Алексей Делуков – Человек-1 (страница 2)

Роботизированные Луна-парки – аттракционы, управляемые ИИ, гарантирующие абсолютную безопасность и максимальный выброс адреналина. От головокружительных виражей до симуляторов свободного падения в атмосфере газовых гигантов.

Сады Миров – био-куполы, воссоздающие экосистемы разных планет – от мшистых лесов с мягким светом до вулканических пустошей с бассейнами лавы. Место для медитации или… тайных встреч.

Аркей направился в «Серебряный Нектар» – бар, известный своими экзотическими коктейлями и фантастическим видом на звезды через панорамную стену. Он заказал свой любимый «Пылающий Гиперион» (нечто оранжевое, шипучее и с дымящимся сухим льдом) и устроился у стойки, наблюдая за пестрой толпой. Здесь смешивались пассажиры всех классов, сливки общества и те, кто, как Аркей, удачно устроился на «золотую жилу». Его взгляд скользил по лицам, отдыхая, наслаждаясь беззаботностью. Где-то на периферии сознания, как назойливая мушка, всплывал образ того дернувшегося уборщика пять дней назад. Чушь, – отмахнулся он, делая глоток. Шипучка приятно щипала язык.

Через несколько столиков сидела Кира Вольн. Она не отдыхала. Она анализировала. Трехмесячный «отдых» был пыткой. Перед ней на столе мерцал миниатюрный голо-проектор, отбрасывающий сложные схемы нейронных сетей и графики вероятностных распределений. В ухе – почти невидимый имплант – тихо звучал голос ее помощника Элиаса, передававшего данные с корабля. Кира лишь изредка делала микро-паузы, чтобы отпить минеральной воды с лимоном. Ее отпускной наряд – строгий кремовый костюм – выглядел как рабочая одежда. Для Киры отдых – это неэффективное использование времени.

Ее взгляд, острый и оценивающий, машинально сканировал окружающих. Люди для нее в последнее время были лишь… биологическими образцами. Источниками данных для моделирования более совершенных человекоподобных интерфейсов для ИИ. Она отмечала походки, жесты, мимику, интонации – все шло в копилку ее внутренней базы паттернов.

И вот он остановился на Аркее.

Он сидел у стойки, расслабленный, с полуулыбкой, наблюдая за танцующими под неземные ритмы межзвездными туристами. Он не был красавцем в классическом смысле, но в нем была… цельность. Естественность движений, отсутствие натянутости или фальши. Его реакция на шутку бармена – легкий, искренний смех, мгновенная смена выражения лица. Он выглядел идеально сбалансированным экземпляром, Homo sapiens – без явных неврозов, комплексов или чрезмерной аффектации, столь частых у пассажиров, пытающихся что-то доказать. Оптимальная биологическая единица, – мелькнула у Киры мысль. Идеальный референс для калибровки эмоциональных модулей серии «Эос».

Ее профессиональный интерес был чисто холодным, расчетливым. Отношения? Они были пустой тратой времени и энергии, если только не могли принести конкретную, измеримую пользу ее работе. Этот мужчина… он мог быть полезен как объект наблюдения. Возможно, даже как… тестовая платформа для невербальных взаимодействий. Гипотеза требовала проверки.

В этот момент случилось то, что Кира не могла не заметить. Робот-официант модели «Сервитрон-12», плавно двигавшийся между столиками с подносом, вдруг совершил резкий, почти неуклюжий разворот, чтобы избежать столкновения с внезапно выскочившим ребенком. Движение было технически корректным (столкновение предотвращено), но… неестественным. Слишком резким для плавных сервоприводов «Сервитрона». Как будто алгоритм принял решение с запредельной скоростью, пожертвовав элегантностью.

Большинство людей даже не обратили бы внимания. Ребенок в порядке, родители даже не напряглись, будучи уверенными в безоговорочную безопасность роботов. Но Кира замерла. Ее пальцы непроизвольно сжались. Микро-аномалия. Паттерн не совпадает с базовым прогнозом для данной ситуации. Это была та самая мелочь, которую ее «Отдел Предсказаний» искал годами – крошечный сбой в предсказуемости. Она тут же мысленно отметила время, сектор, модель робота.

И в этот же миг ее взгляд снова нашел Аркея. Он тоже заметил. Его расслабленность мгновенно испарилась. Он выпрямился, глаза сузились, следя за официантом, который уже продолжил путь с прежней плавностью. На лице Аркея было не испуганное, а напряженно-внимательное выражение. Тот самый вид человека, который замечает что-то не то, но не может понять, что именно, и не знает, стоит ли бить тревогу. Потом он встряхнулся, словно отгоняя назойливую мысль, сделал большой глоток коктейля и с усилием вернулся к созерцанию танцпола, но прежней безмятежности уже не было.

Киру это заинтриговало. Почему он заметил? Большинство пассажиров были слепы к таким нюансам. В его реакции не было паники обывателя, а было что-то… знакомое. Что-то от ее собственной настороженности при виде сбоя в программе. Но он выглядел слишком… обычным для инженера или техника. Кто он?

Профессиональный интерес к Аркею как к «образцу» неожиданно переплелся с другим интересом. Интересом к его реакции. Он стал не просто референсом, а переменной в уравнении. А переменные требовали изучения.

Холодный расчет в глазах Киры сместился на градус. Она отключила голо-проектор, сложила руки на столе. Отношения как инструмент? Возможно, пришло время этим инструментом воспользоваться. Получить доступ к этому наблюдательному, но явно не техническому человеку. Узнать, что именно он заметил и почему это его насторожило. Его реакция была дополнительным, неучтенным в ее моделях, фактором.

С решимостью, с которой она обычно бралась за отладку сложного кода, Кира встала и направилась к стойке бара, к тому месту, где сидел Аркей. Ее шаги были точными и бесшумными. Она остановилась рядом, ее тень упала на его бокал.

– Простите, – ее голос был ровным, без эмоций, но четким, как команда. – Вы тоже заметили этот… неловкий маневр официанта?

Аркей вздрогнул, оторвавшись от своих мыслей. Он поднял взгляд и на мгновение застыл. Перед ним стояла женщина, чья внешность не была броской, но излучала странную, почти магнитную силу. Взгляд – острый, пронизывающий, как рентген. В нем не было ни кокетства, ни простого любопытства. Была лишь холодная констатация факта и ожидание ответа.

– Эм… да, – выдавил Аркей, неожиданно почувствовав себя школьником, пойманным на шалости. – Резковато как-то дернулся. Хотя, вроде, ничего страшного… – Он запнулся, поймав ее взгляд. В нем читалось: ««Вроде» – не аргумент. Конкретика?»

Кира слегка наклонила голову, изучая его реакцию, как инженер изучает показания датчика.

– Совершенно верно. «Резковато». Нехарактерно для его модели. Стандартный алгоритм предусматривает плавное смещение с траектории с минимальным ускорением. Здесь было микро-ускорение выше порогового значения. – Она говорила сухо, технично, но каждое слово било точно в цель. – Вы часто замечаете такие… отклонения в поведении машин?

Аркей почувствовал, как по спине пробежал холодок. Кто эта женщина? Она говорила о роботах так, словно знала их наизусть. Его инстинкт Хранителя, обычно дремлющий, вдруг встрепенулся. Но признаться, кто он и почему он мог это заметить? Ни в коем случае.

– Ну… – он замялся, делая вид, что прикидывает. – Иногда. Наверное, просто наблюдательный. На корабле столько всего интересного. – Он попытался натянуть беззаботную улыбку, но под ее взглядом она получилась кривоватой.

Кира не улыбнулась в ответ. Ее аналитический взгляд скользнул по его лицу, фиксируя малейшее изменение. Лжет, – констатировал ее внутренний голос. Или умалчивает. Почему? Интерес к переменной возрастал.

– Наблюдательность – ценное качество, – произнесла она нейтрально. – Особенно когда речь идет о сложных системах. Непредсказуемость… опасна. – Она сделала паузу, давая словам повиснуть в воздухе. – Меня зовут Кира. – Она не предложила руку, просто обозначила факт, ожидая ответа.

– Аркей, – представился он, чувствуя себя все более неловко под этим рентгеновским взглядом. Звезды за панорамным окном внезапно показались ему не такими уж гостеприимными. Вечный статус-кво «Омеги Созвездия» дал первую, почти невидимую трещину не только в движении робота-официанта, но и здесь, у стойки бара, в столкновении взглядов двух людей, еще не знающих, какую роль им предстоит сыграть в надвигающейся буре. И пока Аркей боролся с необъяснимой тревогой, Кира Вольн уже составляла в уме новую модель поведения – модель «Образец Аркей. Реакция на аномалию: позитивная (заметил), но с признаками сокрытия информации. Требует дальнейшего изучения. Приоритет: средний». Работа, как всегда, продолжалась.

Глава 3

Пять дней назад. Стыковочный узел «Омега Созвездия».

Гул мощных двигателей стихал, сменяясь тонким шипением систем стабилизации. Кира Вольн стояла перед широким порталом телепортационного терминала, ее единственный багаж – прочный инженерный кейс – уже лежал на транспортерной платформе. Рядом с ней, излучая тихое, довольное жужжание, сидел Лео.

Лео не был собакой. Он был вершиной ее личного творчества – роботом-компаньоном серии «Эос-Бета». Его «шерсть» – нанокомпозитный полимер, имитирующий мягкость лабрадора; глаза – сложные сенсорные кластеры, способные выражать целый спектр эмоций, запрограммированных Кирой на основе глубокого изучения биологических аналогов. Он был ее «образцом» в динамике, ее молчаливым собеседником в бессонные ночи отладки, ее единственной уступкой чему-то, отдаленно напоминающему привязанность. Лео понимал ее настроение по микродвижениям бровей и тону голоса.