Алексей Домбровский – Печать Мары: Стрела (страница 10)

Глава 4: Леди Гамильтон

Трактир, стоявший почти на самом берегу Яузы, встретил Василя густым, как крепкое варево, теплом и плотным собранием запахов. С порога в нос ударил тяжёлый дух кислого пива, дыма из печной трубы, жареного мяса, солёной рыбой и старых, пропитанных пролитым пивом и людскими разговорами досок.

Он выбрал место у стены, в тени закопчённой балки, так, чтобы видеть и вход, и окна, сквозь которые угадывались мутные силуэты прохожих. И при этом не бросаться в глаза. Привычка, выработанная годами службы в Разбойном приказе. Стол был шершавым, с выщербленными краями. Василь отставил в сторону тарелку с тушёной капустой и ломтем свинины – порция, по-немецки щедрая, осталась наполовину нетронутой. Не мог он есть в три горла, как здешние обитатели. Для московитов все жители Кукуя были «немцами». Василя, отделявшего немцев от влохов и французов, забавляло, бытовавшая в русском народе байка, что все иноземцы с запада, суть немцы, потому как они «немые». Не владеющие русской речью или говорящие на ней косно, не пойми, как. Ну и пусть. Зато здесь можно было, не таясь, курить трубку и выпить настоящего кофе.

Мальчишка-кельнер поставил перед ним крохотную фарфоровую кружечку. Аромат был густой, терпкий, обволакивающий. Василь медленно отпил обжигающий напиток, поставил кружку на стол, набил и закурил трубку. Аккуратно разложил на столе принесённые трактирщиком подшивки – «Северного Меркурия» (Nordischer Mercurius) и «Европейской субботней газеты» (Europaeische Sambstagige Zeitung). Он любил просматривать европейские новости, но взгляд неизменно цепляли заметки о Московии. Было в этом странное ощущение – читать о событиях, что произошли здесь месяц, а то и полгода назад. Особенно, если сам был их участником, будучи подьячим Разбойного приказа. Но иной раз попадалось и то, о чём в Москве предпочитали не говорить – по крайней мере, вслух.

Немецкий язык он знал неплохо – ещё с времён учёбы на теологическом факультете Ягеллонского университета в Кракове. В той, другой своей жизни. Вспомнив её, Василь тихо вздохнул. Казалось, что студенческие кутежи, лекции на латыни, дом Фауста, дуэль с деканом Вагнером фон Гиршбергом и… явление демона Баэля – всё это было сном. Иногда весёлым, иногда пугающим. Сном, который не отпускает. Василь улыбнулся кончиками губ и перевернул приятно зашуршавший газетный лист.

«В Московии, по слухам, вспыхнул большой мятеж, и хотя царь послал мятежникам грамоту, призывающую их к повиновению, они разорвали её и сожгли, а тех, кто её доставил, повесили… Вследствие этого его царское величество велел выкатить пушки на стены Москвы».

Известия были старые. Василь знал, что три года назад такая грамота была передана Разину в Яике делегацией донских казаков. Собрав круг, тот потребовал второй подтвердительной грамоты царя, стремясь этим выиграть время. К моменту возвращения Разина в Астрахань из похода в Персию воровской атаман получил грамоту от посланца князя Львова, поцеловал её, но, как показали дальнейшие события, сделал это лишь для того, чтобы оттянуть время. Василь отхлебнул еще кофе и взял следующий номер.

«Пришло достоверное известие о том, что известный мятежник Степан Тимофеевич Разин не только с каждым днем присоединяет к себе всё больше народа и войска, но и добился больших успехов под Астраханью. После того как он обратил в бегство посланных против него стрельцов и уничтожил несколько тысяч из них, он стал штурмовать Астрахань, и так как тамошний гарнизон, вопреки воле коменданта, отворил Разину ворота, он взял город, а коменданта и тех князей и бояр, которые остались верны царю, велел повесить. Разграбление церквей было предотвращено тамошним митрополитом.

Указанный мятежник послал письмо архимандриту в Казань с требованием, чтобы тот при его прибытии вышел ему навстречу с надлежащими почестями. Опасаются, что Разин постарается овладеть крепостью Тарки, находящейся на самом рубеже царских владений у Каспийского моря. А поскольку это место находится далеко от Москвы и при теперешних обстоятельствах, как это уже видно, будет трудно послать туда помощь, то возможно, что Тарки тоже окажутся под властью мятежников и торговля с Персией и Россией может быть прервана…»

Василь лишний раз подивился осведомленности немцев. Хотя, что тут удивительного… В Московии, куда ни плюнь, в немца попадешь… То купец, то аптекарь, то мастеровой, то военный или… подьячий. Хотя он «немым», конечно, не был. Но всё равно своим не стал. Так и остался литвином.

«Посланный против мятежников московский генерал Долгоруков требует стотысячную армию, а иначе не решается показаться на глаза врагу. Но двор не в силах собрать такую армию, так как тяглый люд не хочет вносить на это пятину, лаясь на свою несостоятельность…»

Чем дольше Василь листал страницы, тем больше портилось его настроение.

