Алексей Домбровский – Дворцовая и Сенатская площади, Адмиралтейство, Сенат, Синод. Прогулки по Петербургу (страница 44)
Своей гибелью он как бы подтвердил отданный им приказ. Тело генерала после сражения так и не нашли.
А старший сын, Павел, являлся почетным командором Мальтийского ордена, дожил до 60 лет и стал обер-гофмейстером и членом Государственного совета. Женился на княжне П. П. Лопухиной, сестре А. П. Гагариной (фаворитки Павла I). У них в браке родилось два сына — Иван и Ипполит и две дочери — Анна и Александра.
Именно П. И. Кутайсов являлся владельцем дома на Адмиралтейском проспекте вплоть до своей смерти в 1840 г. При нем в 1830-х гг. здесь открылся первый в городе магазин резиновых изделий (как тогда говорили, «гуммилистических»). Этот магазин принадлежал известному петербургскому фабриканту Кирстену. А часть дома занял трактир первого класса «Город Лондон». Его посетители могли не только хорошо поесть, но и сыграть в биллиард, выкурить трубку и даже снять квартиру.
После смерти П. И. Кутайсова дом перешел во владение семьи знаменитых мебельных мастеров Гамбсов, которые владели им до 1917 г. К этому времени основатель династии Г. Гамбс уже умер (в 1831). Дело продолжил его старший сын, П. Г. Гамбс (1802–1871), в 1830-х гг. к нему присоединились средний сын, Э. Г. Гамбс (1805–1849), а затем и младший сын, Г. Г. Гамбс (1806–1875). Последним мебельщиком в династии стал Г. П. Гамбс (1832–1882), внук П. Г. Гамбса.
В конце 1860-х гг. мебельная фирма Гамбсов прекратила свое существование. В справочнике по Петербургу за 1874 г. она уже не упоминается. Скорее всего, она не выдержала конкуренции с фабричным серийным производством мебели. Но гамбсовские гарнитуры, выполнявшиеся часто по рисункам знаменитых архитекторов, до сих пор являются украшением многих петербургских дворцов. В мастерских работали не только столяры-краснодеревщики, но и резчики, позолотчики, художники, чертежники, 130 работников фирмы за заслуги в восстановлении Зимнего дворца после пожара 1837 г. были награждены специальными медалями.
В 1840–1850-х гг. в гамбсовских мастерских стали изготавливать мелкими сериями более доступную для покупателей мебель. Она появилась в городских особняках зажиточных граждан, в барских домах и помещичьих усадьбах. Именно изготовленный у Гамбсов гарнитур описан в романе И. Ильфа и Е. Петрова «Двенадцать стульев».
В 1899 г. здание перепланировано архитектором Г. Г. фон Голи, сохранившим прежний облик его фасадов, и превращено в доходный дом. Оформлены фасады довольно скромно. Штукатурка первого и второго этажей имитирует дощатый руст. Сандрики в виде карнизов имеются только над окнами третьего этажа. На уровне третьего этажа со стороны Адмиралтейского проспекта расположены три балкона. Окна под ними оформлены аркой. Прочие окна дома лишены архитектурной отделки. Четвертый этаж отделен от нижележащих горизонтальной тягой. По центру размещен скромный треугольный аттик с арочным окном.
Известно, что в 1900-е гг. здесь находилось представительство торгового дома «Кос и Дюрр», специализировавшегося на поставках цемента, облицовочного кирпича, метлахской плитки и т. п. А в цокольном этаже с 1897 г. располагался ресторан, вход в который находился на углу Адмиралтейского и Вознесенского проспектов.
В советское время здание на углу Адмиралтейского проспекта и Гороховой улицы стало обычным жилым домом. Оно включено в Единый государственный реестр объектов культурного наследия в качестве объекта регионального значения.
Следующий, соседний дом на углу Адмиралтейского и Вознесенского проспекта известен горожанам как доходный дом княгини Н. А. Барятинской.
Первоначально на этом участке стоял построенный в XVIII в. двухэтажный дом. Насчет его первых владельцев ясности нет. Некоторые исследователи считают, что именно здесь жил богатый немец Шустер, который разорился. Земляки, желая ему помочь, устроили у него дома клуб, а Шустера определили распорядителем. Сначала клуб так и назывался — «Шустер-клуб». Его посетителями могли стать люди разного общественного положения, не дворяне. Поэтому он вскоре стал именоваться «Мещанским клубом». Когда в Петербурге появился еще один аналогичный клуб, то бывший «Шустер-клуб» стал называться «Большим мещанским клубом», а его клон — «Малым мещанским клубом», или «Бюргерским клубом».
Число членов клуба достигало 700 человек. Известный этнограф и путешественник И. Г. Георги в своем «Путеводителе по столичному городу Санкт-Петербургу» писал: «Шестьсот членов различного звания и состояния, начиная от ремесленников до людей подполковничьего чина, заплатив членский взнос в 15 рублей, могут ежедневно читать в клубе „Ведомости“, играть в шашки, шахматы или биллиард, курить табак и пить за умеренную цену. Зимою бывают в клобе два или три бала, на которые приезжают члены с женами и дочерьми, которые столь убраны, благопристойны и вежливы, что чужие оным удивляются».
