Алексей Дальновидов – Архитекторы плоти (страница 4)

Криминалист растерянно моргнул.

– Вы хотите сказать, что этот человек… подделывал наличие импланта? Зачем?

– Чтобы не выделяться. – Я оглянулся на прохожих, которые всё так же безучастно сновали мимо оцепления. – В мире, где у всех есть нано-ID, человек без него привлекает внимание. А если сделать шрам, похожий на след от удаления, никто не станет копать глубже. Скажут: «А, бывший имплантированный, удалил по религиозным соображениям» – и отстанут.

– Но это же… это же значит, что он скрывал, что он пурист?

– Не просто пурист. – Я достал коммуникатор и набрал номер Жанны. – Он скрывал, что он пурист с фальшивым прошлым. Человек, которого официально не существует.

Жанна ответила после второго гудка.

– Слушаю.

– У нас новый труп, – сказал я. – Пурист. Без документов, без идентификаторов, без истории. И при нём странный предмет, похожий на ключ. Мне нужно, чтобы ты проверила одну вещь.

– Какую?

– В файлах Вернера или корпорации «Архитекторы плоти» есть упоминания о людях, которые добровольно удаляют импланты? Или о тех, кто никогда их не ставил?

Жанна помолчала. В динамике послышался щелчок клавиш.

– Сейчас посмотрю… – Пауза затянулась. – Арсений, я нашла кое-что. В расшифровке с ноутбука есть отдельная папка, озаглавленная «Чистые». Там список имён. Точнее, не имён – кодов. И рядом с каждым кодом стоит отметка: «Статус: активен» или «Статус: ликвидирован».

У меня похолодело внутри.

– Сколько имён в списке?

– Сорок семь. Из них тридцать два – «активен», пятнадцать – «ликвидирован».

– Проверь по нашим базам. Может быть, среди ликвидированных есть те, чьи смерти списали на естественные причины или несчастные случаи.

– Я уже начала. – В голосе Жанны слышалось напряжение. – Арсений, первые два совпадения уже есть. Оба – пуристы. Оба умерли в последние полгода. Официальная причина – сердечная недостаточность. Никаких вскрытий, потому что семьи не настаивали.

Я посмотрел на тело у своих ног. На его спокойное лицо, на шрам на ступне, на руки, которые при жизни, возможно, держали тот самый странный ключ. Он был пуристом. Он скрывал это. И его убили.

– Жанна, – сказал я. – Тот список, «Чистые». Это не просто пуристы. Это люди, которые что-то знали. Или кому-то мешали.

– Мешали кому?

– Тем, кто хочет, чтобы у каждого человека под кожей был их чип. – Я перевёл взгляд на башню «Эволюция», возвышавшуюся над крышами торгового центра. – Тем, кто считает, что тело без имплантов – это ошибка, которую нужно исправлять.

Я отключил вызов и снова опустился на корточки рядом с покойным. Вгляделся в его лицо. В нём не было страха – только усталость и какое-то странное спокойствие. Как у человека, который знал, что когда-нибудь это случится, и принял неизбежное.

– Кто ты? – тихо спросил я, хотя знал, что ответа не получу.

– Логинов! – окликнул меня криминалист. Он стоял в трёх метрах от тела и указывал на стену переулка. – Посмотрите сюда.

Я подошёл. На кирпичной кладке, на уровне человеческого роста, виднелась надпись. Свежая, сделанная, судя по всему, пальцем, обмакнутым в кровь. Кровь уже подсохла, превратившись в тёмно-коричневые разводы, но буквы можно было разобрать.

«Архитекторы плоти строят клетки. Мы строим свободу».

Под надписью – тот же символ, что и на ключе, найденном под телом. Перевёрнутый крест, вписанный в окружность.

– Что это? – спросил криминалист.

– Послание, – ответил я. – Или предупреждение.

Я достал коммуникатор, сфотографировал надпись и отправил Жанне. Через несколько секунд пришёл ответ.

«Это логотип подпольной организации. Я видела его в файлах Вернера. Они называют себя «Чистые». Пуристы-радикалы. Судя по всему, этот человек был одним из них. И он пытался нам что-то сказать».

Я убрал коммуникатор и ещё раз посмотрел на тело. Теперь оно казалось мне не просто жертвой, а посредником – между миром, который я знал, и миром, о котором даже не догадывался. Пуристы-радикалы. Подполье. Список ликвидированных. И корпорация, которая, возможно, охотится на тех, кто отказывается от имплантов.

– Упакуйте тело, – сказал я криминалистам. – Полное вскрытие, гистология, токсикология. Мне нужно знать всё, что можно извлечь.

– Но если у него нет имплантов, что мы можем найти?

– То, что его убило. – Я повернулся к выходу из переулка. – Это не сердечный приступ. И не отказ чипов. Это что-то другое. И я должен понять, что именно.

Я вышел на улицу и вдохнул воздух полной грудью. Город шумел, жил, дышал – миллионы людей с чипами под кожей, даже не подозревающих о том, что их тела могут стать оружием. И среди них – горстка пуристов, которые пытаются сохранить свою природу. И проигрывают.

