Алексей Даньшин – Восхождение Великой. Книга 1. Код власти (страница 6)

…

Капитан Григорьев сидел за грубо сколоченным столом в углу постоялого двора, методично разбирая и смазывая свой пистолет. Я стоял перед ним по стойке "смирно", чувствуя, как пот медленно стекает по спине под мундиром.

— Ну-с, поручик, — начал он, не поднимая глаз, — объясните мне одну вещь. — Его палец провёл по стволу оружия с почти ласковой аккуратностью. — С чего это вдруг вы, тихий и незаметный Соколов, вдруг решили выкидывать такие фокусы?

– Вариант №3: частичное признание вины с переходом на важную информацию, — тут же прошептала Ника.

Я сделал глубокий вдох.

— Ваше высокоблагородие, признаю — поступил опрометчиво. Не смог сдержаться. Но, когда я увидел этого Альбедиля…

Капитан наконец поднял голову. Его глаза были холодны, как февральский ветер за стенами.

— Ты действительно уверен насчёт Альбедиля?

— Так точно. Он передал пакет прусскому унтеру, когда мы останавливались у того хутора, где воды набрали. —Я немного поколебался. — И я видел его в прошлом году в Петербурге. Он точно с прусскими дипломатами был. Шпион он от Фридриха.

Это была рискованная ложь, но Ника одобрила её, а значит была достаточно высокая вероятность того, что этот сморчок точно был в Петербурге в то время.

Григорьев отложил пистолет и налил две чарки хлебного вина.

— Садись, — буркнул он. — И объясни толком, что за игра началась.

Час спустя я выходил из комнаты капитана с лёгким головокружением от разговора, а не от спиртного, которое аккуратно выливал за воротник при каждом удобном случае. Григорьев оказался умнее, чем я предполагал, он сразу понял, что Альбедиль может быть лишь верхушкой айсберга. По протоколу, официальных представителей прусского короля в свите принцессы быть не могло. Вряд ли Фридрих пошёл на нарушение договорённостей просто так, подсунув своего человека, как секретаря.

– Поздравляю, – прозвучал в голове голос Ники. – Ты не только избежал наказания, но и получил неофициальное задание следить за свитой принцессы. Вероятность благоприятного исхода повысилась на 17%.

— Только на 17? — мысленно усмехнулся я, идя по тёмному коридору второго этажа к своей комнате. — А я думал, мы гениально сыграли.

– Остальные 83% – это фактор непредсказуемости Иоганны Елизаветы и её окружения. Кстати…

Её голос вдруг стал тревожным:

– Уход влево!

Я инстинктивно рванулся в сторону, как раз в тот момент, когда из темноты коридора вылетел кулак. Удар пришёлся мне по плечу, а не по лицу, как планировалось.

— Лопухин, — процедил я, отскакивая назад. — Ты что, решил подраться в трактире, как последний гуляка?

Он выступил из тени, его лицо искажала злоба.

— Ты думаешь, тебе всё сойдёт с рук, Соколов? — прошипел он. — Лесть перед принцессой, шпионские игры… Я знаю, кто ты такой!

Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Этот идиот ещё и подслушивал у дверей капитана? Неужели он что-то заподозрил?

– Нет, он просто завидует твоему сближению с Григорьевым, – успокоила Ника. – Но будь осторожен, он может быть полезным инструментом в руках твоих будущих врагов.

— Знаешь, Лопухин, — я нарочито расслабился, — если тебе так интересна моя персона, может, просто спросишь? А не будешь поджидать в тёмных углах, как последний трус.

Он покраснел от злости и сделал шаг вперёд, но в этот момент на повороте лестницы в общий зал появился подпоручик Ягужинский.

— А, вот вы где! — весело воскликнул он. — Капитан велел всем собраться внизу. Принцесса пожелала видеть офицеров эскорта!

Лопухин скрипнул зубами, но отступил.

— Это ещё не конец, Соколов.

Я лишь усмехнулся в ответ, следуя за Ягужинским в общий зал. Но внутри всё сжалось от предчувствия. Игра становилась всё интереснее.

…

Принцесса София сидела на почётном месте у камина, рядом с матерью. Когда мы вошли, она подняла глаза и … улыбнулась именно мне.