«Число мятежников достигло 150 000 человек, и их возглавляет старый тайный враг Москвы по имени Степан Тимофеевич Разин…»

«Из самой Москвы мы имеем следующее известие об этом от 14 августа: мятежник Степан сперва захватил Царицын и другие места на реке Волге, а затем занял несколько высот под Астраханью и, установив там большие пушки, преградил путь по этой реке. Когда губернатор Астрахани послал ему навстречу 6000 человек во главе с вице-губернатором, мятежник с помощью особой военной хитрости наголову разбил их и после этого решился атаковать саму Астрахань».

Василь отпил кофе и скривился. Тот уже давно остыл и оставлял на лице такую же гримасу, как плохие новости, которые дальше становились ещё хуже. Мало того, что воры хитростью взяли Астрахань. Хуже было, что гарнизон ослабленный поражением и недовольный низким жалованьем, защищался очень слабо. Только губернатор с ближними людьми и несколько иностранных офицеров оказали сопротивление. Но их быстро осилили, и в наказание отрубили им руки и ноги, а затем повесили. Один голландец по имени Боттелер, который на свое несчастье находился там со своим судном, долго оборонялся, но в конце концов и его одолели, и убили вместе с остальными.

Василь велел принести ещё кофе. Обжигая губы, выпил терпкий ароматный напиток. И пробежал глазами по ровным рядам равнодушных букв. Дальше шло о намерении Разина казнить всех важных русских господ и прежде всего воевод. О том, что он захватил в Астрахани много военного снаряжения и особенно пушек, что прервана торговля с Персией и прекращена доставка многих товаров, в том числе соли и рыбы. Василь перелистнул новую страницу.

«Царское величество очень боялось этого мятежника, который был очень обходителен и сумел привязать к себе и держать в своих руках многих лучших московских офицеров и угрожал великому городу – Москве. Однако к неукрепленным местам была спешно двинута армия под водительством князя Юрия Долгорукова, действовавшего с великим усердием. Он нанес упомянутым мятежникам такой удар, что многие из них разбежались.

Дальше Василь читать не стал. В сердцах отложил газеты в сторону и крикнул принести себе шнапса. Редко он пил это немецкое пойло, но сейчас ему захотелось именно его. Пока несли выпивку, Василь глянул в окно. И замер. Женщина в европейском платье, но покрытая русским платком так, что не было видно лица, быстрым шагом шла по улице, постоянно оглядываясь. Проходя мимо, она бросила быстрый взгляд на трактир. В этот момент платок, приоткрылся, показав на миг часть лица. Но даже того немногого, что Василь смог рассмотреть, было ему достаточно понять, что он точно знает эту женщину. Но… этого просто не может быть. Это невозможно… Но тут их взгляды встретились. Она тоже узнала его. В растерянных глазах беглянки блеснул лучик надежды. Не дожидаясь шнапса, литвин отбросил газеты и выскочил наружу.

#

До сумерек было ещё далеко, но в узкие переулки Кукуя, как москвичи называли Немецкую слободу, солнце и днем проникало редко. Поначалу Василь не увидел беглянку. Быстро огляделся по сторонам и уже краем глаза поймал спешно удаляющуюся фигуру. Придерживая саблю, бросился за ней. Потом остановился и решил немного обождать. И не зря. Буквально тут же из-за угла вышли два немца. Судя по одежде, лютеране. Стараясь не выдавать себя, они быстро и явно целенаправленно шли следом за незнакомкой. Проходя, один из них смерил Василя оценивающим взглядом и, не увидев угрозы, равнодушно отвернулся. Василь поднял шапку и поздоровался:

– Grüß Gott…

От неожиданности немцы замедлили шаг и почти остановились. Головы их одновременно повернулись в сторону Василя. В глазах читалось неподдельное изумление, словно эти слова произнес не человек, а ожившая каменная статуя.

– Tach, – ответили немцы почти хором и тут же продолжили свой путь.

С запада Германии. Сам не зная почему, Василь отметил это в голове. Потом дождался, пока они повернут вслед за женщиной, и двинулся в противоположную сторону. Вышел на Нижний рынок, прошёлся мимо ряда лавок и магазинчиков. За скобяной мануфактурой свернул в узкий проход и только там пошёл быстрее. За годы, проведенные в Москве, он прекрасно изучил Немецкую слободу и знал все входы и выходы, короткие пути и укромные уголки. Василь вышел на пустую улицу и снова огляделся. Если он не ошибся, неизвестная дама должна появиться прямо сейчас. Раз-два-три… Василю пришлось досчитать до девяти, прежде чем из-за угла появилась вначале тень, а потом и её обладательница. Придерживая одной рукой платок, она почти бежала, по-прежнему постоянно оглядываясь. Так, что чуть не сбила с ног Василя, который перегородил ей дорогу. Увидев его, она вскрикнула, но литвин тут же зажал ей рот рукой и втащил обратно в проулок, из которого он только что появился. Женщина пробовала сопротивляться, но Василь шепнул ей: