отсоединялась от двери, и открывалось ещё одно отверстие, в которое необходимо было просунуть одноколенный ключ. Ключ прятался под уличным столиком на летней кухоньке. Ключ просовывался, колено сгибалось, и им отодвигался ещё один засов. Всё, только тогда обшитая железом дверь открывалась.

Я всегда говорил отцу, что вору проще разобрать стену дома и войти, чем возиться с таким сейфом! Иногда меня терзали сомнения, а не занимался ли мой батя вскрытием сейфов в молодости?

Косой уже был знаком с причудами моего бати, поэтому не удивился, но не уставал восхищаться его изобретениями.

– А-ха-ха, Доза, папа твой что-то ценное там хранит, не иначе! – заливался Серёга, пока я открывал дом.

Когда последний засов был мной вскрыт, мы зашли внутрь. Массивные стальные ставни на окнах я открывать не стал – мы ненадолго. Почти с ходу я стал шнырять по столам и полкам в поисках съестного. В столе возле печки нашёл несколько банок тушёной говядины, а на шкафу – дозревающие помидоры и огурцы.

– Вот это другое дело! – в предвкушении вкусной трапезы потёр руки я. Мне так хотелось есть, что я даже давился слюной. Только потом я понял, что это грибочки, таким образом, уже начинали своё действие.

Я нашёл вилки, консервный нож, вспорол обе банки и накинулся на тушёнку.

– Обалденно! – приговаривал я, шуруя ложкой так, что аж за ушами пищало. – Такая вкуснятина! Где предки такую тушёнку купили?

Всё найденное было в миг съедено, в основном мной, так как Косой был не настолько голодный. Да и тушёнка ему показалась какой-то вонючей. Ну и дурак, мне больше достанется! У печурки я обнаружил бидон с чистой водой и вдоволь ею напился.

– Всё, можно ехать домой! – отрыгнул я, вытирая рукавом рот.

– Да, поехали, – согласился Косой. – Как ощущения после еды? Не штырит?

– Неа, ничего не штырит, – ответил я, выковыривая из зубов мясо.

Я встал, прошёлся по карманам мамкиных и папкиных дачных курток и штанов, выгреб немного деньжат, которых могло хватить нам обоим на метро, затем мы вышли из дома. Я снова проделал все пируэты с засовами и замком в обратном порядке, и заново спрятал все «отмычки» в тайники. Выкурив по папироске, мы пошли на станцию.

Как только мы взошли на платформу, сразу вдалеке появился красно-зелёный образ идущей электрички. Пока мы ждали состав, я вдруг стал ощущать в своих ногах какие-то неясные перемены – будто они стали слегка ватными, а в теле появилась невероятная лёгкость.

Электропоезд подошёл, и мы, заскочив в вагон, встали в тамбуре. Мне становилось всё лучше и лучше, словно я медленно входил в состояние какой-то непонятной эйфории. Заглянув в вагон и увидев два свободных места, я сказал Серёге:

– Слушай, ха-ха, пойдём, сядем, а то ноги какие-то ватные, ха-ха…

Косой с подозрением посмотрел на меня.

– Ну, пойдём, присядем, – согласился он. – У тебя всё хорошо?

– Дааа, у меня всё хорошо, ха-ха!

Мы уселись рядом друг с другом, и я принялся смотреть в окно. Меня посещали прекрасные мысли о том, что как же всё-таки хорошо жить, когда вокруг так красиво, когда вокруг одни лишь счастливые люди, потрясающие птицы и светит невероятно красочное солнце! Солнце – самое лучшее изобретение Создателя, как и сам Создатель, вечно излучает в наш мир лучи своего света и любви! Оно истекает искорками добра и радости, и эти искорки повсюду… Вот, даже здесь, на окне этой замечательной электрички они есть! Вот одна, – и я поймал одну искорку пальцами левой руки. Вот другая, – и я схватил другую правой рукой. А если их соединить вместе и растянуть, – и я стал растягивать руками невидимое что-то, да так широко, что съездил локтём сидящей рядом со мной бабке по носу. Не сильно, легонечко, нежно так…

– Лёх, ты как? – спросил меня кто-то. Ах, ведь это же мой прекрасный друг Серёжа!

– Всё, всё хорошо, Серёжа, всё хорошо!..

Через некоторое время по вагону стали ходить какие-то люди в смешных и странных нарядах, которые несли портрет некой женщины, типа иконы. Вероятно, это были представители какой-то секты, потому что они громко рассказывали пассажирам об объекте своего поклонения:

– Наша достопочтенная Владычица Мать Мария может избавить всякого из вас от любой хвори, ниспосланной вам силами зла! Посмотрите на её глаза – в них одна сплошная любовь! Приходите к нам, и вы найдёте для себя и исцеление, и смысл жизни, и великое счастье! Мать Мария – это…

– Это полная херня! – выкрикнул я и заржал. Теперь все взоры вагона были обращены ко мне – люди, наверно, ждали, что же может противопоставить этот удивительный парень людям из секты. Но я лишь истерически хохотал, показывая пальцем на сектантский портрет. И тогда невообразимой мощи гнев сошёл на меня со стороны сектантов! Они вытянули в мою сторону свои корявые пальцы и зашипели:

– Какое богохульство! Вот оно – зло! Мы проклинаем тебя, парень! Проклинаем! Проклинаем!! Проклинаем!!!

Последние слова прогремели в моей голове громким эхом, словно это был мощный колокол! От этого мне стало ещё смешней, и я залился ржачем так, что стал даже давиться, и меня чуть не вырвало тушёнкой. Косой понял, что со мной происходит, схватил меня за шкирку и потащил в тамбур. Там он заколотил меня по щекам, приговаривая:

– Так, Дозик, всё хорошо, всё хорошо! Дыши глубже! Тужься, тужься…

Я долго не мог прийти в себя, меня безудержно пробирал смех. И что странно, я всё прекрасно соображал, понимал, что веду себя несуразно, некрасиво, но не мог остановить свой хохот. Однако уже ближе к конечной остановке на Финляндском вокзале мне это сделать удалось.

– Ну что, Лёха, как ты? – спросил меня Косой, заглядывая мне в глаза.

– Вот ведь, блин, – отозвался я, пытаясь отдышаться. – Не стопануть никак было, ты представляешь! Уф, слава Богу, отпускает.

– Мда, я уже испугался… Ну, ты и отчебучил с этими придурками с портретом!

И Косой тоже захохотал. Стоявшая у дверей бабуля перекрестилась.

Наша электричка плавно подъезжала к перрону вокзала. Помощник машиниста что-то монотонно и неразборчиво бубнил по связи. Мы с Косым одними из первых приготовились к выходу – надо было поскорее отсюда ретироваться. Появившиеся в тамбуре люди из вагона, увидев нас, продолжали на меня с подозрением коситься до самой остановки состава. Мне как-то даже стало неудобно перед ними. Я начал переживать за своё поведение, которое было и для меня тоже в новинку.

Дальше нам с Серёгой нужно было ехать домой на метро, а там мне встретится ещё больше людей, и смешных и не очень, и я разволновался, не торкнет ли меня снова! Ведь в метро можно залететь и к ментам, откуда и до психушки недолго!

Без лишнего геморроя мы прошли турникеты и спустились на эскалаторе. Я держался молодцом, оставаясь совершенно, и даже, вероятно, слишком невозмутимым. Дождались поезда. Ну, всё, подумал я, наверно меня полностью уже отпустило. Странно, а Косой говорил, что он скорость какую-то обрёл фантастическую, а меня почему-то только на ржач пробрало. Ну да ладно, у каждого по-разному, наверно.

Мы сели в поезд и поехали. Я встал у дверей, от людей отвернувшись, чтобы не дай бог чего. Но в отражении в стекле я вдруг углядел рожу какого-то негра, что маячил в толпе! Боже, ну насколько же была прикольна эта лысая, чёрная мордочка с… белыми усами! Прямо персонаж из какого-то мультфильма! Трудно описать, что произошло со мной дальше. Я стал уссываться над этим бедным иностранцем, и мне опять было не остановиться! Негру стало не по себе от всей этой сцены, и он выскочил из вагона на ближайшей же станции. Что он потом мог рассказать о сумасшедшей, дикой русской нации своим соплеменникам, своим детям и внукам?

Меня ухахатывающегося Косой вытянул из поезда на Площади Восстания, мы пересели на «зелёную ветку», где уже в поезде в сторону Елизаровской я продолжал бесноваться. И мне уже давно не важен был тот негр – я смеялся теперь над всеми и над всем. Люди шарахались от меня в разные стороны. Я всё это понимал, но был бессилен что-либо изменить.

По пути от метро до своего дома, куда меня одержимого тащил Косой, я цеплялся почти за каждое живое существо, попадающееся у меня на пути.

Не прошёл я мимо продавщицы мороженного, хохоча, вытянув у неё из коробки стаканчик «крем-брюле». Я это сделал не ловко, не круто, а совершенно бездарно и глупо.