Алексей Дальновидов – Архитекторы плоти (страница 5)
– Что это? – спросил я.
– Это ключ. От нашего убежища. У каждого из «Чистых» есть такой. Если что-то случается, мы должны уничтожить их, но… – Он замолчал, глядя в пол. – Марк не успел.
– Убежище? Какое убежище?
– Место, где мы собираемся. Где храним информацию, которую нельзя доверить цифре. – Борис поднял на меня глаза. – Вы ведь тоже пурист, я вижу. По вам видно. Но вы работаете на систему. Вы носите их форму, ловите их преступников. Зачем вы пришли?
– Потому что кто-то убивает ваших людей. И я хочу это остановить.
Борис усмехнулся – горько, безрадостно.
– Вы думаете, это простые убийства? Нет, детектив. Это зачистка. «Архитекторы плоти» убирают тех, кто мешает их плану. Тех, кто знает правду.
– Какую правду?
Борис встал, подошёл к шкафу и достал с верхней полки тонкую папку. Потрёпанную, с выцветшими чернилами на обложке. Протянул мне.
– Это досье. Мы собирали его пять лет. Здесь всё: исследования, которые корпорация скрывает, эксперименты на людях, связи с правительством. И главное – проект «Симбиоз».
Я открыл папку. Первая страница – распечатка электронного письма, датированного восемью годами ранее. Шапка корпоративная, логотип «Архитекторов плоти». Текст был техническим, но я разобрал главное: речь шла о создании имплантов нового поколения, которые не просто улучшают человеческие возможности, а интегрируются в нервную систему настолько глубоко, что становятся её неотъемлемой частью.
– Проект «Симбиоз», – прочитал я вслух. – Импланты, которые нельзя удалить без летального исхода.
– Верно. – Борис сел напротив. – Они называют это «эволюционным скачком». Но на самом деле это ловушка. Если такие импланты станут обязательными, человечество потеряет право на собственное тело. Вы не сможете отказаться. Не сможете уйти. Вы станете продуктом, который корпорация обслуживает до конца жизни.
– И вы пытались это остановить?
– Мы пытались рассказать людям. Но кто нас слушает? Нас называют сектантами, параноиками, врагами прогресса. А корпорация тратит миллиарды на рекламу, где пуристов изображают нищими, больными, отсталыми. – Борис сжал кулаки. – Люди сами идут к ним, просят вживить чипы, отдают свои тела за обещание вечной молодости и скорости реакции. Они не понимают, что покупают не улучшение, а клетку.
Я перелистнул несколько страниц. Во втором разделе папки были фотографии. Люди на операционных столах, с вскрытыми черепными коробками и грудными клетками. Лица их были стёрты – кто-то позаботился о том, чтобы идентифицировать жертв было невозможно.
– Кто это? – спросил я.
– Испытуемые. Добровольцы, которым обещали бесплатную модернизацию. Они подписывали контракты, не читая мелкий шрифт. А потом исчезали. Некоторые возвращались, но уже другими. С пустыми глазами, без воспоминаний, с имплантами, которые управляли каждым их движением.
– Вы можете это доказать?
– В папке есть имена, даты, номера контрактов. Этого достаточно для начала расследования. Но вы же знаете, как работает система: корпорация нанимает лучших адвокатов, а наши свидетели… – Борис замолчал, и я понял, что он имеет в виду.
– Марк был свидетелем?
– Марк был главным информатором. Он работал в корпорации пять лет назад, в отделе контроля качества. Видел всё изнутри. Когда понял, что происходит, попытался выйти, но они не отпускают просто так. Ему пришлось удалить импланты – все, до единого. Это чуть не убило его. А потом он жил в подполье, передавая нам информацию.
– Кто его убил?
– Я не знаю имени. Знаю только, что у корпорации есть служба безопасности, которая занимается… «корректировкой недовольных». Их называют «санитарами». Они не используют стандартные методы – пули, яды. Они используют импланты. Взламывают их, превращают тело носителя в оружие против него самого. – Борис посмотрел на меня с неожиданной остротой. – Вы ведь поэтому здесь? Потому что поняли: они убили Марка, не прикасаясь к нему?
Я кивнул.
– И других тоже. Вернер, инженер-наладчик. Сотрудник корпорации. Тоже мёртв.
– Вернер? – Борис нахмурился. – Я не знаю этого имени. Но если он был связан с корпорацией, возможно, он что-то знал. Или что-то нашёл.
– Он нашёл. Ноутбук с чертежами. Жанна, наш эксперт, говорит, что это «архитектура полной интеграции». Что это значит?
Борис побледнел. Я видел, как побелели его костяшки на сжатых кулаках.
– Это значит, что проект «Симбиоз» вышел на финальную стадию. – Голос его стал тише, словно он боялся, что стены могут услышать. – Архитектура полной интеграции – это имплант, который не просто встраивается в организм. Он замещает собой центральную нервную систему. Человек становится носителем, а чип – операционной системой. И у этой системы есть мастер-ключ.
