Алексей Дарьин – Сомелье с ЧПУ (страница 2)
«Мировой заговор! Спаивают народ виноматериалами, – объяснял друг Леха неудачи Александра Ивановича, – на винтаже с нижней полки магазина ты профессионалом не станешь».
И в чем‑то гаишник был прав. Но на приличное вино у Пробкина денег катастрофически не хватало, а игристое само готово было спрятаться от Александра Ивановича обратно в бутылку…
Однажды Леха, которого коллеги прозвали Алкотестером за способность безошибочно выявлять нарушителей подшофе на дороге, позвал Саню на новоселье. Пробкин зачем-то долго спорил со своим приятелем относительно выбранного названия для мероприятия. Поводом встречи был всего лишь косметический ремонт в квартире друга. Он вместе с женой так провел летний отпуск. Но Александр Иванович любил точность формулировок. По его мнению, данное событие до новоселья категорически не дотягивало. Это не помешало сомелье заявиться в гости с бутылочкой кавы.
Товарищ Пробкина жил неподалеку. Кварталах в трех. Итак, мотор, камера! Локация: угол дома‑сталинки Александра Ивановича.
В отражении витрины магазина зритель видит круглый циферблат часов с автобусной остановки. Стрелки и цифры расположены зеркально. Минутная стрелка указывает на три часа. Возможно, это скрытая метафора. Пробкин с шипучим напитком энергично просачивается из дверей, которые нехотя разъезжаются в разные стороны. Главный герой озирается и в упор смотрит на часы. На такси денег очевидно не осталось, как и времени до встречи. Это нервирует. Высокая фигура с бутылкой игристого бросается рысью в направлении Лехиной многоэтажки.
Общий план с квадрокоптера. Летний полдень нещадно обволакивает жаром мостовые и редкие авто. Пыль забивает все отверстия в голове марафонца. Оператор показывает на дороге мираж от горячего воздуха. В мареве отражается летящий галопом по тротуару Пробкин. Лицо напряжено. За кадром отстукивает мгновения метроном.
Сомелье не выносит опаздывать, а до официального приема у Лехи остается три минуты. Александр Иванович нежно стискивает бутылку пальцами за вытянутое горлышко. В кадре мелькают побелевшие костяшки. Со стороны может показаться, что это спринтер умирает на эстафете. И вскоре сомелье действительно устает, переходит на иноходь… Видимо его укачало, как белку в плохо отцентрированном колесе.
Стоп, снято!
За недолгий отпуск скромная обитель Лехи заметно посвежела. На кухне в глаза било сияние побелки на потолке. На отмытую от жира газовую плиту было неловко ставить старую чугунную сковородку.
Александр Иванович гордо поставил теплую бутылку кавы на стол и в полупоклоне сорвал с пробки мюзле… Жена Алкотестера Ираида Сергеевна после такого залпа из Катюши продолжительно лежала в обмороке. Бутылку растрясло еще на старте от магазина. Игристое, изготовленное методом традиционной шампанизации, оценили по достоинству лишь потолок и кухонная скатерть.
Вот поэтому сомелье отчаянно требовался выход в свет и практика. Фуршеты на работе у Алкотестера не были вариантом. Коллеги Лехи пили и белое, и красное, но на бутылках с красным армянского производства обычно красовались пять звезд, а бутылки с белым доставались из морозилки и закусывались исключительно маринованными огурцами.
Шансом для Пробкина представилась встреча выпускников школы‑лицея № 92. В этом году они с классом должны были вспоминать двадцатипятилетие окончания школы.
Сегодня это учебное заведение гордо зовется лицеем, а в школьные годы Александра Ивановича все в округе называли ее школой для детей «с пониженной тягой к учебе и криминальными наклонностями».
Найдя по фамилии старосту класса 11 Д в «Одноклассниках», Александр Иванович с трудом узнал в лысеющем джентльмене на фотографии Колю Мяговкина. Без лишних прелюдий Пробкин продал ему идею «фешенебельного», как он выразился, юбилея. После обработки Александром Ивановичем Коля выдал идею юбилея за свою.
Все опрошенные ими одноклассники единогласно согласились, и из двадцати восьми выпускников на встречу пообещали прийти семнадцать. После недолгих размышлений, юбилей решили объединить с выпускниками из класса Б. В итоге народу набиралось человек под сорок. Отмечать решили в местном кафе‑ресторане «Елочка», куда разрешалось приносить свой алкоголь.
День, а точнее вечер встречи, застал Александра Ивановича у Лехи. Ираида Сергеевна все еще серчала на Пробкина за испорченный потолок, но по душевной доброте подгоняла на нем старый Лехин костюм. На кухонном столе в пивном бокале стоял свежий букетик ирисов.
Наш сомелье выглядел теперь солидно и появился на пороге «Елочки» в состоянии возбуждения близкого к кататоническому. План был прост: без фанатизма перепробовать как можно больше разного вина, тем самым натренировав свои вкусовые сосочки, и, если получится, устроить небольшой перфоманс.
