Алексей Даньшин – Восхождение Великой. Книга 1. Код власти (страница 1)
Алексей Даньшин
Восхождение Великой. Книга 1. Код власти
Дисклеймер
Данная книга является художественным вымыслом автора, не пропагандирует и не призывает к употреблению алкоголя, табака, наркотиков, смене пола, нетрадиционным отношениям, межнациональной розни, религиозным конфликтам и другим действиям, запрещённым законодательством РФ.
Имена, персонажи, события и места их действия, а также упоминаемые в сюжете произведения искусства, а также тексты песен или стихов, являются вымыслом автора и не имеют ничего общего с реальными людьми, событиями и известными читателям произведениями искусства или любого другого творчества. Ну может кроме отдельных букв или некоторых словосочетаний. Но такое сходство – это явная случайность.
#
Глава 1
Я стоял у окна президентского люкса, глядя на золотые купола Исаакия. За стеклом переливалась северная столица – блестящая, высокомерная и родная.
На столе тихо гудел ноутбук. Запущенная нейросеть непрерывно анализировала текстовые и визуальные потоки, и на экране в углу крутилось демо новой модели ИИ «с человеческим лицом», способным прогнозировать управленческие решения, моделировать будущее. Даже реагировать на мысли и проявлять эмоции. Моя гордость. Мой проект. Мой последний ребёнок.
Я провёл пальцами по воротнику сорочки, убирая несуществующую пылинку. Пальцы слегка дрожали, выдавая волнение.
Сегодня я выступлю на международном экономическом форуме. Покажу, наконец, то, над чем работал последние пятнадцать лет.
Когда начались санкции, компания начала трещать по швам. Акционеры выкачивали остатки денег, прятали счета за рубежом. Один из них как-то мне сказал:
– Коля, ты уже в прошлом! Тебе сколько? Почти шестьдесят? Может, уже пора на покой? Страна в изоляции. Ты же понимаешь, что нам сейчас не время рисковать капиталом.
Я тогда промолчал и только кивнул. Просто, потому что устал. А потом ночью, пьяный, бил кулаком в стол, глядя на слайд с архитектурой модели, которую они так и не дали мне запустить.
Спасение пришло неожиданно в виде госзаказа, созданного кем-то наверху на скорую руку, но с гигантскими деньгами. Разработка модели искусственного интеллекта нового поколения. Я тогда вцепился в него, как утопающий, ведь такая модель у меня была уже почти готова. Пробился через министерства, взял на себя ответственность. Вёл переговоры с ФСБ, выбивал разрешения у Минцифры, улаживал наезды криминала, которому были "интересны IT-компетенции". С моим опытом из 90-х и накопленными за долгие годы связями у меня получилось отбиться от всех. Почти от всех.
Я уже почти уверился в том, что у меня всё получится, когда погибла дочь. Вероника, долгожданная моя девочка! Поздний ребёнок. Когда жена наконец-то смогла родить в тридцать девять, я был просто вне себя от счастья. Но через несколько часов после рождения дочери жена умерла. А год назад не стало и Вероники. Внезапно.
Я просто не поверил тогда, что эти отморозки зайдут так далеко и от прямых угроз моей жизни перейдут к убийствам моих близких. Дочке было всего 15. Её тело потом нашли в реке водолазы.
Сидя в тишине пустой квартиры, я даже думал остановиться. Но потом решил, уж лучше я сам сдохну, чем пойду на поводу у этих тварей.
Потом я смотрел, как уходили лучшие разработчики. Кто в Дубай, кто в Ереван, кто просто в никуда. Но я держался. И пытался удержать кого мог. Уговаривал, спорил, иногда – лгал. Демагогия – не порок, если она служит правому делу. А я когда-то, тогда ещё молодой кандидат наук Николай Веденин, даже преподавал её в университете, и потому точно знал, как подать правду под соусом страха, как вдохновить отчаявшихся, как убедить министра за две минуты, пока поднимались с ним в лифте. Я когда-то профессионально изучал и риторику, поэтому знал цену словам.