– Внимание, — предупредила Ника. – Иоганна Елизавета заметила этот взгляд.

Действительно, мать принцессы смотрела на меня с холодной ненавистью. Но было уже поздно. И первым ходом стало неожиданное предложение Софии:

— Господа офицеры, — сказала она на ломаном русском, — я хочу узнать больше о вашей стране. Расскажите мне… о Санкт-Петербурге.

Все замерли. Это был вызов. Никто не ожидал, что юная немецкая принцесса проявит такой интерес и обратит его не на кого-то из своей свиты, а на русских офицеров. И тогда капитан Григорьев, к моему удивлению, кивнул именно в мою сторону:

— Поручик Соколов лучше всех знает столицу. Пусть расскажет.

Десятки глаз уставились на меня. Альбедиль ехидно улыбался в сторонке. Лопухин злобно сверлил взглядом. А София смотрела с искренним интересом.

Я сделал шаг вперёд, чувствуя, как Ника в моей голове лихорадочно перебирает исторические данные.

— Ваше высочество, — начал я по-немецки. Слова будто сами вылетали у меня изо рта. — Петербург — это…

И в этот момент дверь трактира с грохотом распахнулась, и в зал ворвался незнакомец в дорожном плаще, высокий мужчина с бледным лицом, и громко объявил:

— Господа, у меня для вас срочное сообщение от её величества императрицы Елизаветы Петровны!

Тишина повисла в воздухе. Даже Иоганна Елизавета замерла. Я почувствовал, как Ника в моей голове напряглась:

– Что-то не так. Этот человек… его нет в исторических записях. Внимание!

Но было уже поздно. Незнакомец выхватил пистолет и навёл его прямо на принцессу Софию.

Время замедлилось, как в киношных боевиках. Я видел, как капля пота скатывается по виску капитана Григорьева, как дрожат ресницы Софии, как медленно поднимается ствол пистолета…

– Отец! — Ника впервые проявила настоящие эмоции, почти выкрикнув это слово. Но потом опять перешла на предметный формат. – Левая рука вверх, перехватить запястье!

Но я не слушал Нику. Я будто бы уже видел весь алгоритм своих дальнейших действий, промелькнувший у меня в голове за какую-то стотысячную доли секунды, и мое тело взорвалось движением.

Я рванулся вперед, опережая собственные мысли. Левой рукой – резко вверх, перехватывая вооруженную руку незнакомца. Правой — мощный удар в солнечное сплетение. Пистолет грохнулся на пол, а я уже бил коленом в пах, завершая комбинацию.

Я резко развернул нападавшего, используя его же инерцию, прижав спиной к груди.

— Замри! — крикнул я, приставив к горлу пленника свой собственный кинжал. — Шевельнешься и захлебнёшься собственной кровью!

В зале воцарилась мертвая тишина. Даже капитан Григорьев смотрел на меня с открытым ртом. Первой пришла в себя София:

— Это… это было потрясающе! — вырвалось у нее по-немецки, и тут же она покраснела, осознав свою несдержанность.

Иоганна Елизавета резко встала:

— Что за безобразие! Кто этот человек? Капитан, немедленно…

Остальные офицеры застыли будто в ступоре, а Григорьев уже действовал. Капитан поднял упавший пистолет и внимательно осмотрел его. Он был не заряжен.

В зале воцарилась мертвая тишина. Иоганна Елизавета побледнела, как полотно.

– Это не соответствует историческим данным, – тревожно сообщила Ника. – Никаких покушений на Софию в дороге не зафиксировано.

– Значит, мы уже меняем историю? — мысленно спросил я.

– Либо… это провокация. Рекомендую осмотреть нападавшего.

Я сильнее прижал лезвие к горлу своего пленника:

— Кто тебя послал?

Мужчина заёрзал, но внезапно его тело обмякло. Изо рта потекла пена.

— Яд! — крикнул Григорьев, но было поздно. Мужчина уже корчился в предсмертных судорогах.

София в ужасе закрыла лицо руками. Я машинально разжал руки и шагнул назад, чтобы прикрыть ее собой, но тут раздался ледяной голос Иоганны Елизаветы, которая будто выплёвывала слова по-немецки: