Алексей Дальновидов – Прах будущих императоров (страница 3)

Он заставил себя говорить медленно, ровно.

– Я хочу… быть полезным. Просто… выжить. Помочь, если смогу.

Статий долго смотрел ему в глаза – слишком долго. Потом неожиданно улыбнулся, слегка, как хищник, который решил не кусать.

– Хороший ответ.

Он отступил на шаг и резко захлопнул крышку деревянного ящика со свитками.

– Тогда слушай, Марк Рудин из «дальней провинции». Я дам тебе шанс служить не в казармах, а при канцелярии. Будешь помогать со списками, учиться, читать отчёты. Смотреть. Запоминать.

Он наклонился рядом с ухом Марка и прошептал:

– И следить за теми, кто шепчется о будущем.

По спине Марка прошёл холод.

Статий отстранился.

– Но учти. Если ты врёшь – я узнаю. Если ты шпион – узнаю первым. Если ты опасен… – он развёл руками, – Рим умеет избавляться от опасных людей.

Марк кивнул. Губы пересохли.

– Добро пожаловать в Колонию. И в тень Сената.

Когда его вывели наружу, солнце уже клонилось к закату. Толпа шумела, дети бегали между лавками, торговцы закрывали шатры. Казалось, обычный день подходил к концу.

Но Марк чувствовал: его собственный день только начинается.

Теперь он был не просто чужаком.

Он оказался втянут в игру, о которой знал слишком много… и в которой любое знание могло сделать его мишенью.

Глава 4. Ужин у патриция

Вечером, когда воздух остыл и город погрузился в медный полумрак, Марк услышал своё имя. В казармах появился молодой служка – худой, с острыми чертами лица, в чистой короткой тунике.

– Марк Рудин? – спросил он, оглядываясь, будто ищет кого-то подозрительного.

– Да, – ответил Марк.

– Тебя приглашают на ужин. Немедленно. – Юноша понизил голос. – К патрицию Кассию Лицинию.

Несколько солдат, слышавших это имя, переглянулись. В их взглядах мелькнуло нелёгкое уважение.

Марк насторожился. Он знал такие фамилии. Лицинии встречались в учебниках как сенаторы, полководцы, интриганы и реформаторы. А любой патриций – это человек, который живёт ближе к центру власти, чем сами легионы.

– Зачем? – осторожно спросил он.

Служка пожал плечами:

– Говорят, он хочет взглянуть на «чужака, который вдруг стал грамотным». Не заставляй ждать – это не тот, кто любит объяснять свои причины.

Дом Кассия Лициния возвышался над соседними зданиями, словно корабль над волнами. Вход охраняли двое рабов с факелами, их лица освещало колеблющееся пламя. Мраморные ступени блестели – политые водой перед приходом гостей.

Служка провёл Марка внутрь.

Ожидания Марка не обманулись: атрий был украшен мозаиками – яркими, свежими, как будто их только вчера уложили. На одной был изображён Марс с поднятым копьём, на другой – сцена охоты: собаки терзали оленя, а всадники гнали копья в зверя, который, казалось, вот-вот выскочит из стены.

Из-за дальнего портика слышались голоса. Мужские – уверенные, быстрые. Женские – редкие, но звонкие. Запах жареного мяса, свежего хлеба с розмарином, вина и олив натянул струну в желудке Марка, напоминая, что он не ел со вчера.

Служка остановился у входа в перистиль.

– Подожди здесь. Тебя объявят.

Он исчез, растворившись в узком коридоре.

Марк попытался успокоить дыхание. «Ужин у патриция» – фраза, от которой у любого свободного жителя провинции дрожали колени. Это не просто еда. Это демонстрация власти. Возможность оценить того, кого ты приглашаешь. Или – предупредить.

Когда служка вернулся, он кивнул:

– Иди.

Перистиль был залит мягким вечерним светом ламп. В центре журчал фонтан, отражая пламя. На низких ложах вокруг столов расположились несколько гостей – мужчины в тоге и несколько женщин-хозяйок в лёгких туниках.

Но внимание всех было обращено к человеку в центре. Кассий Лициний.

Он был не стар – скорее, в расцвете силы. Лицо, словно высеченное из камня; тёмные волосы, подстриженные по моде; взгляд – тяжёлый, внимательный, как у человека, привыкшего принимать решения, определяющие судьбы других.

Когда Марк вошёл, разговоры стихли.

– Это и есть наш неизвестный гость? – спросил Лициний. Голос у него был ровный, уверенный. – Подойди ближе.

Марк подошёл.

– Имя? – спросил патриций, хотя, несомненно, уже знал.

– Марк Рудин.

– Садись. У нас не военный совет, чтобы держать тебя стоя.

Ему указали место на низком ложе рядом с младшим племянником Лициния – тонким юношей с дерзким взглядом. Тот сразу начал разглядывать Марка, словно казусный артефакт.

– Говорят, ты говоришь по-латыни, как римлянин, но одет, как потерявшийся германец, – заметил юноша, не скрывая улыбки.

Марк вынужден был улыбнуться в ответ.

– Возможно, и то, и другое.

За столом тихо хмыкнули. Напряжение слегка ослабло.

Когда раб принёс блюда – жареного фазана, утку, плоские хлебы, вино в кувшинах – Кассий Лициний поднял руку, давая знак, что хочет говорить.

– Статий сказал мне, что ты не прост. Не раб. Не купец. Не солдат. Ты не вписываешься ни в одну привычную нишу. И именно поэтому ты мне интересен.

Он взглянул на Марка долгим, холодным взглядом.

– В такие времена люди либо опасны, либо полезны. Ты успел решить, кто ты?

Марк сделал глоток вина, выиграв секунду.

– Я хочу быть полезным, – сказал он. – Это правда.

– Полезным – кому? – спросил Лициний мягко.

Вот он, настоящий вопрос. От него пахло политикой, интригой, испытанием. Марк чувствовал на себе взгляды всех присутствующих.

Он понимал: патриций не просто собрались поужинать. Это – встреча, на которой решают, можно ли использовать его как инструмент. Или нужно – как угрозу – убрать.

Но Марк тоже был не прост. Он отдал десятки лет изучению истории именно таких людей.

Он осторожно поставил кубок на стол.

– Кому смогу, – ответил он ровно. – Если это сохранит мне жизнь.

Несколько гостей засмеялись – коротко, хрипло. Кассий Лициний неторопливо наклонил голову.

– Честно, – произнёс он. – Это неожиданно… и приятно. Я предпочитаю тех, кто не притворяется.