Алексей Дальновидов – Несовместимые (страница 4)

– Я… я пришла проведать пациентов.

– Угу. Конечно. – Он поднял на неё глаза, и Айрис впервые увидела их цвет – темно-серые, почти черные, с редкими золотистыми крапинками. Неправильные глаза. Слишком глубокие. Слишком живые.

Браслет на её руке мигнул красным.

Айрис замерла. Красный продержался секунду, потом сменился оранжевым, потом снова зеленым. Но пульс подскочил – 80, 85, 90 ударов.

– У тебя что-то с рукой, – парень кивнул на браслет. – Сбой?

– Н-не знаю, – она прижала ладонь к запястью, словно пытаясь закрыть экран. – Раньше такого не было.

– Дай угадаю, – он отложил прибор и вытер руки ветошью, – вчера, когда мы встретились, он тоже мигал. Я заметил. Такая фигня иногда бывает у ваших, золотых, когда вы сюда суетесь. Адаптация к другой среде. Или помехи. Здесь полно старых проводов, фонят на всех частотах.

– Наверное, – согласилась Айрис, но почему-то не поверила.

Повисло молчание. Она рассматривала его, он – её. Вблизи он оказался моложе, чем показалось вчера – лет восемнадцать-девятнадцать. Но взгляд был старше. Такие глаза бывают у людей, которые уже видели смерть не на голограммах.

– Меня Кай зовут, – сказал он наконец. – А ты Айрис, я слышал. Глэдис трещала, что к ней золотая девочка приходит, чистых кровей, почти сто процентов.

– Почти, – поправила она машинально. – 99,8.

Кай присвистнул.

– Ого. Медальончик тот ещё. С тебя, наверное, дома пылинки сдувают. И как ты вообще здесь оказалась?

– Практика.

– А сегодня?

Айрис не нашлась что ответить. Она и сама не понимала до конца.

– Хочешь посмотреть, как мы живем? – Кай кивнул в сторону проулка. – Не парадная сторона с медпунктом, а по-настоящему. Или боишься?

– Не боюсь, – соврала она.

– Врешь, – он усмехнулся. – Но это нормально. Бояться – нормально. Дураком быть не надо, а бояться можно. Пошли, покажу кое-что.

Она пошла за ним.

Узкие проходы между домами, дворы-колодцы, где никогда не бывает солнца, лестницы, ведущие в никуда, крыши, соединенные ржавыми переходами. Кай двигался легко и бесшумно, как кошка, иногда подавая руку, чтобы помочь ей перешагнуть через груду мусора или перелезть через забор. Айрис брала его ладонь и каждый раз чувствовала, как браслет на запястье начинает вибрировать – слабо, едва заметно, но ощутимо.

– Пришли, – сказал Кай, останавливаясь перед дверью, обитой железом.

Это была его мастерская. Небольшое помещение в полуподвале, забитое техникой. Старые процессоры, платы, экраны, инструменты – всё это громоздилось на столах и стеллажах, создавая хаос, в котором Кай, судя по всему, ориентировался идеально.

– Я ремонтник, – пояснил он. – У нас тут своих генетиков нет, техника ломается, новую не дают. Вот и выкручиваемся. Старые схемы, запчасти с помойки, смекалка. Иногда получается даже лучше, чем у вас в Золотом.

Он включил какой-то прибор, и помещение залил мягкий свет. На стене Айрис увидела фотографии – старые, бумажные, приклеенные скотчем. Люди, лица, моменты жизни.

– Это твоя семья?

– Был, – коротко ответил Кай. – Отец умер, когда я маленький был. Мутация. Сердце. Мать – в Золотом секторе, работает на фабрике чистых продуктов. Видимся раз в год, если повезет.

– Почему ты не с ней?

– А меня бы не пустили, – он усмехнулся, но усмешка вышла горькой. – Я – носитель. Опасная мутация. В Золотой сектор мне въезд закрыт пожизненно. Даже на свидание с матерью нужно разрешение Совета, а они дают редко. Боятся, что заражу кого-то своей нечистотой.

– Какая мутация? – спросила Айрис и сразу пожалела.

Кай посмотрел на неё долгим взглядом. Подошел ближе. Ближе, чем нужно. Так близко, что она почувствовала его запах – металл, машинное масло и что-то ещё, тёплое, живое.

– Хочешь проверить? – тихо спросил он. – Посмотри на свой браслет.

