Алексей Делуков – Приключения кота Бенедикта (страница 2)
В углу коридора, где тени были особенно густы, сидел он. Не человек, не зверь. Нечто, сотканное из полумрака, пыли и тишины. Оно было маленьким, сморщенным, словно старый гриб-дождевик, одетый в лоскутный балахон из паутины и теней. Две точки, похожие на тлеющие угольки, светились из-под нависшего капюшона.
Я не шипел. Не выгибал спину. Я просто смотрел. Смотрел с холодным, оценивающим любопытством русского голубого кота, чей родословная восходит к временам, когда подобные твари были не сказкой, а частью пейзажа.
Существо почесало когтистой лапкой, больше похожей на корень, свой бок и изрекало хриплым, скрипучим голосом, словно древние половицы:
«А новенький-то… зрячий. Неспроста.»
Я медленно моргнул, давая понять, что воспринял информацию, но не считаю ее достаточно значимой для ответной реакции.
«Меня Степаном звать, – продолжило существо. – А по званию – Домовой. И дом сей – моя вотчина. Понимаешь?»
Я понимал. Прекрасно понимал. Но подавать виду не собирался. Я лишь слегка повернул голову, демонстрируя свой идеальный, благородный профиль.
«Правила тут простые, – проскрипел Дедушка Степан. – Не шуми по ночам зря. Мышей лови – их тут, благодать, развелось. Подвал… – он кивнул в сторону зловещей двери, – …без спроса не тревожь. Там мое. И смотри… – его голос понизился до шепота, в котором слышался скрежет железа. – …сарай старый, что на задворках, днем обходи, а к ночи – и близко не подходи. Там не твоего ума дело.»
Он помолчал, изучая меня своими тлеющими глазницами.
«А коли правила нарушишь… кормить перестану.»
С этими словами фигура Домового расплылась, растворилась в тени и исчезла, словно ее и не было.
Я остался стоять в коридоре. Мышей ловить – это разумно. Не шуметь – приемлемо. Но последняя фраза заставила меня насторожиться. «Кормить перестану». Какая наглость. Он считал, что от него что-то зависит? Мое питание – это зона ответственности моих людей и, в крайнем случае, Автокормушки 3000. Эта древняя губка…
Я фыркнул и направился обратно в гостиную, к своим спящим питомцам. План был ясен: освоиться, наладить быт, разобраться с мышиной проблемой и выяснить, что же такого страшного в том сарае, что даже местный призрак делает из этого тайну.
Мир за стенами этого старого дома внезапно стал гораздо сложнее и интереснее. И я был полон решимости стать его полноправным, хоть и невидимым для людей, хозяином.
Глава 3: Забастовка Распределителя
На четвертый день я окончательно утвердил свой распорядок. Утро начиналось с проверки Распределителя Хрустяшек (так я мысленно переименовал Автокормушку 3000, ибо новое место требовало нового стиля). Аппарат исправно выдавал порцию с рассветом, подтверждая мое убеждение, что технологии надежнее духов. Затем следовал обход территории, утренний сон на подоконнике в гостиной, где солнце было особенно ласковым, и наблюдение за попытками Алексея починить скрипучую калитку.
Мышиная проблема, о которой так печется Дедушка Степан, занимала в моем списке приоритетов одно из последних мест. Я видел этих мелких паникеров, они шныряли по углам кухни и, судя по следам, наведывались в подвал. Но их присутствие пока не нарушало моего комфорта. Более того, я считал их чем-то вроде живого, подвижного декора, подтверждающего аутентичность деревенского быта.
Я несколько раз замечал Степана. Он возникал в дверном проеме на секунду, словно пятно на стекле, или доносился его ворчливый шепот из-за печки: «А мышей-то… мышей-то когда?» Я делал вид, что не слышу. Мои планы на день были расписаны по минутам: сон, вылизывание, наблюдение за людьми. Отлов грызунов в них не входил.
В тот роковой день я, как обычно, подошел к Распределителю в ожидании утренней порции. Дисплей светился, аппарат гудел, но… ничего не происходило. Ни привычного щелчка, ни благостного шума падающих гранул. Я нажал лапой на кнопку «ручная выдача». Ничего. Абсолютно.
Сначала я решил, что это технический сбой. Я обошел устройство, потерся о него бочком, почесал когтем о пластиковый корпус. Безрезультатно. Внутри меня зародилась первая, холодная струйка тревоги.
И тут из-под кухонного шкафа донесся знакомый скрипучий шепот:
«Говорил же… не выполнил свою работу – сиди голодный. Техника… хитро придумана. Слушается не только их, двуногих.»
Я замер. Неужели эта древняя пыльная сущность смогла как-то повлиять на сложный электронный механизм? Это было покушение на святое! На основы мироздания!
Я бросил взгляд в сторону угла, но Степан уже растворился. Осталось лишь легкое, довольное посвистывание в воздухе.
Начались самые долгие часы в моей жизни. Час до пробуждения людей. Я сидел перед молчащим Распределителем, пытаясь силой мысли заставить его работать. Я тыкался лбом в прозрачное окошко, за которым виднелись предательски неподвижные гранулы. Ничего.
Когда проснулись люди, ситуация достигла пика трагизма. Я подошел к Алексею и издал свой самый проникновенный, полный достоинства и в то же время легкой укоризны мяук. Я повел его к Распределителю и показал лапой на мертвый дисплей.
«Странно, – потыкал Алексей кнопки. – Вчера работала. Батарейки, что ли, сели? Ладно, Беня, потерпи, съездим в магазин, купим новые.»
СЪЕЗДЯТ В МАГАЗИН. Слова прозвучали как приговор. Это означало еще как минимум ДВА ЧАСА мучительного голода. Я впал в благородное отчаяние. Я улегся перед холодильником в позе безнадежного страдания, изредка подавая душераздирающие звуки. Я показывал всем видом, что моя жизнь угасает, что я становлюсь тенью самого себя.
Когда они, наконец, уехали, оставив меня в полном одиночестве в этом проклятом, голодном доме, я ощутил всю глубину падения. Я бродил по пустым комнатам, и даже солнечный зайчик на полу не вызывал у меня интереса. Мир потерял краски. Время растянулось до бесконечности.
В таком состоянии я вышел на крыльцо, чтобы хоть как-то отвлечься. И тут мое внимание привлекла крупная, черная фигура, восседающая на покосившейся ограде. Ворон. Тот самый, с балкона. Он сидел неподвижно, словно вырезанный из ночи, и смотрел на меня с нескрываемым любопытством.
«Невеселая физиономия, – прокаркал он тем же хриплым голосом, что и в городе. – Видать, Степан пошутил с твоей железной кормилкой.»
Я смерил его взглядом, полным кошачьего презрения к летающим пернатым, но был слишком обессилен, чтобы огрызаться.
«Он не шутил, – буркнул я. – Он саботирует. А ты что здесь делаешь? Я думал, ты городской житель.»
Ворон каркнул, и в его звуке явно слышался смех.
«О, мой дорогой затворник! Ты до сих пор думаешь, что мир ограничен твоим балконом или вот этим заборчиком? Позволь мне открыть тебе великую тайну.»
Он важно расправил крылья, блестящие на солнце сине-фиолетовым отливом.
«Я могу летать. И не просто летать. Я могу быть здесь… – он взмыл в воздух, описал изящную петлю и снова сел на забор, – …а через мгновение быть на другом конце деревни. Или в лесу. Или на колокольне. Твои владения, усатый, ограничены этим участком. Мои – всем небом.»
Эта информация заставила меня на мгновение забыть о голоде. Я смотрел на Карла с новым, почти уважительным интересом. Он был не просто сплетником. Он был… свободным агентом. Разведчиком.
«Значит, ты знаешь, что происходит за пределами этого забора?» – спросил я, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало слишком много надежды.
«Еще бы, – важно кивнул Карл. – Знаю, что в сарае, о котором тебя предупредили, по ночам что-то шевелится. Знаю, что мышиный народец там, в подполе, не просто так шугается. И знаю, что старик Степан не просто так ворчит. Он не злой. Он… сторож.»
В этот момент на дороге показалась знакомая машина. Мои люди вернулись! Спасительная миссия близилась к завершению.
«Подумай над моими словами, Бенедикт, – сказал Карл, перед тем как взлететь. – Иногда чтобы есть, нужно сначала поработать. А чтобы работать с умом, нужна информация. А у меня ее… полно.»
Он улетел, оставив меня на пороге с целым вихрем новых мыслей. Голод все еще терзал меня, но теперь в нем появилась примесь целеустремленности. Этот ворон был прав. Мои методы устарели. В этом новом, диком мире одних технологий и кошачьего высокомерия было недостаточно.
Когда Алексей вставил новые батарейки и Распределитель, наконец, с благостным гудением выдал мне долгожданную порцию, я ел не просто хрустяшки. Я ел пищу для размышлений. Операция «Отлов» более не могла быть отложена. Но проводить я ее буду уже не как простой дворовый охотник, а как стратег. И первым делом мне потребуется воздушная разведка.
Глава 4: Охотник и Сторож
Мой план поимки мыши был шедевром тактической мысли. Он включал в себя создание отвлекающей системы из пустых спичечных коробков на кухне, натирание себя полынью (для маскировки запаха, по моей гипотезе), многочасовое неподвижное лежание под буфетом с прищуренным глазом и финальный бросок, рассчитанный с точностью до микросекунды. На реализацию ушло полдня, огромное количество нервных клеток и чувство глубокого морального превосходства. Когда я наконец зажал в зубах мелкого, пищащего усача, триумф затмил все.
Я не стал его есть. Нет. Добыча была слишком ценна как трофей. С высоко поднятой головой и хвостом трубой я прошествовал в самый темный угол прихожей, где тени сгущались особенно плотно, и бросил мышь к предполагаемым ногам Домового.