Я посмотрел на свои руки. Чистые. Без шрамов, без чипов, без цифровой метки. Такие же, как у того, кто лежал сейчас в переулке.

– Я найду, – пообещал я ему, хотя не знал, слышит ли он. – Найду всех, кто это сделал. И остановлю.

В кармане завибрировал коммуникатор. Сообщение от Жанны: «Арсений, я сопоставила список «Чистых» с нашими базами. Есть один активный, который живёт в этом районе. Адрес прилагаю. Если поторопишься, может быть, успеешь поговорить с ним, пока его тоже не нашли».

Я открыл адрес. До него было пятнадцать минут пешком.

Я пошёл. Быстро, не оглядываясь. Потому что знал: в этом городе время измеряется не минутами, а количеством сделанных вдохов. И у пуристов его оставалось всё меньше.

Глава 3. Город соблазнов

Адрес, который прислала Жанна, вёл в один из старых жилых массивов на северо-западе. Здесь ещё сохранились дома довоенной постройки – пятиэтажки с облупившейся штукатуркой, узкими балконами и мусоропроводами, которые никто не заваривал, потому что до них ни у кого не доходили руки. В таких кварталах обычно селились те, кто не мог позволить себе ни хорошие импланты, ни тем более их регулярное обслуживание. Люди-«аутентики», как их называли в соцсетях. Или, менее вежливо, – «отсталые».

Я шёл по улице, и с каждым шагом чувствовал, как меняется атмосфера. Ближе к центру воздух был наполнен гулом рекламных голограмм и шорохом шин электромобилей. Здесь же царила тишина, нарушаемая лишь редкими хлопками дверей подъездов и отдалённым лаем собак. Фонари горели через один, и на некоторых отсутствовали плафоны – кто-то разбил, чтобы добраться до энергоячеек. В таких районах даже обычные вещи становились дефицитом.

Я нашёл нужный дом – угловая секция, подъезд с выбитой кодовой панелью, лестница с запахом мочи и капусты. Поднялся на третий этаж. Дверь квартиры была железной, старого образца, с глазком и массивным замком. Никаких биометрических сенсоров, никаких систем удалённого доступа. Для пуриста – самое то.

Я постучал. Три коротких, два длинных – условный сигнал, который Жанна добавила в сообщение. Тишина. Потом шаркающие шаги, и голос из-за двери – хриплый, мужской, настороженный:

– Кто?

– От Вернера, – сказал я наугад.

Пауза затянулась. Я чувствовал, как меня разглядывают в глазок. Потом щёлкнул замок, и дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щель можно было просунуть голову.

Мужчина. Лет пятидесяти с небольшим. Худое, измождённое лицо с глубокими морщинами. Короткая щетина, тёмные глаза с красноватыми белками. Никаких имплантов – это видно сразу: у модифицированных даже морщины выглядят иначе, кожа под ними поддерживается микронитями, взгляд не тускнеет с возрастом. Этот же был обычным. Пурист. Как я.

– Я не знаю никакого Вернера, – сказал он, но в голосе не было уверенности.

– Возможно. Но он знал вас. – Я вытащил удостоверение и показал через щель. – Логинов, отдел по расследованию биотеррора. Мне нужно поговорить.

Мужчина долго смотрел на корочку, потом перевёл взгляд на моё лицо. Снова на удостоверение. Наконец дверь открылась шире, и он посторонился, пропуская меня внутрь.

– Заходи. Только быстро. И дверь закрой.

Я переступил порог и оказался в маленькой прихожей, заваленной старыми газетами и какими-то коробками. В воздухе пахло табаком, лекарствами и ещё чем-то кислым – возможно, от немытой посуды. Пурист, но не чистюля.

Мужчина провёл меня в комнату. Здесь было теснее, чем в прихожей: стол, заваленный бумагами, продавленный диван, книжный шкаф с потрёпанными томами. На стенах – плакаты с изображением человеческого тела без намёка на импланты. Под одним из них, в рамке, висела старая фотография: группа людей с поднятыми кулаками и растяжка с надписью «Плоть не товар».

– Садись, – сказал мужчина, кивнув на диван. Сам он сел на стул у стола, сложив руки на груди. – Я – Борис. Чего тебе надо?

– Вы знали человека, которого убили сегодня утром возле «Атриума»? – спросил я прямо.

Борис поморщился, но не выглядел удивлённым. Словно ждал этого вопроса.

– Знал. Его звали Марк. Он был… он был из наших.

– Из каких «наших»?

– Из тех, кто не продал свою плоть. – Борис кивнул в сторону плаката. – Мы называем себя «Чистые». Не пуристы. Пуристы – это просто те, кто не ставит импланты. А мы – те, кто борется с системой, которая превращает людей в ходячие гаджеты.

Я достал из кармана пакет с металлическим ключом и показал Борису.

– Это его?

Борис взглянул на ключ, и в его глазах что-то дрогнуло. Он протянул руку, но я убрал пакет.