Айрис опустила глаза.

Браслет полыхал красным. Частота пульса – 120. Давление зашкаливало. Экран мигал предупреждением: «Обнаружен контакт с носителем нестандартного генотипа. Рекомендуется немедленно прекратить взаимодействие. Уровень угрозы: высокий».

– Видишь? – Кай отступил на шаг. Красный сменился оранжевым. – Я для вашей системы – шум. Помеха. Опасность. Мои гены – поломка. И каждый раз, когда я приближаюсь к таким, как ты, ваши игрушки сходят с ума. Потому что я неправильный.

Айрис смотрела на браслет, который постепенно успокаивался, возвращаясь к зеленому. Потом перевела взгляд на Кая.

– А ты сам? – спросила она. – Ты чувствуешь что-то, когда я рядом?

Он замер. В серых глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление.

– Чувствую, – сказал он после паузы. – Только у меня нет браслета, чтобы это измерить. Просто… шум в голове. В груди. Как будто система дает сбой, но системы у меня нет. Только тело.

– И что это за шум?

Кай шагнул к ней снова. Теперь она не отводила взгляда. Браслет загорелся красным, но Айрис не смотрела на него. Она смотрела в глаза напротив.

– Это ты, – сказал Кай. – Твой голос. Твой запах. То, как ты смотришь на меня, не как на прокаженного. Это шум, который мешает мне думать о чем-то другом.

Он поднял руку и осторожно, едва касаясь, провел пальцем по её щеке.

Экран браслета взорвался алым. Предупреждение высветилось крупным шрифтом: «КРИТИЧЕСКАЯ НЕСОВМЕСТИМОСТЬ! НЕМЕДЛЕННО ПРЕКРАТИТЕ КОНТАКТ!»

Айрис отшатнулась. Не от Кая – от визга браслета. Схватилась за запястье, пытаясь успокоить механизм, но тот продолжал орать красным.

– Выключи, – тихо сказал Кай. – Сними его. Хотя бы на минуту.

– Нельзя, – выдохнула она. – Это пожизненно. С рождения до смерти. Без браслета меня никуда не пустят, даже домой.

– Тогда иди, – он отвернулся к столу, взял в руки разобранный прибор. – Пока он не вызвал патруль. Они могут отследить такие сигналы.

Айрис попятилась к двери. Красный на браслете пульсировал в такт сердцебиению. Она уже взялась за ручку, когда Кай сказал, не оборачиваясь:

– Приходи завтра. Если захочешь. Я покажу тебе, где шум громче всего.

Она выскочила на улицу и побежала.

Всю дорогу до ворот браслет мигал оранжевым, успокаиваясь только у самого КПП. Охрана посмотрела на её растрепанный вид, на вспотевший лоб, но ничего не сказала – пропустила.

В капсуле Айрис дрожащими руками отстегнула браслет. Всего на секунду. Чтобы увидеть кожу под ним.

Там, где обычно была чистая, гладкая поверхность, горело слабое розовое пятно. След от прикосновения Кая.

Она быстро застегнула браслет обратно и закрыла глаза.

Шум в груди не прекращался всю дорогу домой.

Глава 4. Аутсайдер

Кай проснулся от того, что замерз.

Он всегда просыпался от этого. Накопленная за день теплая энергия уходила за ночь, и под утро тело начинало мелко дрожать, выталкивая его из сна. Одеяло было одно, тонкое, старое, с дырами – на два не хватило бы кредитов, даже если бы он их тратил на одеяла, а не на запчасти.

Он сел, растирая ладонями плечи. За окном – вернее, за фанерой, которой было забито окно – серело. Еще один день в Серой зоне. Еще один день попыток выжить.

Кай посмотрел на свои руки. Обычные руки, подумал он. Пальцы, ногти, мозоли от работы. Ничего особенного. Но система считала иначе.

Он помнил тот день так ярко, будто это было вчера. Ему было шесть лет. Мать пришла за ним в школу – не в ту, где учились дети из Золотого сектора, а в ту, жалкую, для «нестандартных», где на три класса одна общая комната и один учитель на полставки.

– Сынок, нам надо пройти тест, – сказала она тогда. Глаза у неё были красные, но она улыбалась. – Просто тест. Обычный. Ничего страшного.

Он не знал тогда, что это тест на профпригодность. Что генетическая карта, которую у него взяли из пальца каплей крови, решит всё.

Через неделю пришел результат.