Одноклассники Сашу поначалу не узнавали, поскольку в молодости он был похож на Гоголя с портрета в кабинете литературы. Либо путали с Гошей Емельяновым, который опаздывал. Однако после недолгого разогрева все стали общаться на одной волне, расспрашивая друг друга, кто, где и как устроился в жизни. Известие о том, что Пробкин работает сомелье, вызвало всеобщий интерес.
После череды тостов Нина Еременко, которой каких‑то пятнадцать минут назад было восемнадцать лет, которая когда‑то сидела с Сашей за одной партой, призналась всем, что всегда мечтала научиться разбираться в вине. Звездный час Александра Ивановича приближался. Собравшийся beau monde практически единодушно, Коле Мяговкину стало плохо в туалете, потребовал сеанса культпросвета от Пробкина.
Сомелье почти не артачился. Он попросил у персонала кафе зачистить от закусок ближайший стол и принести ему белую тканевую салфетку с чистым, что важно, бокалом для красного вина. Расчет Пробкина был бесхитростен: нужно воспроизвести на всю аудиторию бесплатную часть вебинара «Сомелье за три шага» и этим завоевать популярность.
Итак, весь необходимый реквизит предоставлен. Мотор, камера!
Вид сверху. Телеобъектив плавно надвигается на одинокую фигуру в строгом костюме. Вокруг свет софитов. Пробкин, стоя перед столом, приступает к откупориванию «Мерлот» из Краснодарского края. Камера фокусируется на этикетке. Надпись искусно выполнена шрифтом заголовка газеты «Правда». Внимание зрителя переключается на штопор в руках Александра Ивановича. Штопор почему‑то вкручивается в пробку со скрипом против часовой стрелки. После нескольких безуспешных попыток сомелье движением бровей призывает официанта. Тот смотрит на него, как турист на выходе из кофе‑шопа Амстердама. Затем с опаской подходит, прячет штопор в карман и молча отвинчивает пробку от бутылки. Зрителю передается волнение главного героя. Это угадывается по легкому подрагиванию рук маэстро.
Вино лениво заполняет собой бокал практически до верха. Пробкин изящно отставляет бутылку в сторону. Затем наклоняет пузатую чашу над белой салфеткой. Зритель должен сам оценить плотность и структуру вина. Так как угол наклона сомелье не рассчитал, примерно треть жидкости выплескивается наружу.
Александр Иванович не теряется, картинно отставляет бокал с вином в сторону и нагибается к расплывающемуся пятну на салфетке. Он поднимает ее на свет и с умным видом изучает винную кляксу в фиолетовой тени люминесцентных ламп. Камера на уровне лица. Мнительный Пробкин поджимает губы и покачивает головой, затем резко бросает салфетку на пол. Из невидимой толпы доносится «ах!», а на заднем плане уборщица кафе лишается чувств.
Фигура Александра Ивановича в профиль. Сомелье берется за ножку бокала двумя пальцами.
«Как же там было на вебинаре? Верхний нос, средний нос… нижний нос…» – озвучиваются мысли Пробкина за кадром. «Верхний нос – действие, при котором сомелье наклоняется к чаше и вдыхает ароматику вина, чуть касаясь носом верхнего края бокала изнутри».
Пробкин промахивается. Его нос оказывается снаружи чаши. Чтобы заполнить неловкую паузу, он не перемещает нос внутрь бокала, а балакает языком в жидкости. Язык от купания в мерло напоминает цветом спелый баклажан. Блики светомузыки скрывают этот факт от зачарованной публики. Сомелье закрывает глаза и причмокивает.
Крупный план. Из темноты выныривает кисть Александра Ивановича с бокалом. Наконец, ножка чаши приземляется на скатерть.
Стоп, снято!
Сомелье объявил всем, что ощущает на языке танины. Мерло было признано годным к употреблению. В глубоком поклоне Александр Иванович сорвал аплодисменты.
В качестве заключительного штриха Пробкин поболтал вино по бокалу, любуясь на стекающие винные слезы, на этот раз не пролив ни капли.
Распознать танины в красной амброзии оказалось для Александра Ивановича титанической задачей, так как он зачем‑то перед этим отведал суши с маринованным имбирем. И васаби попробовал в первый раз в жизни.
Такого фурора Пробкин не ожидал. Окружающие смотрели на него, как паровоз на Анну Каренину. «Сашка, ты крутой!» – орала ему в ухо Нина, когда все сидели за столом, а оконные рамы содрогались от густого баса шансонье, певшего про тяжелую судьбу. Присутствующие пытались подпевать.
«Коля! – сипел расслабленный в дым Александр Иванович старосте класса: – Понюхай это вино, чувствуешь аромат лесных ягод?» Староста лишь мрачно качал лысеющей головой, пока крабовый салат в тарелке полировал его полные щеки.