Алексей Чернявский – Писатель, который писал себя (страница 3)
●
Просто ты сидишь, - ответил Михаил. - И все.
Эта фраза не была обвинением. В ней не было эмоций. И именно поэтому она попала точнее любых упреков.
Алексей хотел ответить привычно, объяснить, что работа не всегда выглядит как действие, что иногда процесс не виден снаружи. Но слова не сформировались, как будто внутри не находилось достаточно опоры для объяснения.
Михаил посмотрел на него чуть дольше, чем обычно смотрят дети на родителей, и добавил:
●
Мама говорит, что ты устаешь.
●
Она многое говорит, - тихо ответил Алексей.
●
Но она права? - спросил Михаил.
Пауза затянулась.
Алексей почувствовал, что этот вопрос требует не оправдания, а честного состояния, которого у него не было.
●
Я работаю, - повторил он.
Михаил слегка наклонил голову, будто проверяя смысл сказанного.
●
Я тоже делаю уроки. Но я не называю это жизнью.
Алексей Викторович почувствовал раздражение, но оно не превратилось ни во что конкретное. Оно осталось внутри, без выхода.
●
Это не одно и то же, - сказал он.
●
А что тогда одно и то же? - спросил Михаил.
И в этом вопросе не было давления. Только интерес.
Алексей открыл рот, но ответа не нашел. Он понял, что сын не спорит с ним и не пытается его задеть. Он просто не обнаруживает в его словах того, что можно принять за реальность.
Михаил немного помолчал, затем сказал:
●
Ты раньше был другой.
●
Какой? - спросил Алексей.
Михаил задумался.
●
Настоящий, - ответил он наконец.
Это слово повисло в комнате без возможности уточнения или возражения.
Алексей Викторович почувствовал, как внутри него что-то сжалось, но не сломалось. Скорее ушло глубже, туда, где уже не сразу достать.
Михаил встал.
●
Я пойду делать уроки.
Он вышел так же спокойно, как и вошел, не оставив после себя ни шума, ни жеста.
Алексей остался один.
И одиночество стало другим.
Не отсутствием людей, а отсутствием подтверждения того, что он существует так, как сам себе это объясняет.
СЦЕНА 4
Работа встретила его так же, как встречала всегда - без интереса к тому, в каком он состоянии пришел. Для офиса это не имело значения. Здесь важно было только то, выполняются ли задачи.
Алексей Викторович сел за свое место и некоторое время просто смотрел в экран компьютера, не открывая ничего. Руки лежали на столе спокойно, почти правильно, как у человека, который находится на своем месте. Только внутри этого ощущения уже не было.
Он открыл первую задачу. Прочитал. Закрыл. Открыл снова. Он понимал, что должен сделать, но между пониманием и действием возникала пауза, в которой он все чаще застревал.
●
Ты сегодня как будто не здесь, - сказал Сергей, проходя мимо.
Алексей поднял взгляд.
●
Здесь, - ответил он автоматически.
Сергей усмехнулся.
●
Ну да, формально - да.
И пошел дальше.
Это слово «формально» зацепилось сильнее, чем должно было. Алексей посмотрел на экран и впервые за утро не увидел там задачу. Он увидел только ожидание действия, которое не происходит.
Он медленно вдохнул и заставил себя начать. Сначала получилось неловко, как всегда в такие моменты, когда нужно перейти от мысли к делу. Но потом что-то изменилось.
Он не понял, в какой момент перестал думать и просто начал делать.
Руки двигались быстрее, чем обычно. Без лишних проверок. Без внутреннего диалога. Как будто кто-то убрал шум из головы и оставил только действие.
Он сделал задачу. Потом вторую. Потом третью.
И только когда остановился, заметил, что время прошло иначе, чем обычно.
Не медленно и не быстро - как будто его просто не было.
Сергей снова появился рядом.
●
О, ожил, - сказал он.