Алексей Дальновидов – Прах будущих императоров (страница 4)
Он сделал знак рабу, чтобы налили вина.
– Тогда скажи мне, Марк из далёких провинций: ты слышал сегодняшние вести из Рима?
Марк кивнул:
– Император болен. Сенат спорит. В провинции – тревога.
– Верно, – Лициний поставил кубок на стол. – И скоро появятся те, кто решит, что Рим нуждается в новом императоре. Умном. Сильном. Поддержанном легионами.
Он сделал паузу.
– И такие люди внимательно смотрят на всех, кто может оказаться… необычным источником информации.
Время замерло.
Марк понял: сейчас решается не его судьба – а его роль.
Служка опустил глаза. Племянник Лициния перестал смеяться. Даже рабы замерли, будто перестали дышать.
– Так что, Марк, – продолжил Лициний, – если ты хочешь быть полезным… ты можешь оказаться очень полезным мне.
Слова повисли в воздухе.
Марк почувствовал, как холодный пот проступает на спине. Он знал, кто такие патриции, которые заранее интересуются здоровьем императора. Он знал, что такие обращения обычно заканчиваются либо стремительным взлётом, либо молчаливым исчезновением.
Но у него не было выбора. В этом времени – никогда не было.
Он медленно кивнул:
– Я слушаю.
Лициний улыбнулся – впервые за весь вечер.
– Отлично. Значит, поговорим о будущем.
И Марк понял: игра началась.
Глава 5. Голос будущего в чужом теле
Ночь после ужина у Лициния выдалась душной и тревожной. Марк ворочался на тонком матрасе в маленькой комнатке, выделенной для новых служащих канцелярии. Лампада на стене уже давно погасла, но мысли продолжали жечь ярче огня.
«Поговорим о будущем» – сказал Лициний.
Эти слова были хуже угрозы. Они означали одно: патриций хочет проверить, что Марк знает. О чём он догадался. И главное – чего он боится.
Марк понимал: в этот раз просто уклониться, как в речи перед статиями, не получится. Лициний – не децурион. Не статий даже. Это человек, который может поднять бунт или подавить его одним приказом. И если он решит, что Марк знает слишком много…
Марк сжал кулаки.
«Надо быть осторожным. Очень осторожным».
Утром его разбудили раньше обычного. В дверь постучали – ровно, негромко, но настойчиво.
– Марк Рудин? – услышал он голос. – Тебя ждут в канцелярии. Срочно.
«Началось».
Он умылся холодной водой, пригладил волосы и вышел.
Канцелярия встретила его запахом воска и чернил. Статий – тот самый, что накануне задавал опасные вопросы – сидел над табличками. Увидев Марка, он поднял голову и кивнул.
– Иди за мной.
Марк почувствовал, как сжимается живот.
Статий вёл его через узкие коридоры, затем по ступеням наверх, пока они не оказались в комнате, откуда открывался вид на город. Вдали раздавался стук молота: ремесленники уже работали. Город жил своей жизнью, ничуть не подозревая, что в этих стенах решается что-то гораздо большее.
В центре комнаты сидел Лициний. Он был один. Даже рабы отсутствовали – редкость для патриция.
– Пришёл, – сказал он, не поднимая головы от свитка. – Хорошо.
Он отложил свиток и жестом указал на низкое сиденье напротив.
– Садись.
Марк сел.
Пауза затянулась. Лициний изучал его молча, словно взвешивая мысль.
– Ты говоришь, что знаешь о городах, дорогах, войнах. О людях, которые будут у власти. – Голос патриция звучал мягко, но холод проходил сквозь каждое слово. – Сегодня я хочу услышать кое-что конкретное.
Марк глубоко вдохнул.
– Я слушаю.
– Император болен, – медленно произнёс Лициний. – Умирает? Я бы хотел знать – насколько это серьёзно.
Вот оно. Первый настоящий вопрос. Опасный.
«Что я должен сказать?»
Правда? Полуправда? Ложь?
Но Марк понимал: патриций проверяет не факт. Он проверяет
Марк выбрал осторожность.
– Я слышал немного, – начал он. – Но, судя по всему, болезнь тяжела. И… – он встретил взгляд Лициния, пытаясь говорить ровно, – когда власть слабеет, появляются те, кто хочет занять место раньше времени.
Патриций слегка улыбнулся.
– Разумеется. И я спрашиваю не из праздного любопытства.
Он встал, прошёлся к окну. Солнце выхватывало красные отблески в его плаще.
– Скажи мне, Марк, – Лициний повернулся так резко, что Марк вздрогнул. – Если бы ты знал, кто станет следующим императором… сказал бы мне?
Ответ был ловушкой. И всё же молчать нельзя.
Марк выбрал нейтральный путь – опасный, но честный.
– Это зависит от того, что вы бы сделали с этим знанием.
Лициний прищурился.
– Хитрый. Или трусливый.
– Осторожный, – поправил Марк.
Патриций усмехнулся:
– Это бывает полезно.
Он снова сел, теперь ближе.
– Время такое, чужак: любой слух может стать искрой. Любое слово – оружием. И если ты действительно можешь… предчувствовать, что будет дальше…
Он наклонился вперёд, опершись локтями на колени.