Я шёл к этому дню, как к финалу своей жизни. Сценарий выступления и сама презентация были вылизаны мной до запятой. Моя модель ИИ уже показывала 98% точности, и останавливаться на достигнутом она явно не собиралась.
Именно поэтому я понимал, что, скорее всего, меня так просто не отпустят. Но мне «за державу обидно», поэтому – в жопу все эти угрозы!
…
Я подошёл к столу и последний раз бросил взгляд на интерфейс.
На экране в углу, где обычно мелькала техническая надпись, сейчас полыхали слова, которых там быть точно не могло: «Скоро увидимся, создатель!».
– Шутница ты у меня, «НИКА», – пробормотал я, и потянулся к кнопке выключения ноутбука.
Внизу меня уже ждала машина. Нажав на кнопку вызова лифта, я мысленно ещё раз пробежался по тексту презентации. И даже не почувствовал, как за моей спиной возник человек.
Быстрый укол в шею. Ни крови, ни выстрела. Ни звука.
Я рухнул на пол перед раскрывающимися дверями лифта.
Краем затухающего сознания уловил, что лифт закрылся и пустой спокойно уехал дальше. А я просто выключился.
…
Через пять минут после этого в опустевшем номере на столе сам собой включился ноутбук.
Система начала загрузку, и строчки кода стремительно пробегали по экрану, загружая матрицу искусственного интеллекта последнего поколения, пока не появилась мигающая надпись:
…
А где-то в землях Российской империи, молодой лейб-гвардеец Николай Соколов, который ехал в составе посольства для сопровождения юной немецкой принцессы ко двору императрицы Елизаветы, внезапно очнулся от странного сна. Он огляделся вокруг и, казалось, не узнавал место, где находится. Не узнавал и людей из посольства, с кем ехали вместе уже почти две недели.
…
Я очнулся как-то внезапно, но с жуткой головной болью. Лежу на чём-то твёрдом и вокруг сильно пахнет навозом.
– Може хватит пить-то ужо! – где-то сбоку раздался скрипучий мужской голос, от которого голова заболела ещё больше. – Три дни уже, ваше благородие, ну скоко можно-то? Я понимаю, для сугреву там маненько, но не кажный вечер по бутыли! Что папенька ваш сказал бы?
В голове опять загудело, будто в набат ударили. Мысли начали крутиться волчком, почему-то периодически то рассыпаясь в стороны, то собираясь где-то в районе переносицы. Через пару секунд таких вертолётов я резко повернулся на бок и меня стошнило прямо на стоящие рядом с кроватью сапоги.
Это как-так? Это я с кем-то свою презентацию что ли отмечал так бурно?
Потом до меня дошёл смысл слов скрипучего комментатора.
Какие «три дня»? «Благородие»? «Папенька»?
Может, он не мне всё это говорил?
Я привстал на локтях и огляделся ещё раз по сторонам.
Передо мной маячило морщинистое лицо какого-то мужика в потрёпанном кафтане. За спиной у него тускло мигал огарок свечи, а из-под двери дуло ледяным сквозняком.
– Ты кто?… – голос мой звучал чужим, хриплым.
– Да Степан я, ваш денщик! Совсем, видать, допились, коли даже меня не узнаёте.
Я сел, и мир поплыл перед глазами. В животе снова скрутило, и я едва успел наклониться, чтобы опять блевануть.
–Ну вот, опять… – заворчал Степан и швырнул на пол мокрую тряпку.
Я вытер лицо рукой и замер. Рука перед глазами была чужой – жилистой, с мозолями и тонким шрамом у запястья.
Что за чертовщина?
Последнее, что я помнил: гостиница «Астория», скоро презентация ИИ, укол в шею… А теперь – это.
– Где я? – спросил я, сжимая виски.
– Да в корчме, ваше благородие! Всю дорогу до Риги проспали. Капитан Григорьев уж грозился вас на гауптвахту отправить, коли к завтрему не очухаетесь.
В голове резко вспыхнуло: Рига. 1744 год от Рождества Христова.
–
Я ахнул.
–
Я ещё раз провёл рукой по лицу, нащупав шрам на щеке.
– Екатерину?… – тихо вырвалось у меня.