— Вот она, ваша гостеприимная Россия! — Её голос дрожал, но она гневно сверкала глазами. — Уже на пороге нас встречают убийцы! Капитан, я требую…
— Мама… — тихо сказала София, неожиданно опуская руки. Ее голос дрожал, но в глазах читалась неожиданная твердость. — Это… это могло случиться в любой стране. И … — она посмотрела прямо на меня, — нас же защитили.
Я увидел, как дрогнули ее пальцы, сжимающие подол платья, но голос оставался ровным:
— Я благодарна этому храброму офицеру.
– Блестяще! – в интонации Ники не было и капли сарказма. – Она только что сделала первый шаг к тому, чтобы стать той самой Екатериной! И врагов у нас, похоже, прибавилось!
«У нас» – с удовлетворением подумал я. Ника моих врагов уже успела назначить и своими.
Григорьев тем временем приказал убрать тело и усилить охрану. Подойдя ко мне, он тихо сказал:
— Ты сегодня спас не только принцессу, но и мою карьеру, Соколов. Считай, что твоя выходка утром забыта. Но теперь скажи честно… – он понизил голос до шёпота, – ты действительно веришь, что это был настоящий убийца?
Я посмотрел ему прямо в глаза:
— Нет. Это была явная постановка. Идти на убийство с незаряженным пистолетом? Какой-то он неуклюжий убийца. Но вот вопрос: кому это понадобилось, и кто готов так просто пожертвовать человеком, чтобы … что? Просто напугать?
Капитан мрачно кивнул:
— Завтра с рассветом зайди ко мне. Будем разбираться. А теперь иди приведи себя в порядок. Ты весь в пене того мертвеца.
Только теперь я заметил, что мои руки дрожат. Адреналин начал отступать, оставляя после себя пустоту. Я автоматически направился к выходу, нуждаясь в глотке свежего воздуха.
– Надо действительно успокоиться, – мягко сказала Ника. – Это была всего лишь первая проверка. Впереди будет еще много таких.
– Всего лишь? — я вышел на крыльцо и глубоко вдохнул морозный воздух. – Они могли убить ее, Ника! Может он был и рукожопый убийца, но риск всё же был!
– Нет. Это был спектакль. Обрати внимание: пистолет был без пороха, яд в зубах – все указывает на тщательную постановку. Этот человек был явно смертник. И явно не по своей воле.
– Тогда кто? И зачем? Человек умер только что! Ради чего?
– Вариантов три: 1) Проверка нашей бдительности от кого-то, не желающего этого брака; 2) Инсценировка матери принцессы, чтобы вызвать страх и повысить своё собственное влияние на дочь; 3)…
– Третий вариант?
– Сама принцесса. Очень уж вовремя она собрала всех в общем зале. А ей надо как-то проверить нас и заручиться поддержкой именно тех, кто готов пожертвовать собой ради неё.
– Ты хочешь сказать… она настолько хитра и безжалостна? Человек умер!
– Вероятность 23%. Но пока недостаточно данных.
…
За моей спиной скрипнула дверь. Я обернулся. На пороге стояла София, кутаясь в тонкую шаль. Без свиты, без охраны…
— Господин Соколов, — прошептала она, — я … я хотела лично поблагодарить вас. За сегодня.
Я замер, не зная, как реагировать. Передо мной стояла не будущая Екатерина Великая, а испуганная девочка, дрожащая от холода и пережитых эмоций.
— Ваше высочество, вам не следовало выходить одной, — осторожно сказал я. — Это может быть небезопасно.
Она посмотрела на меня своими огромными глазами:
— А с вами разве не безопасно, господин Соколов?
В ее голосе звучало что-то такое… что-то напоминавшее Веронику, когда та приходила ночью после кошмаров.
Без всякой команды Ники я снял свой мундир и накинул ей на плечи.
— Со мной вы в безопасности, ваше высочество. Обещаю.
Она улыбнулась, и в этой улыбке уже угадывалась будущая императрица:
— Тогда, может быть… вы всё же расскажете мне настоящую историю о Петербурге? Без придворных церемоний?
Я глубоко вздохнул.
— Конечно, ваше высочество. С чего бы вы хотели начать?
– Будь осторожен, – предупредила Ника. – Долгая беседа наедине может быть оценена предвзято и скомпрометировать не только тебя, но и принцессу.
Но я уже знал, что делаю. И почему.
Мне за державу обидно!
…
Оставаться наедине с принцессой в своей комнате действительно было не разумным, и я, последовав совету Ники, предложил Софии прогуляться во дворе. Погода была безветренная и ярко светили звёзды. Во дворе горели несколько факелов и вокруг небольшой жаровни сидели и грелись солдаты, недавно сменённые в карауле. После вечернего нападения капитан усилил охрану и теперь можно было не опасаться внезапного появления незнакомцев.
Я осторожно опустился на ступеньку рядом с Софией, сохраняя почтительную дистанцию. Лунный свет падал на её бледное лицо, подчёркивая детскую округлость щёк.
— Так о чём же вы хотели услышать, ваше высочество? — спросил я, стараясь говорить мягко.
Она задумалась, кутаясь в мой мундир, который ей был явно велик.
— Расскажите… о людях. Какие они здесь? — Она нервно провела пальцами по шершавой деревянной ступеньке. — Мне говорили, что все русские — дикари. Но вы… вы почему-то не похожи.
Я намеренно медлил с ответом, собираясь с мыслями. Ведь мои слова сейчас сформируют её первое впечатление о стране.
Где-то в ночи заскрипели колёса, вероятно, увозили тело нападавшего.
— Ваше высочество, — начал я, — если бы я попал в Пруссию и судил о всей стране по первому встречному пьянице у дороги, это было бы справедливо?
София неожиданно рассмеялась:
— Конечно нет!
— Вот и русские, такие же люди. Среди них есть умные и глупые, добрые и жестокие. — Я поднял глаза на звёзды. – Но есть одна особенность…
— Какая? — она наклонилась вперёд, забыв о осторожности.
— Русский человек может годами терпеть несправедливость, но, когда чаша переполняется… — я сделал паузу, глядя ей прямо в глаза, – он меняет саму историю.
София замерла, будто почувствовав скрытый смысл моих слов. В её глазах вспыхнул неожиданный огонёк.
— Как… как ваша царица Елизавета?
– Браво! – мысленно воскликнула Ника. – Она уже анализирует политику!
Глаза Софии расширились. Она открыла рот, чтобы явно ещё что-то сказать, но в этот момент дверь позади нас распахнулась, и на крыльцо вышла её мать.
— Фике! — женщина была явно взволнована и бросила на меня осуждающий взгляд. — Тебе совсем неприлично находиться здесь одной!
София вздохнула и встала, с неохотой снимая мой камзол.
— Спасибо за беседу, господин Соколов. — Её взгляд говорил куда больше слов. — Надеюсь, мы продолжим… в Петербурге.
Когда она ушла, подгоняемая гневным взглядом матери, я остался сидеть на холодных ступенях, ощущая странную смесь триумфа и ужаса.
– Ника, что я только что натворил? — мысленно прошептал я. — Я же практически подтолкнул её к мысли о перевороте!
– Ты лишь ускорил неизбежное. По историческим данным, такие мысли у неё появятся лет через двенадцать. Теперь у нас есть преимущество.
– А если я всё испорчу? Если из-за нас она…
– Тогда мы будем корректировать курс. Но помнишь – ты здесь не для того, чтобы сохранить историю или даже изменить её к лучшему.