Однако другие исследователи считают, что «Шустер-клуб» находился в доме № 64 по набережной реки Мойки. Тогда вопрос о первых хозяевах дома № 10 по Адмиралтейскому проспекту остается открытым.
Затем здание купил граф А. И. Стенбок-Фермор. Для нового владельца в 1844 г. его надстроил архитектор А. П. Гемилиан. После этого граф использовал здание в качестве доходного дома.
В браке с Н. А. Яковлевой (правнучкой богатого предпринимателя С. Я. Яковлева-Собакина) у Стенбок-Фермора было четверо детей — Александр, Анастасия (в замужестве Гагарина), Мария (в замужестве Волконская, а затем — Капнист) и Надежда (в замужестве Барятинская). Именно младшей дочери, княгине Н. А. Барятинской, граф оставил доходный дом на Адмиралтейском проспекте после своей смерти в 1852 г.
Судьба княгини, поначалу складывавшаяся счастливо, закончилась трагически.
Получившая хорошее домашнее воспитание, девушка довольно поздно (в возрасте 24 лет) в июне 1869 г. вышла замуж за князя В. А. Барятинского. Князь участвовал в польской кампании 1863 г., в Среднеазиатских походах 1866–1868 гг., в Русско-турецкой войне 1877–1878 гг. Дослужился до генеральского чина. С 1896 г. состоял генерал-адъютантом при вдовствующей императрице Марии Федоровне (супруге Александра III). В браке у Барятинских родилось восемь детей — три сына (Александр, Анатолий и Владимир) и пять дочерей (Мария, умершая в младенчестве Надежда, Анна, Ирина и Елизавета).
После смерти мужа в 1914 г. княгиня состояла статс-дамой при Марии Федоровне и удостоена ордена Святой Екатерины I степени. В 1917 г. она уехала из революционного Петрограда в Крым, где у нее под Ялтой имелась усадьба «Сельбилляр» («Кипарисовая роща») площадью 13,5 десятин (14,7 га). Там она занималась благотворительностью и спасением в смутные годы произведений искусств, многие из которых ныне хранятся в музеях Крыма.
Неподалеку жила и ее патронесса — вдовствующая императрица Мария Федоровна. В 1919 г., незадолго до сдачи генералом бароном П. Н. Врангелем Крымского полуострова наступающей Красной армии, императрица была вывезена на английском военном корабле в Великобританию. Она хотела забрать с собой и княгиню Барятинскую, но та категорически отказалась покидать Россию. Вместе с ней остались ее дочь Ирина с мужем капитан-лейтенантом С. И. Мальцевым, их трое детей (Николай, Мария и Надежда) и отец мужа — генерал И. С. Мальцев. Ирина была беременна.
По доносу некоего А. Григорьева и бывшей горничной М. Новикас княгиня, ее беременная дочь, зять Сергей Мальцев и его отец в декабре 1920 г. арестованы чекистами и расстреляны.
Детей дочери няне М. Г. Шуйской удалось спрятать и затем переправить в Болгарию. 73-летняя Н. А. Барятинская к этому времени самостоятельно почти не передвигалась. Ее доставили к месту расстрела прямо в инвалидном кресле, которое привязали к автомобилю. Расстрелы производились в имении А. Ф. Фролова-Багреева, а тела сбрасывались в водосборный каптаж. Всего там расстреляли около шести тысяч человек.
В 2004 г. потомки Мальцевых-Барятинских собрались в Брюсселе и приняли решение построить на месте расстрела памятную часовню. Спустя два года, осенью 2006 г., часовню освятил митрополит Симферопольский и Крымский Лазарь. Над входом в часовню укреплена Курская Коренная икона Знамения Пресвятой Богородицы.
Часть дома на углу Адмиралтейского и Вознесенского проспектов в 1866–1870-х гг. снимала «Артель художников», возглавляемая И. Н. Крамским. Возникла эта «Артель» в 1863 г. в результате так называемого «Бунта 14-ти». Тогда группа выпускников Академии художеств отказалась участвовать в конкурсе на Большую золотую медаль, посвященном 100-летию Академии. Получение медали давало право на 6 лет стажировки в Италии с ежегодным получением около 6 тыс. руб. ассигнациями. Прочие выпускники Академии получали диплом классного художника и могли поступить на службу в чине коллежского секретаря, что давало годовой доход в размере 135 руб.
В тот год руководство Академии решило объединить конкурс для «исторических» и «жанровых» живописцев. Конкурсантам предложили изобразить какое-либо чувство на заданную тему (раньше «историкам» позволялось самим выбрать любой сюжет). Но те решили, что новые условия несправедливы и предложили разрешить свободный выбор сюжета. Состоявшееся по этому поводу заседание Совета Академии постановило восстановить прежние правила и всем конкурсантам предложить один сюжет — «Пир в Валгалле».