– Который находится у корпорации.
– Который находится у них. С его помощью они могут контролировать любого носителя. Включить, выключить, переписать личность, стереть память. – Борис сглотнул. – Детектив, если этот проект будет запущен в массовое производство, человечество перестанет существовать. Останутся только биологические машины, послушные воле тех, у кого ключ.
В комнате повисла тишина. Я слышал, как тикают настенные часы – механические, с гирьками, из тех, что заводятся ключом. Звук казался неестественно громким.
– Вы знаете, где находится мастер-ключ? – спросил я.
– В главном офисе. В башне «Эволюция». Но туда невозможно проникнуть. Там биометрия, нейросети, вооружённая охрана. И даже если бы вы прошли, вы не сможете его идентифицировать. Это не физический ключ – это код. Алгоритм, который распределён по нескольким серверам.
– Но кто-то знает, как его отключить?
– Марк знал. Он говорил, что нашёл способ. Но не успел передать нам. – Борис посмотрел на пакет с ключом, который я держал в руке. – Этот ключ открывает доступ к его тайнику. Там, возможно, есть то, что он не успел сказать.
Я достал ключ из пакета, повертел в пальцах. Металл был холодным, с непривычной текстурой – не гладкий, а словно покрытый микроскопическими гранями.
– Где тайник?
– В старом бомбоубежище под торговым центром. Вход через подземный паркинг, третий уровень. Там есть дверь, которую не видят камеры. Ключ подходит к ней.
Я сунул ключ во внутренний карман куртки. Потом поднялся с дивана.
– Я схожу туда. Но мне нужно, чтобы вы пока оставались здесь. Не выходите на улицу, не пользуйтесь связью, если она не зашифрована. Они уже знают, что Марк мёртв. Возможно, они знают и про вас.
– Я знаю, – спокойно ответил Борис. – Я уже давно живу с этим знанием. Но вы… – Он посмотрел на меня с неожиданной теплотой. – Будьте осторожны. Вас они тоже убьют, если поймут, что вы нашли след. Вы пурист. Для них вы не человек. Вы – ошибка, которую нужно исправить.
Я кивнул и направился к выходу. Уже в прихожей Борис окликнул меня:
– Детектив!
Я обернулся.
– Если вы найдёте в тайнике Марка то, что ищете… не доверяйте это цифре. Не отправляйте по каналам связи. Не храните в облаке. Они всё видят. Всё, что связано с сетью, они могут перехватить. – Он помолчал. – Берегите свою плоть. Это единственное, что у вас есть.
Я вышел на лестницу. Дверь за мной закрылась, щёлкнул замок. Я спустился вниз и оказался на улице, где вечерний воздух казался тяжелее, чем прежде. Слова Бориса всё ещё звучали в голове: «Они всё видят».
Я посмотрел на свои руки. Чистые. Без чипов, без цифровых меток. В этом мире они были моим единственным преимуществом. И моим приговором.
До торгового центра «Атриум» отсюда было двадцать минут быстрым шагом. Я пошёл, стараясь не думать о том, что корпорация, возможно, уже знает, где я был. И кого навестил.
На полпути я остановился, чтобы купить воды в уличном автомате. Старый, с механическим приёмником монет – таких почти не осталось. Я опустил несколько монет, взял бутылку и отошёл в сторону. В это время загорелся экран на соседнем здании – огромная голографическая панель, на которой рекламировались новейшие импланты «Архитекторов плоти».
Я смотрел на эту картинку и думал о Марке, который лежал сейчас в морге с фальшивым шрамом на ступне. О Вернере, умершем в позе молящегося. О Борисе, который прячется в своей конуре, боясь выйти на улицу. О списке «Чистых» – сорок семь имён, пятнадцать уже вычеркнуты.
Я отпил воды. Она была тёплой и отдавала пластиком. Но это была настоящая вода, без вкусовых добавок, без витаминных комплексов, без нейростимуляторов. Просто вода. Простая. Честная.
– Я найду вас, – сказал я тихо, обращаясь к невидимому врагу. – Я найду ваш ключ. И я сломаю его.
Экран погас, уступив место другой рекламе. Город жил своей жизнью, не подозревая о том, что под его асфальтом, в старых бомбоубежищах, хранится правда, способная всё изменить.
Я двинулся дальше. К «Атриуму». К тайнику. К ответам, которые, возможно, захотят меня убить.
Но я был пуристом. А пуристов нельзя взломать.
Глава 4. Вирус на кончиках пальцев
Торговый центр «Атриум» к ночи превращался в муравейник другого сорта. Днём здесь толкались покупатели с голограммами скидок перед глазами; вечером пространство захватывали подростки с дешёвыми нейроинтерфейсами, которые собирались группами у фуд-корта, обмениваясь файлами и контрабандным софтом. Охрана делала вид, что ничего не замечает, – слишком хлопотно выгонять сотни «улучшенных» клиентов, которые всё равно что-нибудь купят перед уходом.